Велесова Слобода - Петр Хомяков | РОССИЯ ПРОТИВ РУСИ

профессор, доктор технических наук

Москва, 2006

РОССИЯ ПРОТИВ РУСИ,
ИЛИ ПОЧЕМУ ЖЕ РОССИЯ НЕ АМЕРИКА НА САМОМ ДЕЛЕ?- М.:, 2004 - 120 с.

Историческое расследование. Разоблачение самой большой тайны русской истории. Кто «заказал и оплатил» Батыево нашествие, кто от этого выиграл. Кто проиграл. Герои оказываются подонками. Но не из одних холуев и закомплексованных садистов состоит русская история. Сопротивление не прекращалось никогда. И Русь сейчас имеет шанс наконец-то сбросить ордынское иго России.

[Внимание! Вышедшая в 2004 году в издательстве Белые Альвы книга П.М. Хомякова «РОССИЯ ПРОТИВ РУСИ» была доработана и дополнена второй частью «РУСЬ ПРОТИВ РОССИИ». В таком виде публикуется впервые! Яволод]

[Книга П.М. Хомякова «РОССИЯ ПРОТИВ РУСИ. РУСЬ ПРОТИВ РОССИИ» была опубликована на немецком языке в полном объеме в феврале 2007 г . Редакция]

Почему власть так антинародна и бесчеловечна.
Почему так скудна наша жизнь.
Почему так живучи самые архаичные пережитки в системе
государственного управления.
Почему в России русским всегда жилось хуже, чем всем другим.
Почему русские националисты постоянно проигрывают.

«Неужели ясные, простые и логично взаимосвязанные ответы на все упомянутые актуальнейшие вопросы не стоят того, чтобы найти в себе интеллектуального мужества отказаться от массы глупейших мифов?

Неужели обретение лишнего шанса на победу Русского Дела в результате отказа от путаницы в головах не стоит труда разобраться в довольно известных фактах?», - спрашивает автор, давая ответы на поставленные вопросы, добираясь до истоков наших бед и показывая перспективу их преодоления.

Уважаемые читатели! Книга «Россия против Руси» была написана в 2004 году. В некотором роде она была элементом предвыборной кампании автора, когда он баллотировался в депутаты Госдумы по 199 округу. Данное историческое расследование позволяло в занимательной форме исторического детектива обозначить основные черты нашего мировоззрения.

Мировоззрения человека, участвующего в Русском Движении с 1979 года. И при этом постоянно удивлявшегося, почему большая часть т.н. «русских националистов» поклоняется тем героям прошлого, деятельность которых приводила к существенному сокращению русского народа и усилению гнета верхов на народ. Почему эти деятели считают врагами одних, и весьма снисходительно относятся к другим. Тем, кого сам народ на бытовом уровне не любит гораздо сильнее «назначенных националистами врагов». Почему, наконец, так много «вождей», которым русские националисты помогли стать теми, кем они стали, так беззастенчиво предает нас.

Во всем этом была некая роковая тайна. Тайна, истоки которой лежат отнюдь не в интригах сегодняшнего дня. А в далеком прошлом, когда формировались основные черты российского государства. И основные черты нашего миропонимания. Которые, наверное в чем-то глубоко не верны, коль скоро толкают нас на повторение одних и тех же ошибок.

Не скроем, наши выводы оказались неожиданными. И довольно болезненными для многих наших соратников. Но ведь и врач, ставя диагноз, думает прежде всего о правильности его постановки, а не о переживаниях пациента. Если тот хочет вылечиться, он должен знать правду. И на основании этого знания всеми силами помогать врачу победить болезнь.

Впрочем, кампания прошла. И в ее исходе данная книга не сыграла большой роли. Но потом «Россия против Руси» обрела свою самостоятельную жизнь. Она оказалась наиболее востребованной читателями из всех наших книг серии «Сварогов квадрат». И, хотя бы поэтому, тема, поднятая в ней, оставалась в зоне нашего интереса.

За прошедшие два года автор почерпнул из различных источников массу информации, подтверждающей почти все наши выводы, относительно того, что называют «татарским игом» и «Батыевым нашествием».

Нам показалось целесообразным обогатить нашу книгу этими данными, тем более, что, судя по читательскому интересу, тема оказалась близка многим.

Поэтому мы приняли решение предпринять второе, дополненное и исправленное издание данной книги.

Однако, в процессе работы над текстом мы пришли к выводу, что просто дополненное и исправленное издание «России против Руси» было бы неполным. Слишком много вопросов возникает после прочтения этой книги. И никакими послесловиями здесь не обойдешься.

Разгадав истоки формирования российской политической модели, которая была создана в 1237 году в ходе так называемого «ордынского нашествия» и последовавшего за ним, так называемого «татарского ига», мы не вправе ограничиваться эскизными заметками о возможностях изживания этого «ига». Ибо оно, как увидит читатель, отнюдь не было «татарским», и не изжито по сей день.

Поэтому, мы должны дать тем нашим читателям, которые разделяют взгляды автора, позитивную перспективу.

Что мы и делаем во второй части этой книги. Где мы, во-первых, показываем нашим единомышленникам, что мы не одиноки. У нас были героические предшественники, боровшиеся за возрождение Руси, боровшиеся с бесчеловечным и антинародным, антирусским игом. И эта борьба длилась все века российской истории. У этой борьбы есть свои герои и свои традиции.

Поэтому, отрицая это иго, мы отнюдь не становимся «Иванами, родства не помнящими». Нет. Просто у нас и у творцов ига разные, условно говоря, «родственники».

А, во-вторых, мы показываем перспективы победы над, условно говоря, «ордынцами» (которые, не устанем повторять, не имеют никакого отношения к татарам).

Завершая данное предисловие, хотим заметить нашим постоянным читателям, что даже первая часть «Россия против Руси» оказалась значительно дополнена и исправлена по сравнению с отдельной книгой, изданной в 2004 году под этим названием.

Наши выводы стали еще более обоснованы, а оценки еще более жесткими.

Поэтому, надеемся, данная книга будет даже в этой части интересна тем, кто раньше уже читал «Россию против Руси».

ЧАСТЬ I

РОССИЯ ПРОТИВ РУСИ

Историческое расследование

Раскрытие самой большой тайны
Развенчание самого главного мифа
Разоблачение самой большой подлости
Русской истории

ИЛИ

ПОЧЕМУ ЖЕ РОССИЯ НЕ АМЕРИКА
НА САМОМ ДЕЛЕ?

Уважаемые читатели, дорогие земляки! Спрошу Вас прямо, нравится ли Вам Ваша сегодняшняя жизнь? Не боюсь ошибиться, берясь предсказать ответ. Нет, не нравится. Причем весьма сильно не нравится. И для того, чтобы так сказать, не надо быть бомжом, калекой, человеком, потерявшим близких, и так далее и тому подобное. Чтобы испытывать стойкое отвращение к нашей нынешней действительности не обязательно быть жертвой неких из ряда вон плохих обстоятельств.

И это самое гнусное. Ибо вполне естественно, если человеку «плохо, когда ему плохо». Сегодня плохо, а завтра будет хорошо. Однако в сегодняшней России подавляющему большинству ее граждан отрицательное душевное самочувствие свойственно даже в периоды, когда все вроде бы вполне нормально. В том то и драматизм нашей сегодняшней жизни, что неудовлетворенность, неуверенность, страх и усталость испытывает и задавленный убогим бытом полунищий инженер, учитель, врач в российской глубинке и вроде бы процветающий бизнесмен, даже олигарх.

Автор лично знавал многих довольно преуспевающих сограждан, которые оценивают свою жизнь в весьма черных тонах. А еще о большем числе таких слышал. И то сказать, представьте себе жизнь миллиардера Ходорковского … Нет, не в тюремной камере, а, скажем, за полгода до ареста, когда все в сущности уже было и так ясно.

Ну, если даже миллиардеры (причем еще находящиеся на свободе) у нас могут быть несчастными, то что же говорить о сельских учителях, месяцами не получающих зарплату. Или о рабочих, живущих в глубинке, горбатящихся по 12 часов в сутки и получающих ровно столько, чтобы не умереть с голоду.

«Постойте, постойте!», - воскликнет иной сердитый читатель. Что же это, автор хочет сказать, что сейчас все плохо, а раньше было хорошо!?

Упаси, Боже, мой сердитый оппонент. С дрожью вспоминает автор многочасовые очереди, пустые прилавки магазинов, холод и вонь овощных баз, жуткие коммуналки и прочие прелести «развитого социализма». А главное, все ту же безысходность и тоску.

Но ведь не только мы и наши отцы так жили. Почитаем внимательно произведения великой русской литературы, и мы увидим только «униженных и оскорбленных», а кроме них еще разве что «лишних людей» из высших кругов, которым не в радость ни богатство, ни знатность. Уверенных, радостных героев, борцов, искателей, победителей, которых столь много в западной литературе, у наших поэтов писателей вы не встретите. Ни в «золотом» веке, ни в «серебряном».

Нет, земляки, пора во всем этом разобраться серьезно. Почему мы живем так тоскливо и гнусно из поколения в поколение. Кто наложил на нашу землю печать заклятия. Кого мы должны благодарить за такое «счастье». Ведь только ответив на эти вопросы, мы сможем по крайней мере понять, куда двигаться, чтобы выйти из этой ямы.

Задумавшись над всем этим, мы, тем не менее, не должны впадать в соблазн легких ответов. Слишком все одинаково было в личном восприятии бытия и у наших дедов, и у наших отцов, и у нас самих. При всей огромной разнице в жизни страны при царе, большевиках и нынешних «либералах». Так что копать надо глубже. Гораздо глубже.

Впрочем, это стоит делать только тем, кто чувствует те проблемы, о которых говорит автор, что называется, сердцем. И то правда. Может быть Вы, читатель работник кремлевской администрации, или сотрудник ГИБДД. Тогда у вас «все в шоколаде». И нечего забивать себе мозги грустными размышлениями какого-то профессоришки. Да еще и русского.

Как говорил один персонаж известного мультфильма: «Гаити, Таити … Нас и здесь неплохо кормят». Да, прав был этот кот. Вас и здесь неплохо кормят. Уже которое столетие …

Ну а нам, господа русские инженеры, пора ставить соответствующие задачи. А поставив, решать их. Пора раз и навсегда изгнать из нашей жизни … «Азиатчину!», - воскликнет иной догадливый читатель, которого автор даже записал бы в потенциальные единомышленники.

Но, мой возможный друг, здесь Вы не правы по существу. Не оскорбляйте Азию, приписывая ей источник россиянских мерзостей. Ни при чем тут Азия, на которую часто валят все российские горести.

«Но как же ни при чем? Мы же понимаем настроения автора. Разве все эти гнусности, которые он отрицает, не привнесены в нашу жизнь пресловутым татарским игом? Разве не ненавистные монгольские захватчики отбросили нас на два столетия назад? На те два столетия, которые мы все никак не можем наверстать, чтобы стать нормальными европейцами».

И да, и нет, дорогой читатель. Гнусности в нашу жизнь действительно привнесены примерно в то время, которое традиционные историки считают временем татарского ига. И именно эти гнусности мешают нам быть нормальными «белыми людьми» вот уже которое столетие.

Только вот ига никакого не было. И татары тут ни при чем.

На этот вопрос мы и попытаемся ответить в данной книге. Гарантируем, что наше расследование самой масштабной спецоперации в истории России, спецоперации гораздо более грандиозной, нежели даже пресловутый «великий» октябрь, будет интересным и даже захватывающим.

Вот только не поленитесь все же прочитать необходимые вводные замечания, без которых развертывание сюжета будет не до конца понятным.

1. Трактат, эссе, исторический детектив. Несколько слов о жанре, и не только о нем.

В начале книги, как правило, бывает полезно определить ее жанр, если он не ясен уже из названия и оглавления. Наша книга не научный труд, хотя иногда в минимальной мере использует некоторые научные сведения. Начинается она как трактат, продолжается как исторический детектив, заканчивается как политический памфлет.

Жанр трактата наилучшим, по нашему мнению, образом определил Л.Н. Гумилев. Иногда этот жанр определяют еще как эссе. Я не вижу особой разницы между ними.

Особенностями жанра является свободное оперирование информацией, большая часть которой известна любому образованному человеку, а меньшая часть известна специалистам. Но, тем не менее, эта меньшая часть все равно достаточна бесспорна.

Принципиальная новизна выводов определяется не новизной информации, тем более не ее эксклюзивностью, а новым взглядом на соответствующие проблемы и широтой междисциплинарных обобщений.

В этим жанре плодотворно работали многие оригинальные русские мыслители. Мы уже упоминали Л.Н. Гумилева, который в конце 1970-х и в первой половине 1980-х был прямо таки законодателем интеллектуальной моды у московской читающей публики. Однако мы можем напомнить и более ранние и классические работы подобного жанра. Знаменитый основатель славянофильства А.С. Хомяков сформулировал основные постулаты своей идейной доктрины в трактате «Семирамида».

Подобный подход по сути является строго научным, но без педантизма и академизма. Тем более, что академизм в научно-публицистических работах, а тем более в работах мировоззренческих, функционально излишен.

В этой ситуации автору остается лишь уповать на доверие читателя. Ибо автор, хотя и эмоционально пристрастен, тем не менее, не нуждается в фальсификациях и передержках для доказательства своих идей.

Впрочем, отсутствие академизма не помешало моим предшественникам в жанре трактата быть интересными, занимательными, злободневными и научными одновременно.

Автор опасается, что читатель заскучал, думая, что купил нечто «философское». Нет, дорогой читатель. Это не совсем так. Мировоззренческая база в этой нашей работе несомненно присутствует. Но книга не исчерпывается ее изложением. Наш трактат, или эссе уже во второй главе плавно перетекает в жанр исторического детектива, а заканчивается полемическими заметками, наподобие материалов политизированных Интернет сайтов.

Насчет сайтов все ясно без дополнительных объяснений. А вот исторический детектив это нечто вроде «Совершенно секретно», или «Момента истины», но применительно к делам давно минувших лет. В жанре исторического детектива можно, например, поставить вопрос, а кто начал резню в Варфоломеевскую ночь, уж не сами ли гугеноты? А что, есть оказывается секретный доклад об их соответствующих планах, предупрежденных католиками в самый последний момент.

И т.д. и т.п. Близок к этому жанру небезызвестный Виктор Суворов. Заметим, однако, что г-н Суворов излишне пристрастен. Все же он подвергает сомнению события, бывшие не так давно. Чем дальше вглубь веков, тем более беспристрастным можно быть.

Хотя, выводы от нового прочтения даже давней истории могут быть весьма злободневными …

Так что в этой книге есть главы на любой вкус.

И, наконец, последнее замечание в этом вводном разделе. Эта наша работа в значительной степени базируется на, можно сказать, глобальных методологических и мировоззренческих принципах, подробно изложенных и обоснованных нами ранее в книге «Свои и чужие. Драма идей», изданной в 2003 году. Те, кто уже читал «Свои и чужие» могут пропустить первую главу. Здесь автор просто вынужден, когда конспективно, когда почти дословно, пересказать некоторые материалы этой книги, которые пригодятся нам при рассмотрении главной интриги русской истории.

2. История - глазами ученого-естественника, инженера, пропагандиста, политтехнолога. Историки – следователи или культурологи

Бесспорно, Великая Отечественная война была центральным событием в истории СССР и России в ХХ веке. Без верного понимания этой войны ничего вообще не понять в нашем ближайшем прошлом.

И диким бредом может показаться вопрос, а воевали ли вообще русские с немцами в 1941-1945 годах.

Тем не менее, согласно социологическим опросам большинство современных американцев думает, что во Второй мировой войне СССР был союзником гитлеровской Германии. А США и Англия воевали с этой коалицией. Эта вера американского обывателя взята не с потолка, а из определенных произведений массовой культуры и СМИ (пусть и бульварных). Так что, если попытаться восстановить историю Второй мировой войны по наиболее распространенным материалам нынешней Америке, то не исключено, что будет сделан вывод - русские бок о бок с немцами сражались с американцам.

Кстати, в некоторых, очень многих российских фэнтэзи на темы войны показывается не существовавший в реальности союз немцев и русских. Например, в весьма популярных и мгновенно раскупленных “Штурмфогеле” и “Алых крыльях огня”. Историк, к которому эти романы попадут через тысячу лет, вполне может принять их за объективные свидетельства. А если эти свидетельства будут подкреплены еще и американскими бульварными романами и бульварными газетами, о которых мы только что упомянули?

Вот вам и подтверждение версии из “независимых источников разных стран”. Причем и анализ бумаги и анализ полиграфической техники подтвердят, что эти книги изданы всего через несколько десятилетий после Второй Мировой войны, когда еще были живы некоторые ее участники. Так что прямая фальсификация вроде бы и невозможна.

Тем более, историку будет трудно понять через много лет, что есть документ, а что есть бульварный роман. В самом деле, “Песнь песней” это любовная повесть, или часть свода исторических свидетельств под названием Библия, или, интонационная пауза, весьма грамотно вставленная в пропагандистский идеологический материал?

От наших нынешних историков внятного ответа на этот вопрос получить трудно.

Возвращаясь к нашей теме, отметим, что “вопрос” о Великой Отечественной войне это эпохальный вопрос. Возможность совершенно неверного ответа на который будущими историками, мы продемонстрировали только что.

Что же говорить о “мелочах”. Типа того, сколько же раз отрывали руки и ноги и “убивали” Басаева, Хаттаба, Бараева старшего и Бараева младшего в нынешнем конфликте в Чечне. Если просто просуммировать все сообщения на этот счет официозных российских СМИ, то конечно же правда восторжествует. Хаттаб и Бараевы убиты. А Басаев потерял ногу (когда писалась эта книга, он был еще жив). Но попутно окажется, что ног и рук у них гораздо больше, чем по две. Да и жизнь не одна.

Не так ли в свое время возникали легенды о “бессмертных” героях или злодеях в древности? Да что там, в древности. 50 лет искали ответ на вопрос о том, жив ли Борман. До сих пор сомневаются в смерти Гитлера в 1945 году.

Впрочем, что это мы все о войнах и смертях? Обратимся к сугубо мирным делам. Уже 6 лет (книга писалась в конце 2004 года) никак не могут найти, куда делись 4,8 миллиардов долларов кредита МВФ, данного перед дефолтом. И это в условиях, когда проводки денег фиксируются на компьютерах, когда крупные приобретения документируются, когда за деятельностью финансовых группировок пристально следят конкуренты, когда утечки информации мигом подхватываются печатными и электронными СМИ.

Столь долгие разъяснения необходимы, чтобы читатель не просто осознал, а почувствовал, насколько сильно искажается общественно значимая информация. И это в условиях, когда сбор, хранение, контроль и обработка информации превратились в индустрию. И это о текущей информации, еще существенно не искаженной временем.

А что представляет собой историческая информация? Это информация о событиях, которые были в свое время крайне злободневны. Предположить, что эта информация объективно фиксировалась (теми же летописцами) - верх наивности. Совершенно очевидно, что и в историческом прошлом имели место и дезинформационные и пропагандистские кампании и прочие атрибуты “информационных войн”, однако на более низком уровне технической оснащенности.

Утверждать, что информационных войн не было лишь на основании того, что не было газет и телевидения все равно, что утверждать отсутствие в древности войн из-за отсутствия военной авиации.

Возможностей же для искажений и фальсификаций в более отдаленные от нас времена было гораздо больше. Информация не дублировалась многократно, как сейчас. Фиксировалась эта информация в условиях отсутствия соответствующих систем ее проверки. Накапливалась она на, говоря современным языком, носителях весьма уязвимых для воздействия повреждающих факторов. Сколько рукописей, имевшихся возможно только в одном экземпляре, сгорели в огне пожаров.

Почему же мы должны верить заведомо тенденциозным материалам соответствующих “исторических документов”, когда зачастую и самих этих “документов” нет, а мы имеем их копии, восстановленные через сотни лет после написания гипотетических оригиналов.

Почему мы должны верить копии “Повести временных лет” и не верить копии “Велесовой книги”? Кстати, чтобы поставить сразу все точки над “i”, автор заверяет, что он не верит до конца ни тому, ни другому источнику.

Хотя оба читаются с интересом. И в обоих есть зерна истины.

Приведем самый простой пример того, что наличие источника еще ни о чем не говорит, а в итоге все равно сводит дело к проблеме “верит – не верит”. Так, Библия утверждает, что Христос жил гораздо позже Моисея, а Коран то, что он был племянником и младшим современником Моисея.

Сейчас иные холуйствующие российские ученые готовы признать библейские тексты историческими свидетельствами. Но это лишь дань политической моде, сменившейся тогда, когда бывшие обкомовские скоты вдруг встали со свечечками перед телекамерами в спешно восстановленных церквах. И их идеологическая обслуга из числа “ученых-гуманитариев” тут же “взяла под козырек”.

А ведь еще недавно те же самые ученые вообще отрицали факт историчности Библии. Но в итоге все равно все сводится к вере. Для христиан Христос дальний потомок Моисея, а для мусульман его младший современник и племянник. Кстати, если предположить, что это так, то Христос имел основания называться “царем” не в иносказательном, а прямом смысле этого слова.

Впрочем, может быть вообще все гораздо проще? И Библия, и Коран всего лишь романы в стиле “Штурмфогеля” или “Алых крыльев огня”, где показывается несуществующие события? И все это написано лишь “по мотивам” неких реальных жизненных и исторических драм? Типа того, как “немцы и русские плечом к плечу сражались с американцами и российскими реформаторами (!!!) во Вторую мировую войну” (это из «Штурмфогеля»)? Почему бы и нет.

Вопреки существующим взглядам, нынешний, последний по времени всплеск попыток альтернативного взгляда ни историю, возникший в последней четверти ХХ века вырос не из астрономических и естественно-научных предпосылок. Информационная война, которую вел в свое время СССР, требовала соответствующего научного обеспечения. Некоторые типы фальсификации информации оказалось возможным определять исходя из математического анализа различных текстов. Более 15 лет велись соответствующие работы многочисленными коллективами разработчиков.

Многие годы “варясь” в этой проблематике, соответствующие специалисты рано или поздно не могли не задать себе вопроса, а чем нынешние дезинформационные кампании отличаются от своих предшественниц? И коль скоро можно успешно разоблачать тенденциозное вранье в современных СМИ, да и не только в СМИ, но и в служебных документах и намеренных “утечках”, то почему бы не опробовать эти методы на исторической документации.

Возможно, вначале это была просто игра, гимнастика ума между решением серьезных злободневных задач. Однако потом игра увлекла. Тем более, как оказалось, примитивные средневековые фальсификаторы совершенно не владели современными приемами свои фальсификации “прятать”. Что впрочем, совершенно естественно для начинающих специалистов в этой области. Должны были пройти века, чтобы информационные войны получили свой нынешний лоск и изящество.

Итак, группа математиков во главе с академиком А.Т. Фоменко применив весьма результативные, доказавшие свою эффективность, приемы анализа, к историческим текстам пришла к выводу, что большинство из них представляют собой фальшивки. Не стоит углубляться в выводы группы Фоменко. Для начала достаточно констатировать неопровержимо доказанные следы “информационных войн” в дошедших до нас исторических “документах”.

Кроме того, со временем часть информации неизбежно терялась и восстанавливалась в еще более тенденциозном виде. Не мудрено. “Кто владеет прошлым - владеет будущим” - эту истину знали уже давно.

Свои выводы математики попытались подкрепить данными других наук. И убедились, что уже многие годы различные авторы подвергают сомнению официальную историю. Еще великий Ньютон высказывал сомнение в достоверности истории, опираясь на данные математики и астрономии. Он сомневался в правильности официальной хронологии.

Наш соотечественник, энциклопедист Н.А. Морозов в начале века подверг ревизии официальную историю, опираясь на данные геологии, географии, лингвистики, астрономии.

Уже в наше время возможность реализации тех или иных исторических событий подвергают сомнениям демографы, географы, экологи, медики, военные. Сплошь и рядом оказывается, например, что указанные в “документах” защитники крепостей физически в этих крепостях не могли поместиться, потери противников в битвах превышают население княжеств-участников этих битв, конные орды не могли прокормить своих коней, а сами конники перемещались со скоростью автомобиля, а не всадника. Например, Суворов “уничтожил” в Измаиле в 3 раза больше противника, чем могло физически уместиться там, стоя во дворе и всех помещениях плечом к плечу.

В этой связи заметим лишь, что и “некоторые перехлесты” в исторических оценках и их критика (как правило, не воспринимаемая) вообще в порядке вещей.

Подобных несуразностей в официальной истории накопилось уже больше, чем достаточно. Можно выделить следующие основные нелепицы, которые просто невозможно опровергнуть.

Первое. Астрономические датировки если не всех, то многих известных исторических событий не совпадают с расчетами за весь период до Х века. Интересно, что нестыковка датировок всех известных до Х века лунных затмений с законами небесной механики побудило астрономов предположить, что между VIII и Х веком Луна в силу необъяснимых причин изменила свое ускорение. Совершенно экзотическая гипотеза. Гораздо разумнее предположить, что неправильны соответствующие датировки в древних летописях.

Второе. Не существует ни одного оригинала “древних” рукописей. Все так называемые “древние” документы и книги известны по своим копиям (зачастую уже печатным), сделанным не ранее XIV века. Утверждать “презумпцию” правдивости средневековых участников “пропагандистских и информационных войн”, составивших эти копии, было бы наивно.

Третье. Многочисленные исследования различного характера, как проведенные по сложным математическим методикам, так и элементарный анализ опечаток в различных якобы “независимо друг от друга написанных” текстах свидетельствуют об одном. Вся так называемая “древняя история” многократно переписанное из одного и того же источника (или ограниченного круга источников) изложение одних и тех же событий.

А когда и где они происходили, Бог его знает.

Кстати все сказанное относится и к “библейской истории”.

Четвертое. Масштабы исторических событий древности, расстояния, на которые перемещались армии, их численность, грандиозность сражений и величины потерь как правило завышены в 10-100, а иногда и в 1000 раз.

Пятое. Значительная, если не большая часть государственных и хозяйственных реконструкций древности не соответствует простейшим эколого-ресурсным расчетам. Много населенные империи помещают на землях, которые и при современных технических средствах не могут прокормить большое население. Центры металлургии располагают в местах, где нет соответствующих руд и полностью отсутствует топливо для металлургии. Кстати, интересно, какое топливо использовали кузнецы оружия многочисленных “государств кочевников”, уж не кизяк ли, или степную травяную ветошь? Подобных нестыковок в исторической географии древности масса.

Если бы авторы не традиционных концепций истории на этом остановились, они были бы неуязвимы. И традиционным историкам рано или поздно пришлось бы признать соответствующие факты и начать пытаться строить картину древней историю заново в полном соответствии с уровнем современного естествознания, математики, астрономии.

Однако все критики официальной истории впали в соблазн построить свою альтернативную последовательность событий, свою “глобальную хронологию”. И в этих своих построениях они оказались весьма уязвимы и для историков-профессионалов, и для своих коллег по естественным наукам.

Причем, надо признать, зачастую уязвимы гораздо больше, чем их оппоненты из традиционного лагеря. Ниже мы еще не раз коснемся тех нелепиц, которые творцы альтернативной истории изрекают с самым серьезным видом.

Здесь, однако, не место рассматривать все ошибки и нестыковки, которыми оказались щедро сдобрены концепции “альтернативной истории”. В качестве курьеза отметим, что опираясь на одни и те же факты, различные авторы “альтернативщики” приходят к совершенно разным выводам.

Так, тот же А.Т. Фоменко и группа его последователей отрицая “татарское иго” в России делает вывод, что наводящая ужас “Орда” и была самим древнерусским (славяно-тюркским) государством, контролировавшим огромные территории и всю восточную торговлю тогдашней Европы.

Другие же авторы, например С. Валянский и Д. Калюжный тоже отрицают реальность татарского ига. Однако утверждают, что иго все-таки было, однако не тюркское, а крестоносное немецкое. И “орда” - это крестоносный рыцарский “орден”. А казачий “гетман” это немецкий “гауптман”.

Как видно из этого примера, альтернативная история может иметь много различных вариантов интерпретации.

Но и традиционная официальная древняя история данными современных точных и естественных наук весьма сильно поколеблена.

В этой связи официальная версия истории может быть корректно с научной точки зрения восстановлена только, если подходить к ней с позиции сталинского следователя, который подозревает тотальную фальсификацию всего и вся. Если удастся опровергнуть обвинения этого “следователя”, тогда история древнего мира как наука будет воссоздана.

Автор неспроста применил здесь полицейскую формулировку. Современная наука, отлившаяся в Новое время, рассматривала научную методологию, как “допрос Природы под пыткой”. Этот дух сквозит в предельно жестких рассуждениях Декарта и Бэкона. То, что не выдерживает такого испытания, наукой не является. Хорош, или плох такой подход, вопрос в данном случае не главный. Но в этом суть современной науки.

Пока историки отказываются подойти с такими мерками к своим источникам, которым они “доверяют”. Что ж. Это их право. Но тогда право ученого-естественника рассматривать многочисленные вариации и интерпретации древней истории, как один большой миф. А историков как исследователей мифа.

На этом можно было бы закончить данный раздел. Однако мы не можем не упомянуть того, что официальная история подвергается весьма серьезной критике не только в России, но и за рубежом. В этой связи весьма интересной представляется публикация книги Уве Топпера «Великий обман. Выдуманная история Европы», СПб, Издательский дом Нева, 2004 – 317 с. Оказывается, в Западной Европе уже давно ведутся работы по разоблачению фальсифицированной официальной мировой истории. Но самое интересное, что ведутся эти работы как раз профессиональными историками и культурологами. Методами гуманитарных наук они пришли фактически к тем же выводам, что и наши ученые-естественники и математики.

Более того, некоторые западные историки всерьез надеются, что им в ближайшее время удастся опровергнуть официальную парадигму исторической науки. Именно поэтому, из соображений научной тактики, они весьма осторожно и дозировано привлекают результаты российских ученых-естественников. Не потому что они русские, а потому что представляют другие отрасли науки.

С точки зрения интересов поиска истины эта позиция не самая лучшая. Но с точки зрения внутрицеховой тактики вполне разумна. Остается только представить какими … как бы это помягче выразиться, «неудачниками» будут выглядеть российские историки, когда окажутся между молотом своих западных коллег и наковальней российских ученых-естественников.

А пока мы можем только с уверенностью констатировать, что накопилось достаточно аргументов, чтобы подходить к вроде бы известным историческим событиям древнее XV века с мерками детективного расследования, где мы уверены только в очевидных результатах этих событий. А все свидетели почему-то лгут. И пока не ясно почему. Может быть, среди них как раз и скрываются злодеи тех или иных исторических драм?

3. Методология здравого смысла. Урок христианского смирения для творцов новой хронологии

Иногда иные мелкие детали и “подсознательные” иносказания важнее развернутых прямых свидетельств. Например, в России в школах одни и те же учителя преподают взаимосвязанные предметы “русский язык и литературу”. В республиках СССР преподавались “родной язык и родная литература”. А, например, в Венгрии как один предмет преподают “венгерскую историю и литературу”. Аналогичная ситуация и в ряде других стран Европы.

Так что в подсознании иных народов история и литература не слишком отличаются. Одни мифы пересказаны в романах и поэмах, другие в псевдо объективных “исторических источниках”.

В то же время практика показывает, что даже миф не стоит отвергать. За ним несомненно есть что-то реальное. Однако обращаться с мифом можно достаточно вольно. В вагнеровском стиле: “Не ищите историческое в нибелунгах, ищите нибелунгово в истории”. Перефразируя это в рамках нашей темы, можно было бы сказать, что мы не будем искать реалии в исторических мифах, мы будем иллюстрировать наиболее вероятные реалии событий историческими мифами.

А с настоящей научной строгостью подойдем как раз к построению соответствующих ситуационных реконструкций.

Мы будем восстанавливать лишь последовательность цепи определенных событий и узловые звенья этой цепи. Звенья, сам факт существования которых бесспорен. И которые по объективным причинам геоэкологического, технологического и демографического характера в любом случае не могли быть пропущены. Но как раз в силу упомянутых объективных причин эти звенья (эпизоды) могли быть реализованы только на вполне определенных территориях и по вполне определенной последовательности.

В книге «Свои и чужие» с помощью подобных реконструкций нам удалось отследить на уровне самых общих тенденций те объективно обусловленные направления развития цивилизации, и государства как института, которые вызвали появление определенных проблем и перспектив белого человечества и русского народа, в частности.

Не будем лишний раз пересказывать эту книгу. Заметим лишь, что мы наглядно показали в ней, что при весьма широкой трактовке исторических мифов, от традиционной версии до самых экзотичных альтернативных вариантов, историческое развитие рисуется во всех этих версиях в определенном смысле одинаково. Оно протекало вполне закономерно и логично.

Если прибегнуть к аналогии, то это развитие можно сравнить с неким сложным маршрутом, где есть несколько критических точек, типа горных проходов или речных бродов. Можно гадать, как пролегал путь между этими точками, и строить разные варианты «маршрута». Но несомненно одно, двигаясь, условно говоря, «из пункта А в пункт Б» все эти точки были пройдены в совершенно определенной последовательности.

И самые интересные и захватывающие события происходили не между этими точками, а именно возле них «на переправах и перевалах».

Однако такой подход, успешный при самом общем взгляде на исторический процесс, недостаточен при исследовании пусть и скрытой в тумане, но вполне конкретной реальной интриги.

Так что же, «сдаться» и обращаться в этом случае к анализу мифов и дезинформационных кампаний прошедших политических баталий, как к основному методу исследования?

Ни в коем случае. Это напоминало бы расследование, построенное только на показаниях свидетелей и подозреваемых без привлечения вещественных доказательств, следственных экспериментов, судебно-медицинских и баллистических экспертиз, дактилоскопии и т.д. и т.п. Такие расследования, как показывает наше не столь уж давнее прошлое, могут приводить к любым результатам. За исключением установления истины.

Но если в определении общих направлений исторического процесса мы базировались в основном на данных естественных наук, то при расследовании крупномасштабных интриг прошлого мы будем базироваться на:

1. Установленных ранее общих закономерностях политического развития, о которых мы упомянем позже.

2. Внутренней логике, прагматике политических, военных и экономических мероприятий. Согласно этой логике, например, нельзя в голой степи двигаться стотысячной массе конников, собранных вместе, на расстояния в сотни километров. Эта масса либо рассосредоточится на многие километры и потеряет единство и управляемость. Либо авангард вытопчет всю траву и выпьет все колодцы, а шедшие сзади потеряют всех лошадей, сдохших от бескормицы и жажды.

А с точки зрения элементарной политической логики, невозможно, например, римскому папе через подчиненные ему организации укреплять … православие на Руси. Или христианам поощрять язычество. И т.д., и т.п.

Как это ни странно, но такой элементарный анализ с ходу разрушает большинство исторических мифов. Причем как традиционалистов, так и «альтернативщиков».

3. Некоторые политические процессы отдаленного прошлого, изложенные весьма путано можно объяснить и реконструировать прибегая к простейшим аналогиям с событиями тоже давними, но все же не столь давними. Особенно это касается взаимоотношений «Леса и Степи» на Руси. В самом деле, если есть сомнения, как это происходило в отдаленном прошлом, может быть повнимательнее посмотреть, как это было веком-другим позже. Когда ничего не изменилось принципиально ни в геополитике, ни в этнополитике, но о чем мы осведомлены гораздо подробнее.

И, наконец, последнее. Мы постараемся не вязнуть в ненужных частностях. Надо уметь использовать обработанную и обобщенную информацию. Сравнивая наше исследование с естественно-научной методологией, можно сказать, что «строить график по точкам» можно. Но лучше все же просто знать формулу соответствующей зависимости. Поэтому мы не будем ссылаться на «кубометры книг», как иные наши коллеги в жанре исторического расследования.

Нам достаточно гораздо меньшего количества информации для реконструкции событий. Прибегая к детективным аналогиям, мы не будем опрашивать сотни свидетелей, если по случаю оказавшаяся поблизости камера наблюдения крупным планом зафиксировала все происшедшее.

Вообще, все что излишне, то нездорово. И мы не будем грешить излишествами, которыми, увы, обременены не только всеми нелюбимые традиционалисты, но и альтернативщики. Именно поэтому мы не будем без самой крайней нужды обращаться к альтернативным версиям истории и новой хронологии.

Скажем больше. Для исследования политического развития России нам вполне достаточно критических выводов альтернативщиков, дающих основания сомневаться в добросовестности и беспристрастности летописцев и историков-традиционалистов.

И мы весьма скептически относимся к большинству собственных построений альтернативщиков, «хронотронщиков» и их коллег. Во всяком случае, автор имеет право как профессионал утверждать, что очень многие рассуждения групп А.Т. Фоменко, С.И. Валянского и Д.В. Калюжного и т.п. не выдерживают критики с точки зрения геоэкономики и технологии.

Например, мы гораздо осторожнее говорили бы о транспортной доступности тех или иных территорий в Средневековье. Ведь тогда в пределах Русской равнины передвигались в основном по рекам. Летом по воде, зимой по льду. А реки имели гораздо большую водность и глубину, чем теперь. Дороги же вне рек имели вспомогательное значение.

Кстати, миф о некой сети великолепных дорог на территории России в Средневековье – один из элементов не выдерживающего никакой критики мифа о татарском иге и Орде от океана до океана. Где эти дороги, якобы построенные в ордынской империи? Их нет. Для сравнения, дороги Римской империи сохранились до сих пор.

Исходя из этих соображений, вполне можно представить, что Новгород действительно имел все основания быть крупнейшим торговым центром на берегу большой судоходной реки, а не «захолустьем среди болот», как утверждает А.Т. Фоменко.

Кстати, наличие болот тогда, на первых этапах металлургии железа, было не минусом для экономики района, а несомненным плюсом. Ведь первые центры металлургии железа базировались на эксплуатации болотных руд. Поэтому Венгрия не могла быть центром ранней железной металлургии, как утверждают С.И. Валянский с Д.В. Калюжным, ибо там почти нет болот вообще. А вот «захолустный» по мнению А.Т. Фоменко Новгород, стоящий среди болот, действительно имел все предпосылки быть не только торговым, но и крупнейшим промышленным центром Средневековья.

И так далее и тому подобное. Не мог папа римский, курирующий рыцарские военно-духовные ордена, допустить завоевание Руси неким «Орденом», который потом … начал бороться с папой в союзе с германским императором. А между тем именно это вытекает из концепции С.И. Валянского и Д.В. Калюжного по поводу татарского (ордынского, «орденского», по их мнению) ига.

Но особенно одиозными представляются нам филологические изыски всех «альтернативщиков». На основании созвучий тех или иных слов и имен они делают такие выводы, что просто за голову хватаешься. Не буду утомлять читателя критикой подобных построений. Их слишком много у «альтернативщиков». Замечу лишь, что они напоминают автору выводы одного из участников московской около политической тусовки. Который на довольно серьезном обсуждении утверждал, что чеченцы пришли из … Центральной Америки. Родом они из известного древнего города Чечен Ица. И, следовательно, чеченцы наследники империи инков и ацтеков.

Но ведь совпадает только первое слово в названии, - пытались урезонить данного господина. Но совпадают буквально, - возражал он. А вторая часть названия могла быть со временем искажена. И вообще Чечен Ица в древности назывался Чечен Юрт.

Картина Репина «Приехали», как говорили у нас в полку.

Впрочем, критика историков-альтернативщиков не входит в наши задачи. В этой связи невольно всплывает такая аналогия. Каждый «походник» и «полевик» знает, что костер можно не разжечь, а наоборот завалить дровами. Многие усилия альтернативщиков видятся нам именно как «завал костра дровами». В этих построениях много излишеств и повторов, которые только уменьшают силу исходных критических аргументов и претензий к традиционной истории со стороны ученых-естественников, политтехнологов, военных, и вообще людей, обладающих здравым смыслом.

Так и хочется посоветовать иным коллегам быть поскромнее, в духе почти христианского смирения. Хотя сам автор относится к церковному юродству с отвращением. Но тем не менее. Иногда яд бывает неплохим лекарством в малых дозах.

Продолжая тему, скажем больше. Для опровержения некоторых наиболее одиозных исторических мифов, лежащих в основании идеологической базы большинства современных политических моделей, вообще нет нужды строить «альтернативы», путая имена, факты и даты. Вполне достаточно назвать эти мифы мифами. И относится к ним как к мифам.

А фактов, содержащихся даже в официальной, «подчищенной» многими поколениями идеологов и политтехнологов версии истории, вполне достаточно, чтобы прийти к совершенно неожиданным выводам, весьма неприятным для историков-традиционалистов.

Прямо как в детективе. Преступники никогда не могут скрыть всех следов своих преступлений. А политика во все времена была и остается занятием, увы, весьма грязным. И от вульгарных преступников политиков отличает только масштаб злодеяний.

Поэтому еще раз просим не причислять автора к числу «альтернативщиков», «хронотронщиков» и т.п. публике.

Для обоснования наших выводов достаточно и общеизвестного традиционного изложения событий критического для Руси XIII века. А тем более, последующих веков.

Однако сенсационности наших реконструкций от этого не убудет.

4. Врожденные уродства государств и империй. Конспективное изложение.

Мы просим извинения у нетерпеливого читателя. Наш исторический детектив все не начинается. Однако мы вынуждены дописать эту главу до конца, чтобы были понятны интересы участников будущего «убийства Руси». А для этого нам, помимо всего прочего, придется кратко рассмотреть некоторые черты т.н. «государственного строительства» вообще.

Итак, почти никто не отрицает, что первые в мире государства, государства, где закладывалась сама модель подобной организации общества, возникли в долинах крупнейших рек, текущих среди тропических пустынь.

Во всех первых государствах древности при этом ведущей системой хозяйства оказалось поливное земледелие. Этот факт дал многим исследователям вообще называть первые государства Земли «гидравлическими» политическими режимами.

Эти «гидравлические» режимы поразительно напоминают карикатуру на социализм. Те же тотальное огосударствление, тотальная бюрократизация, тотальное оболванивание. Впрочем, подробнее об этом можно прочитать у И. Шафаревича в его книге (И.Р. Шафаревич «Социализм как явление мировой истории», М.: ЭКСМО, 2003 – 448с.).

Сравнение первых государств мира с социалистическими, конечно, весьма интересно. Но не это главное. Если же рассмотреть системообразующие принципы построения этих политических и экономических систем, то оказывается, что они базируются на одном принципе. Всего на свете в этих государствах мало. В избытке только люди. При относительном избытке трудовых ресурсов при всеобщем недостатке всего остального и возникли первые государства. В книге «Свои и чужие» мы показали, помимо всего прочего, что первые государства возникли в условиях жесточайшего ресурсно-экологического кризиса, почти катастрофы. Кстати, именно поэтому они связаны с вполне определенными экологическими условиями – долинами крупных рек среди пустынь. Как мы показали в выше цитированной книге, пустынь рукотворных.

Возникли эти государства в условиях большой скученности людей на ограниченной территории, колоссального стресса и активизации древних, в прямом смысле слова, людоедских, инстинктов.

Поэтому государство как управленческая структура оптимальна прежде всего в условиях избытка и концентрации населения. И относится к населению как к грязи, решая все проблемы за счет истощительной эксплуатации людских ресурсов. Классическое имперское государство в итоге всегда людоед. Причем людоед наиболее безжалостный к своим самым лояльным подданным.

С этой точки зрения и империи Древнего Египта, Ассирии, Вавилона, и империи инков, и СССР в первой половине прошлого века и фашистские режимы, возникшие как реакция на массовую безработицу (то есть наличие «лишних» людей) действительно одинаковы. Мы подробно с цифрами и фактами доказали все это в «Своих и чужих».

Такое положение, разумеется, наличествует не всегда. Появляются новые технологии, они позволяют вовлечь в производство новые ресурсы. Соотношение «люди-ресурсы» меняется. Дефицитом становятся люди. Их становится нецелесообразно гробить массами на непосильной работе, как в Древнем Египте или сталинском СССР. И тогда классические формы государства размываются. Из социалистической империи получаются более мягкие формы общественной организации. Власть бюрократии уменьшается.

Именно поэтому имперская бюрократия никогда не заинтересована в развитии общества. Она его всячески тормозит и стремится сохранить положение, когда ресурсов меньше, чем людей. Процесс этот сложный и неоднозначный. Но в целом он именно такой. Кто заинтересовался этой концепцией и хочет узнать ее подробнее может прочитать «Свои и чужие». Мы здесь не имеем возможности дальше пересказывать, пусть даже конспективно, эту объемистую книгу.

Развитие человеческого общества, не будь конкуренции между государствами, и не будь очагов цивилизационного развития вне государственных структур, просто замерло бы. Однако к счастью есть и межгосударственная конкуренция и цивилизационное творчество в процессе естественного развития производства. Империи слабеют, всевластие бюрократии ограничивается. А современные государства становятся столь же мало похожи на свою классическую модель, сколь мало похожа вышколенная породистая собака на бешенного волка.

Но! И это очень важно, имперская государственная модель никогда не упускает случая отвоевать потерянное, законсервироваться, расшириться за счет других территорий и т.д. и т.п. При этом имперские пережитки живут в любой бюрократической системе. Они как задавленная хроническая инфекция присутствуют в общественном организме. Эта инфекция «не проявляется клинически», но может активизироваться в неблагоприятных ситуациях.

При этом бюрократия сама не упускает возможностей спровоцировать эти ситуации. В том числе, инициируя экспансионистские проекты. А в итоге это сохранение, эта попытка закрепиться на новых землях, сохранить жизнеспособность имперской модели за счет новых рабов, оборачивается горем для людей, ставших жертвами подобного процесса. Этих людей силой и обманом заставляют жить в условиях социального и демографического стресса, который был в Древнем Египте или Ассирии, воспроизводя эти условия искусственно.

И все это в интересах бюрократической верхушки и денационализированных люмпенизированных деградантов, которые есть в любом, даже относительно благополучном, обществе.

Из всего этого следует один интересный вывод. В кризисной ситуации всегда есть два пути. Вперед, преодолевая кризисы через развитие и эволюцию, через решение проблем по существу. Или назад, через восстановление жизнеспособной именно в кризисах, но стратегически бесперспективной, ведущей к новым кризисам, «имперско-социалистической» модели построения общества. Где все решается за счет сверхэксплуатации людей.

5. Епископ важнее генерала. Примат не силовых методов управления.

Очень многие исследователи устройства общества уделяют повышенное внимание насилию, как основному механизму формирования государства. И недаром. Ибо изначально государство сформировалось как чисто насильственная, людоедская структура.

Однако, одно дело сформироваться, а другое дело сохраниться. Голое насилие в итоге оказывается бесперспективным. Да и условия для его применения в чистом виде встречаются довольно редко. Это долина Нила, окруженная со всех сторон пустыней, морем и дикими лесами, населенными черными людоедами являла собой идеальный, самой природой созданный концлагерь.

Других таких мест на Земле, к счастью, не так уж много.

И многие исследователи, склонные к вдумчивой реконструкции исторических реалий, часто задавались следующим вопросом. То, что однажды произошло в долине Нила, затем, пусть и в ослабленном варианте, но распространилось и в другие места. Там складывались схожие системы рабовладельческого хозяйства.

Ладно, пусть все классические рабовладельческие земледельческие цивилизации и государства складывались в чем-то аналогичных Египту условиях, то есть в долинах тропических рек, протекавших среди пустынь и полупустынь. Но потом то они тоже “расползались” на окрестные территории.

И что же мешало людям бежать уже за пределами “естественного концлагеря”. Почему 100 человек с мотыгами, то есть палками с металлическими наконечниками слушаются одного с копьем, то есть такой же палкой с почти таким же наконечником. Пусть этот наконечник острее, а палка длиннее. Но ведь рабов сто, а надсмотрщик один.

Это самая упрощенная и намеренно обостренная постановка вопроса. Но, как оказалось, в более развитых обществах в более сложных ситуациях, если рассмотреть их внимательно, по большей части растут шансы не надсмотрщика, а невольника.

Но невольники не бегут. Вернее бегут, но гораздо меньше, чем могли бы.

Когда же в последние десятилетия стали появляться исследования по математическому моделированию поведения больших систем, то были получены вообще сенсационные выводы. Представим себе ситуацию. По улице бежит преступник, за ним гонится полицейский.

Вариант номер один. Прохожие помогают полицейскому.

Вариант номер три. Прохожие исподтишка мешают полицейскому.

Сколько надо полицейских в каждой ситуации, чтобы поймать одного преступника при прочих равных условиях? Оказалось, что во второй ситуации их надо приблизительно в 10 раз больше, чем в первой, а в третьей приблизительно в 10 раз больше, чем во второй, или в сто раз больше, чем в первой.

Курьезно, но многие наши соотечественники возмущаются тем, что жители США в массе своей активно помогают своей полиции. Да, стукачей в России не любят. А что самих полицаев разве любят?

Но, в Нью-Йорке в начале 1980-х годов было чуть больше 30 тысяч полицейских, а в это же время в Москве, где население было чуть меньше, чем в Нью-Йорке, 200 тысяч милиционеров. Вот вам почти десятикратная разница. А если взять на душу населения, то точно десятикратная.

В нынешней Москве число правоохранителей возросло, по сравнению с советскими временами многократно. Но отношение населения к “ментам” ухудшалось опережающими темпами. И эффективность их работы практически нулевая. Это полностью соответствует теории.

Ибо, как показывают исследования, после определенного предела враждебности населения к правоохранителям, бороться с преступностью невозможно в принципе. Раскрытие преступлений будет чисто случайным фактом. А попытки увеличить число полицейских просто упрутся в физические ограничения этого процесса. К чему, похоже, нынешняя Россия уже пришла. Впрочем, это тема для отдельного обсуждения.

Этот пример, только одна, причем не самая важная, иллюстрация того, что нельзя осуществлять государственное управление голым насилием. Сколь бы очевидным ни казалось то, что государство это в первую очередь насильник.

В популяционной биологии есть правило, что самый свирепый и результативный хищник, самый вирулентный и живучий микроорганизм, самый плодовитый и ядовитый паразит не выживают. Они уничтожают популяцию своей жертвы, а потом гибнут сами. “От бескормицы”.

Государство было изначально людоедом, и только людоедом. Не раз становилось оно людоедом и потом. В разное время и в разных местах. Но если бы оно осталось только людоедом, оно бы скоро сдохло, как некая “супер чума”. Уничтожив перед этим всех, кого оно осчастливило своим существованием.

Все эти проблемы наиболее полно и комплексно первым поставил и изучил А. Грамши в своих знаменитых “Тюремных тетрадях”. Грамши сформулировал в них, т.н. “теорию гегемонии”. Согласно этой теории, государство не может длительное время существовать, если большинство его подданных это государство отвергают.

При этом отнюдь не надо “идти на баррикады”. Можно просто не помогать этому государству, рассматривать его как бедствие. Или конкретно, в нашем примере с преступником и полицейским, слегка, как бы нечаянно, толкнуть бегущего полицейского, а не преступника.

Это массовое отторжение, это массовое отсутствие поддержки, скажется довольно быстро. А активных врагов у любого режима всегда достаточно, чтобы свалить его, когда он сгниет сам. Впрочем, не только персонифицированных врагов. Есть ведь и природно-обусловленные вызовы, и случайное стечение обстоятельств, которые по отдельности даже и вызовами то не являются.

Так что государство живо, пока поддерживается, хотя бы пассивно, большинством населения. Именно поддерживается, и именно большинством. Более того, со временем обеспечение этой поддержки становится гораздо важнее насилия. Ненасильственное обеспечение поддержки становится главной задачей властей, а массовое насилие направляется не на всех, а на выбранные в качестве жертвы слои и группы.

Современная действительность являет нам очень много способов обеспечения этой поддержки, найденных эмпирически, в процессе политической практики, или целенаправленно созданных по заказу властей в разное время в разных местах.

Но этот процесс поиска адекватных методов управления, не сводимых к голому насилию, начался давно. Подробно об этом рассказано в нашей книге «Свои и чужие».

Но если говорить предельно просто, то все эти цели и задачи ненасильственной политики сводились к двум весьма грубым установкам.

Оболванивание происходило двумя путями. Первый путь сохранился до наших дней. Это классическая, можно сказать, государственная религия. Она базируется на внушении идеи могущества Бога, или Богов. Но главное в государственной религии - убедить паству, что Бог (Боги) на стороне власти.

Историческая память зафиксировала в основном довольно поздние варианты реализации данной задачи. Это словесное убеждение и специфический “религиозный театр” церковных служб. Между тем, в древности, данный театр был гораздо разнообразнее. И сопровождался гораздо большим количеством чудес. Многие из которых, были элементарными фокусами.

Кстати, обратим внимание читателя, что во многих европейских языках слова “цирк” и “церковь” однокоренные.

Первоначально, в государстве голого террора, “религиозный театр” в основном “ставил ужастики”. При этом спецэффекты достигались натуральными жертвоприношениями. Именно на этом этапе застали развитие религии испанцы в доколумбовой Америке.

Отметим, что цивилизации ирригационного земледелия и соответствующие империи доколумбовой Америки по многим системообразующим признакам сходны с Первой империей (под этим термином мы подразумеваем в итоге объединенные в единое государство «гидравлические» режимы Восточного Средиземноморья; далее мы будем пользоваться этим термином, называя так все государственные имперские образования этого региона, где метрополией поочередно выступали то Египет, то Вавилон, то Ассирия, то Византия). Поэтому можно предположить, что и методы управления там были схожи. Поэтому и религии этих цивилизаций были схожими, по большей части устрашающими.

Но Первая империя этот период прошла, а империи Америки нет. Хотя определенные тенденции к этому можно отметить. Как и почему все это произошло – вопрос отдельный. Он очень интересен, однако он не входит в наши задачи.

Констатируем лишь, что представление об исходной религии Первой империи могут дать религии стран, разгромленных Кортесом и Писсаро. Многих исследователей поражают элементы архитектурного сходства между культовыми сооружениями Египта и империй ацтеков и инков. И тут же сразу начинают фигурировать инопланетяне.

Но эти зловредные зверьки здесь ни при чем. Просто технические средства, выполняющие общие задачи, получаются обычно весьма похожими, даже если конструируются разными инженерами. А строительные сооружения входят в разнообразный спектр технических средств.

Да что там инженеры. В биологии есть понятия конвергентной эволюции. Это когда в итоге совершенно разные виды оказываются морфологически близки (близки по форме), если идеально приспособились к одним и тем же требованиям среды.

Так что устрашающие религии ирригационных империй вполне естественно имели сходные культовые сооружения. Уж очень специфические и сходные условия явились причиной их появления. Некоторые современные исследователи даже сейчас отмечают, что иные сооружения древних культов внушают безотчетный страх. Что ж, хорошо знали свое дело постановщики спецэффектов людоедских империй.

Но этот этап развития религии Первой империи не столь интересен. Пока религия была религией устрашения, она выполняла лишь вспомогательную функцию у аппарата насилия. Ни о каком достижении гегемонии не было и речи. Первая империя медленно деградировала в бесконечных и безрезультативных войнах и кампаниях внутреннего террора. Запугав до предела, до паралича, не только низы, но и верхи своего общества.

Еще раз подчеркнем, что данная конструкция опасно неустойчива. И это показали те же Кортес и Писсаро. Курьезно, но 200 конквистадоров разгромили 200 тысяч ацтеков. Совершенно очевидно, что здесь никакие лошади и мушкеты (которые надо заряжать несколько минут) не помогли бы. И победа была обеспечена, разумеется, не ими. Просто в помощь конквистадорам поднялись 300 тысяч повстанцев. Вот такая арифметика, показывающая сколь хрупко государство голого устрашения без гегемонии.

Но Первая империя нашла в себе силы сменить стратегию. И тогда государственная религия (в самом широком понимании этого слова) стала основой имперской политической модели. Но что же сменилось в самой религии с этой сменой курса?

Очень важную роль в древних богослужениях стали играть наркотические галлюцинации. Определенные экстрасенсорные методики, приемы психотехники, наркотические галлюцинации – все это создавало непоколебимую веру в идеи, внушаемые государственной религией. Веру, для подтверждения которой уже не надо было вынимать сердца у жертв на глазах у очумелых от ужаса толп.

Автор недаром обращает внимание на применение наркотиков в оболванивании. Отголоски этого нашли свое выражение во многих источниках. В некоторых апокрифических Евангелиях Христос прямо критикует официальную церковь, призывая, говоря современным языком не злоупотреблять одновременно и алкоголем, и опиатами при организации богослужений. Он настаивает ограничиться алкоголем.

Эти свидетельства приведены в работах Н.А. Морозова.

Если согласиться с версией Н.А. Морозова, то Христос несомненно поднимал очень важный вопрос (впрочем, Сын Божий второстепенные вопросы не поднимал вообще). Такой смесью можно не просто задурить толпу, но полностью лишить ее человеческого облика и в итоге уничтожить. Кстати, и Зороастр указывал на необходимость бороться со злоупотреблением “соммой” во время богослужений.

А сомма – это смесь алкоголя и легких опиатов, применяемая в службах огнепоклонников, к которым принадлежал Зороастр.

Характерно, что на такие богослужения приученная к наркотикам толпа стремилась сама. И когда ее лишали соответствующих подношений различных аналогов соммы, возмущалась.

Но эта проблема не только огнепоклонников. Напомним, что кровопролитнейшие гуситские войны в средневековой Европе велись за возможность пить вино причастия простым прихожанам. Относительные потери на душу населения Чехии, Южной Германии и Венгрии в этих войнах сравнимы с потерями во Второй мировой войне.

Хороший способ выяснения отношений по поводу возможности спокойно выпить в церкви простому человеку.

Впрочем, о том, что церковные службы ранних христиан сопровождались дружескими застольями прямо в церкви писал и вполне умеренный уважаемый современный церковный историк А. Мень. Мы не согласны с отцом Александром только в одном. Гораздо правдоподобнее предположить, что эта практика сложилась не у самих ранних христиан, а пришла к ним из более древних вариантов церковных служб в храмах государственной религии Первой империи.

Располагавшейся как раз на библейских землях.

Здесь самое время уместно сделать очень важное замечание. Автор, говоря о религии Первой империи имеет в виду отнюдь не христианство, иудаизм, мусульманство или даже зороастризм.

Мы не знаем, как назвать эту религию. Но косвенные свидетельства, что она была именно такой, имеются. А конкретному верующему конкретной религии мы можем только сказать, что именно основатели и пророки современных религий как раз активно боролись против замены веры в Бога, то есть сокровенного, глубоко личного пути познания возвышенного, грубым оболваниванием. И в этой борьбе как раз и родились современные мировые религии.

Боролся против этого в первую очередь Христос. Причем свидетельств этой борьбы много в каноническом Священном Писании, но еще больше в апокрифических Евангелиях. Боролся против этого Зороастр. Боролись многие римские папы в VIII – XI веках.

Но мы не собираемся здесь рассматривать вопросы религиоведения. Мы рассматриваем политтехнологии Первой империи. В которых религия, тогдашняя религия, была необходимой, если не главной, составной частью.

К сожалению для многих, религия и вера в Бога, вещи все же не совсем тождественные. Государственная церковь не может не быть, помимо всего прочего, политической структурой. И выполняя политические функции, она не может не использовать зарекомендовавшие себя политтехнологии. В противном случае она перестанет быть элементом политической системы.

Поэтому, технологии, отработанные в религиозных структурах первой, весьма далекой от святости, империи не могли, хотя бы частично не войти во все церкви, которые были созданы потом на территориях, когда-то принадлежащих Первой империи. Если эти церкви становились государственными.

Иного и быть не могло. Коль скоро в государственной практике были живы отголоски Первой империи, они были живы и в практике государственных церквей. Хотя во многих случаях церковь возможно и пыталась смягчить государственные нравы.

Однако, так или иначе, в имперской модели организации общества церковь становится становым хребтом этой модели. Классическая «социалистическая империя» не мыслима без церкви. Но и наиболее ортодоксальная церковь не мыслима без «социалистической империи».

Пусть не удивляется читатель нашей терминологии. В предпоследней классической социалистической империи, СССР (последняя – Китай) все функции церкви выполняла коммунистическая партия.

Впрочем, не будем отвлекаться. А отметим лишь, что как раз в силу такой связки ортодоксальной церкви и ортодоксального государства, церковь может выступать инициатором имперских проектов наряду с бюрократией. Особенно велика роль церкви в проектах сохранения империи. Ибо как раз для сохранения империй и создаются церкви, когда голое насилие исчерпывает себя.

И церковь сохраняет империю. Сохраняет и тогда, когда армия империи разбита. Сохраняет любой ценой. Она в этом заинтересована, и она это умеет делать.

1. Татарское иго. Инвентаризация нелепостей

Итак, предварительные объяснения закончены. Приступаем к историческому детективу, посвященному расследованию так называемого «татарского ига».

Это иго наступило якобы в результате нашествия завоевателей. А завоеватели эти вторглись на Русь с территории огромной империи Чингизхана. Сама же эта легендарная империя была создана монголами после завоевания ими Китая, всей Средней Азии, Ирана, Кавказа.

Массы кочевников монголов вдруг объединились в огромные орды в сотни тысяч всадников, и пошли в великий завоевательный поход. Собственно татарское иго на Руси это уже завершающая стадия данного похода.

Такова вкратце несколько упрощенная фабула предыстории татарского ига.

И уже эта предыстория не выдерживает никакой критики. Она противоречит не только здравому смыслу, но и законам Природы.

В самом деле, кочевники, живущие в сухих степях просто физически не способны сконцентрироваться. Вся система кочевого хозяйства предполагает рассредоточение по территории. Более или менее крупное и длительное сосредоточение кочевников тут же вызовет дефицит корма для скота. На этот факт обращают внимание довольно многие критики мифа о монгольских завоеваниях.

Но «не хлебом единым». Такое сосредоточение привело бы к гораздо более катастрофическим последствиям. А именно к мгновенному исчерпанию воды в колодцах на месте сосредоточения. Жажда посильнее голода. Ни один оазис не выдержит несколько сот тысяч коней и людей даже в течении одного-двух дней. Так и хочется спросить иных историков традиционалистов: «А вы, господа, никогда не пробовали утолить жажду глинистой жижей из вычерпанного колодца? А знаете, как легко и быстро он вычерпывается в степи, а тем более в пустыне?».

И огромная армия монголов, если бы она действительно собралась, тут же разбежалась бы в поисках воды и травы для коней.

А ведь эта армия должна была бы простоять в одном месте довольно долго. Ибо эту массу коней и людей надо было бы, как говорят теперь «построить». То есть структурировать, договориться о порядке связи между подразделениями, обеспечить все подразделения «офицерами-направленцами» и т.д. и т.п.

Нет, не могли монголы собрать такую армию. Физически не могли.

«А может быть район сосредоточения был большой? Не обязательно на одном оазисе, или степной речке?». Не будем утомлять читателя цифрами. Но элементарные расчеты, основанные на норме потребления одной лошади, соотношения съеденной и вытоптанной травы, запасе биомассы растительности в степи и т.п. показывают следующее.

Армия даже из одной сотни тысяч всадников (а это как минимум триста тысяч коней) в условиях даже не пустыни Гоби, а относительно благодатной лесостепи Северной Монголии рассосредоточилась бы в районе площадью около полутора тысяч квадратных километров и смогла простоять там не более пяти дней.

Можно спросить любого военного специалиста, можно ли за пять дней такую массу на такой площади хоть как то структурировать, «выстроить», не имея иных средств связи, кроме конных гонцов, которые не могут перемещаться быстрее ста километров в день, даже используя «заводных» коней? Ответ будет отрицательным.

А если это не Северная Монголия, а Центральная? Тогда площадь сосредоточения надо увеличить еще в два-три раза. И задача формирования армии становится вообще нереальной, даже теоретически.

Кстати, знаете, читатель, отчего закончилась карьера известного деятеля Белого движения барона Унгерна? Он вознамерился вести свою Азиатскую дивизию, в которой насчитывалось менее 4 тысяч всадников через Гоби. Дивизия восстала, посчитав барона сумасшедшим, который задумал не поход, а массовое самоубийство. Интересно, что эта дивизия на две трети состояла из монголов. Которые хорошо знали те места, где якобы собрались, а потом якобы шли через пустыни сотни тысяч воинов Чингизхана.

Так вот, монгольские всадники Унгерна считали безумием марш через пустыню 4-х тысяч кавалеристов. Только 4-х, а не 40-ка или, тем более, 300.

Но откуда вообще в средневековой Монголии такой призывной контингент? Демографическая структура патриархального кочевого сообщества отличается многодетностью. В такой ситуации для того, чтобы выставить сто тысяч здоровых всадников призывного возраста надо иметь население в полмиллиона.

В современной Монголии население около 1 миллиона человек. Вообще-то с тех пор население в большинстве стран мира выросло не менее, чем в десять раз. Если не считать Монголию чудесным исключением, то во времена Чингизхана все население страны не должно было превышать ста тысяч человек. Так что о сотне тысяч всадников надо забыть. Да даже и о 30 тысячах тоже. А тех, кто всерьез когда-либо говорил о стотысячных армиях Чингизхана не стоит далее слушать как безграмотных болванов, не знающих арифметики.

Да, кстати, а чем были вооружены эти массы всадников? Железо ведь в те времена получалось в основном из болотных руд (об этом мы скажем ниже, а пока просим читателя поверить нам на слово). Так вот, в Монголии таких руд нет. И, следовательно, железо в большом дефиците.

Это, кстати, подтверждается и историческими данными. В Китае было запрещено продавать кочевникам с севера железо и железные изделия. Ибо железа у кочевников в степях Монголии было очень мало. И получить его они могли в основном из Китая (популярное изложение этого факта можно прочесть в статье А. Волкова в журнале «Знание-сила» № 10 за 2004 год). Так что ограничение на экспорт железа и любых изделий из него было, по мнению правителей Китая, мерой сдерживающей возможности вооружения кочевников.

Вот насколько зависели жители Монголии от экспорта железа. А нас пытаются уверить, что монголы могли довольно хорошо вооружить стотысячное (а то и 300-тысячное!) войско. Для такого проекта надо было последовательно копить железо несколько десятилетий. При этом координируя экономическую деятельность в рамках всей Монголии.

Это невозможно было сделать в те годы в принципе. Тем более невозможно, вот так, в одночасье, выбрать «великого вождя», и за несколько лет решив чисто политические проблемы, многотысячным войском обрушиться на Китай.

Вообще с мифами о «государствах кочевников» что-то не в порядке с самого начала. Эти мифы многими ставятся под сомнение. Почему-то именно империи кочевников не оставили никаких следов ни в материальной, ни в духовной культуре. Эти сомнения высказаны во всех трудах творцов альтернативной истории. В том числе тех, кого мы упоминали выше.

Но нам бы хотелось решить этот вопрос раз и навсегда по существу. И мы заявляем, что государство – это структура основанная на насилии, это структура, возникающая в условиях большой концентрации людей. Мы упоминали обо всем этом в первой главе.

Но никто добровольно под кнут или топор не пойдет. Если есть возможности насилия избежать – его избегают. И у кочевников в этом отношении наилучшие возможности. Отдельные кочевые народы не смогли загнать в колхозный социализм сталинской империи даже в XX веке с пулеметами и аэропланами. Уйгуры, например, просто откочевали в Синьцзян. А иные северные народы десятилетиями скитались по тундре, успешно убегая от ретивых советских бюрократов.

Тем более, невозможно даже допустить, чтобы кочевники вдруг добровольно объединились в стотысячные массы и терпеливо ждали бы, сидя на голодном пайке, и допивая глинистую жижу из вычерпанных колодцев, когда их соизволят организовать некие «вожди». Да и сама система кочевого хозяйства, основным принципом которой является рассредоточение по территории, принципиально противоречит практике государственного строительства в древности и Средневековье, базирующейся на концентрации людей на как можно меньшей территории (подробнее об этом можно прочитать в нашей предыдущей книге «Свои и чужие»).

Так что правы критики мифов о «кочевых империях». Но не в частностях тут дело. Кочевники принципиально не могут организоваться в государство. Системообразующие признаки кочевого хозяйства не совместимы с системообразующими признаками государственного управления. Кочевникам государство можно только навязать. Да и то они становятся самыми неуправляемыми подданными.

Скажем больше. Если рассматривать хозяйственную деятельность с самых общих позиций, как взаимоотношение Человека и Природы, то признаки «кочевничества» можно найти и сейчас в иных экономических и социальных институтах. Недаром одно время на Западе так моден был термин «новые кочевники». Но вот что интересно. Чем сильнее тенденции «кочевничества», тем слабее государственные институты.

Так что не могли мифические кочевники монголы времен мифического Чингизхана объединиться в империю.

А чтобы еще усилить все вышеприведенные тезисы, вспомним, что уже в XX веке, при наличии еще не развитых в той же Монголии, но все же имеющихся пусть и в небольшом количестве, средствах связи, а также располагая небольшим авиаотрядом, упоминаемый выше барон Унгерн сумел сформировать только четырехтысячный конный корпус (значительную часть которого составляли не монголы, а белые эмигранты и забайкальские казаки). А ведь он был фактическим правителем Монголии и ее военным министром. И обладал большим авторитетом, как спаситель этого государства от китайской агрессии. Да и население Монголии было в это время побольше, чем во времена Чингизхана.

И тем не менее. При всех этих возможностях только четырехтысячный корпус. Так что если у легендарного Чингиза и был некий реальный прообраз, то он мог быть разве что предводителем крупной банды из нескольких сот всадников. Максимум из тысячи.

И вот с такими «ордами» он завоевал полмира!? Не смешите меня, господа.

Но, тем не менее, допустим, эта банда двинулась в поход. На многие тысячи километров. Не имея карт, и, в сущности, не зная куда идти. Но, опять же, допустим невероятное, пошли пятьсот бандитов куда глаза глядят. Пятьсот это не пятьсот тысяч. Для такой орды, если как-то знать ближайший маршрут, можно найти и корм для коней, и подходящие колодцы.

Кстати, заметим, эта банда не может сильно увеличиваться, вовлекая в свои ряды представителей неких «покоренных» народов. Как только ее состав превысит несколько тысяч, она не сможет передвигаться компактно по сухим степям, а тем более пустыням, из-за отсутствия должного количества воды и корма для коней. А при рассредоточении «покоренные» просто разбегутся.

Так что эта орда остается небольшой. Но, допустим, энергичной и целеустремленной, как и в начале похода. И, идет она, если хоть в малейшей степени следовать официальной версии, весьма споро, проходя по пустыням сотни километров, потом вступая в бои, потом снова пускаясь в поход. И так несколько лет подряд. С учетом того, что шли отнюдь не по прямой, прошли в итоге не менее пятнадцати тысяч километров, изрядно поколесив по Монголии, Синьцзяну, Средней Азии, территории современного Казахстана (пять с половиной тысяч километров, если бы шли строго по прямой, как самолет из Центральной Монголии к берегам Волги).

Увы, нет. Более того, в нашей недавней истории есть прецедент, характеризующий физические возможности и ограничения такого рода маневров. В 1935 году туркменские конники совершили поход по маршруту Ашхабад - Москва. Конников было всего несколько десятков. Их поход обеспечивали радисты и авиаторы, а затем и грузовики с фуражом и продовольствием.

Так вот, дойдя до Москвы, кони были не в состоянии двигаться дальше и возвращались в Ашхабад поездом. Сама команда конников была крайне утомлена и тот факт, что они дошли до Москвы, считался спортивным подвигом «беспримерным во всемирной истории», как писала тогда газета «Известия».

Теперь представьте себе, что этот же маршрут пройден с боями, без поддержки всеми видами современного транспорта и связи. А потом эти конники должны еще с марша вступать в большое сражение в районе Москвы.

Все это, разумеется, не реально. Но именно из таких вот эпизодов – марш в тысячу-другую километров по пустыням и сухим степям, а потом победоносное сражение с превосходящими свежими силами якобы «покоренных», состоит весь мифический поход Чингисхана.

Поверить в это невозможно. Это сказка. Сказка злая и неумная.

Но опять допустим невероятное. Худо ли бедно ли, но банда в пятьсот сабель завоевала полмира. И как поют батыры Чингизхана в мифических фэнтэзи В. Яна: «Пески сорока пустынь за нами кровью трусов обагрены» (в реальности они были бы обагрены не кровью трусов, а костями самих этих «воинов», сдохших от жажды в первом же переходе).

И вот сокровища половины мира собраны в казну завоевателя. Десятки тысяч рабов чего-то строят в его резиденциях, территория империи пронизана сетью весьма хорошо содержащихся дорог.

Дороги Римской империи сохранились до наших дней. Следы гораздо более скромных сокровищниц тоже. Ну а о дворцовых постройках и говорить нечего.

А вот от империи Чингизхана всего этого не осталось. Ни малейшего следа.

Не осталось, потому, что не было этой империи. Не было и не могло быть по законам Природы. И хватит дальше муссировать данную легенду.

Впрочем, тем, кто не может обойтись без более подробного анализа сказок, можем порекомендовать книгу А. Бушкова «Россия, которой не было – 3» М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2004 – 394 с. В этой книге подробно анализируются немногие (их всего семь) исходные рассказы об империи Чингизхана и показывается, что это действительно сказки. Причем в некоторых из них сказания об этой «империи» соседствуют с вполне знакомыми нам сказками из … Тысячи и одной ночи. Например, сказке о птице Рух. Вот так, великий Чингизхан и гигантская птица Рух, таскающая в когтях слонов, из одного сборника сказок.

Нам, однако, эти доказательства лживости истории Чингизхана представляются излишними. Повторим и подчеркнем, хватит того, что история этой империи противоречит законам Природы.

Итак, если следовать жанру детектива, следует обратить внимание читателя, что тотальная ложь лежит в самой основе, уже в предыстории так называемого «татарского ига». Что, господа присяжные, говорит не в пользу творцов этой версии русской истории. Что-то будет дальше?

А дальше следует рассмотреть эпизод, носящий название «битвы на Калке». Но … мы его рассматривать не будем. В самом деле, что связывает Калку и Батыево нашествие? Легенда о том, что и краткий рейд на Русь, закончившийся эпизодом на Калке, и Батыево нашествие исходили из империи Чингизхана. Но этой империи, как мы только что показали, не было. Значит легенда о Калке это просто одна из второстепенных «подпорок» мифа о татарском иге. И эта «подпорка» несет только одну смысловую нагрузку – лишний раз связать Батыево нашествие и мифическую монгольскую империю. Но, опровергнув миф об империи Чингизхана в целом, мы не нуждаемся в критическом рассмотрении одного маленького эпизода этого мифа.

Хотя следует отметить, что само по себе традиционное описание эпизода на Калке полно противоречий и неувязок. Это прекрасно показано в упомянутой выше книге А. Бушкова. Однако, мы не можем отвлекаться на рассмотрение каждой из нелепиц официозной истории. Нас интересует, прежде всего, Батыево нашествие и его последствия.

Впрочем, мы оставляем за собой право при рассмотрении битвы на Калке, считать, что нет дыма без огня, и «что-то там действительно было». Однако мы вправе отбрасывать все детали и нелепицы этого мифа. И рассматривать это событие в самых общих чертах. Фигурально выражаясь, даже не «с высоты птичьего полета», а «из космоса».

Однако, вернемся к изложению нашей главной темы.

Согласно официальной версии Батыево нашествие началось с зимнего похода 1237 года. Неведомо откуда взявшиеся полчища кочевников (а если отбросить миф о Чингизхане, они действительно неведомо откуда взялись) вторглись на Русь. В кратчайшие сроки была взята Рязань, а потом Владимир, Суздаль и иные города Владимиро-Суздальского княжества. На реке Сить были разгромлены войска великого князя владимирского Юрия. Затем татары пошли на Новгород, но с трудом взяв небольшой Торжок, повернули назад. Двинулись в пределы Черниговского княжества. Долго осаждали маленький Козельск и с большим трудом взяли его.

Потом они «ушли в степь». Привели себя в порядок и затем, в ближайшие два года захватили города Черниговского и Киевского княжеств. А в 1240 году татары двинулись в Европу.

На этом пока остановимся и рассмотрим перипетии начала Батыева похода. Итак, кочевники начинают кампанию зимой. Странно, конной армии сподручнее действовать летом, когда есть подножный корм для коней. Ведь никто не гонит Батыя. Стратегическая инициатива на его стороне.

Но он зачем-то начинает поход зимой. Разумеется, согласно официальной легенде (пардон, истории) зимнее наступление ведут огромные полчища в несколько сот тысяч всадников. Это полный бред. Мы показали, что и летом, притом не в лесах, а в привычных для кочевников степях такое число всадников сконцентрировать невозможно.

Интересно, что традиционные историки долго «держали оборону» в этом вопросе, но потом эта «оборона» рухнула. В итоге «сошлись» на 30 тысячах.

Увы, господа. Не могло быть у Батыя войско такой численности. Военная история поставила, что называется, «натурный эксперимент» по данной проблеме. Зимой 1942-1943 года после окружения немцев под Сталинградом и прорыва сплошного немецкого фронта, несколько кавалерийских соединений Советской Армии ушли в глубокий рейд. Советские конники, имея в своих рядах отдельные автомобильные подразделения и поддержку с воздуха, дошли до Дебальцева. Отдельные разъезды появились даже в окрестностях Запорожья.

Немецкое командование было весьма озабочено этим. А советское прекрасно понимало перспективы развития операции. Была идея наращивать усилия в этом направлении и даже сформировать конную армию. Увы, не удалось.

Потому что такие массы коней в зимних условиях нечем было кормить. Трофейного фуража (со складов миллионных немецких армий!) не хватало. Доходило до того, что фураж доставляли самолетами. Но этого было явно недостаточно.

Поэтому рейдовую операцию пришлось свернуть. Она продолжалась не более трех месяцев. А максимальная концентрация кавалеристов на одном участке не превышала десяти тысяч. Разумеется, координация действий частей, разбросанных от Донца до Днепра (кстати, территория, сравнимая по размерам с территорией, где проходила первая кампания Батыева нашествия), осуществлялась по радио.

Так что даже с такими возможностями, что Батыю и не снились, не удалось сконцентрировать 30 тысяч кавалеристов. Для взятия Запорожья, например. Или гулять с боями по тылам врага пять-шесть месяцев.

Так что версия о зимнем рейде кочевников, не знакомых с театром военных действий, не имеющих соответствующей связи и транспорта, оперирующих не в открытой степи, а в густых лесах совершенно не проходит. Разумеется, банда в пятьсот, а то и в тысячу сабель, могла вторгнуться на Русь. Но вот покорить несколько княжеств одно за одним, не смогла бы.

Да что там покорить. Просто осуществить такой зимний поход даже в качестве туристов.

Но, допустим, что это были не кочевники неизвестно откуда, а весьма хорошо знавшие театр военных действий, агрессоры. Тогда наше сильное утверждение о «туристах» не проходит. Такая конная группировка уже имела реальные шансы вторгнуться на территорию Руси довольно глубоко. Примерно так же как советские конные корпуса прорвались от Волги до Дебальцева зимой 1942-1943 годов. Но, внимание, именно вторгнуться, быстро проведя достаточно краткосрочный рейд. Именно так после Батыя вторгались на Русь крымские татары. Именно так взял Москву Тохтамыш.

Отметим одну важную деталь. И при вторжениях крымских татар, и при вторжении Тохтамыша, соотношение сил степных агрессоров и русских князей не намного отличалось от такового при вторжении Батыя. Татарам Тохтамыша противостояли в основном силы Владимиро-Суздальской Руси. А при набегах крымцев во времена того же Грозного силы формально объединенной Руси тоже были распылены. Шла Ливонская война при одновременной внутренней разборке, носящей название опричнины. Так что раздробленность русских сил не была эксклюзивной характеристикой ситуации Батыева нашествия.

Более того, разумно предположить, что при набеге того же Тохтамыша, например, прекрасно осведомленные о театре военных действий и силах противника, татары имели оптимальную структуру сил вторжения.

И, тем не менее, все эти кампании носили характер рейда, набега. Более того, когда вторгающиеся теряли преимущества в мобильности и внезапности, они, не втягиваясь в затяжные бои, поворачивали назад.

Так что не мог Батый всю зиму колесить по Руси, круша княжества одно за одним.

И все же попытаемся реконструировать картину, когда Батыево нашествие, описанное в официальной версии истории, было бы максимально правдоподобно с военно-технической точки зрения.

И здесь оказывается, что мы можем опираться на множество весьма известных аналогов. Эти аналоги всем известны, но как-то не приходят в голову. Впору еще раз вспомнить о детективном жанре, и напомнить слова Холмса Ватсону: «Вы смотрите, но не видите».

Дело в том, что население степной зоны, при этом совсем не обязательно кочевники, при прочих равных, в условиях Средневековья было более мобильно, чем население лесов. В силу структуры хозяйства и большей обеспеченностью лошадьми. Подробнее мы разовьем этот тезис в следующей главе. Но здесь достаточно просто напомнить об этом, в общем, очевидном, факте.

В силу таких особенностей вооруженные силы степняков, русских ли казаков, половцев, татар и кого угодно были более подвижны и могли мобилизовываться быстрее. Этим пользовались русские князья, а затем цари. Но не только они. Пользовались этим и поляки, и даже шведы и французы. Напомним, что запорожцы дрались под Дюнкерком на стороне Франции в войне с Испанией. И там, согласно некоторым данным, и начал свою военную карьеру Богдан Хмельницкий.

Участие быстро мобилизуемых контингентов половцев, татар, казаков в различных войнах на территории Руси, Литвы и Польши было обычным делом и до Батыева нашествия и гораздо позднее. Но, внимание, длительность участия степняков в подобных войнах и глубина их проникновения на территорию Руси, Литвы или Польши прямо зависела от потенциальных возможностей «приглашающих».

В данном случае это были не рейды-набеги на полностью враждебную территорию, а действия в составе сил одной из противоборствующих группировок внутри самой Руси, Литвы или Польши. И тогда задачи обеспечения брала на себя «принимающая сторона». Чем больше были ее возможности, чем разветвленнее сеть баз снабжения, тем дольше могли действовать степные контингенты в глубине чуждой им территории и тем большими они могли быть.

Так что теоретически Батыево нашествие вполне возможно себе представить. Но:

1. Это было не нашествие неких кочевников, приблизившихся к территории Руси издалека.

2. Это было нашествие армии, собранной в степных регионах, непосредственно примыкающих к Руси.

3. Это было нашествие, проводящееся в рамках некоей военно-политической акции самих русских князей. Вернее одной их части, против другой.

Впрочем, почему только князей? В «приглашении» и обеспечении нашествия могли принимать участие любые элитные группировки, имеющие для этого возможности и желания.

Итак. С точки зрения здравого смысла и элементарного профессионализма можно предположить только два варианта.

Первое. Или Батыево нашествие такой же миф, как создание империи Чингизхана.

Или, второе. Батыево нашествие было элементом политики самих русских элитных группировок, использовавших армию степняков в своих целях.

Отрицать сам факт этого нашествия не стоит. О нем есть достоверные сведения не только в донельзя лживых и «отредактированных» российских летописях, но и в иностранных источниках. Значит, нашествие было вспомогательной военной операцией в большой военно-политической игре неких сил в самой Руси.

Несколько забегая вперед, заметим, что к этому выводу приходят многие. Различные по форме, но единые по сути утверждения сводятся к тому, что есть некое единство, установившегося после нашествия режима на Руси, и Орды. Причем это не единство победителя и побежденного, а некий симбиоз.

Но если это так, должна быть выигравшая от нашествия элитная группировка на Руси. Или несколько группировок. И они есть.

Во-первых, в целом выиграл княжеский род потомков Всеволода Большое гнездо.

Во-вторых, в рамках этого рода выиграла младшая ветвь – потомки княжившего в Переславле Залесском князя Ярослава.

В-третьих, значительно укрепилась и экономически и политически православная церковь.

Что характерно, эти утверждения практически никем не оспариваются. Просто историки-традиционалисты утверждают, что подобное развитие событий обусловлено дипломатическими талантами Ярослава, его сына Александра Невского, а потом московских князей Юрия и Ивана Калиты.

А сторонники нового взгляда на историю, скептически ухмыляясь, говорят, что так не бывает. Никогда завоеватель не укрепляет режим завоеванной страны. Никогда завоеватель не вооружает завоеванных в массовом масштабе. Никогда завоеватель не укрепляет туземную идеологическую базу в завоеванной стране.

И если посмотреть на Батыево нашествие и последующие события по существу, то становится очевидным, что татары как будто специально затеяли все это нашествие, чтобы продолжить политическую линию Всеволода Большое гнездо на завоевание единоличной власти на Руси.

При этом татары после установления своей власти никогда не действуют в одиночку. Они только поддерживают акции потомков Невского против его политических противников.

Выиграла, или как минимум не пострадала от нашествия и православная церковь. Но это слишком интересная тема и мы пока ограничимся всем известными констатациями того факта, что татары покровительствовали церкви и пресекали грабежи церковного имущества (отдельные, естественные на войне эксцессы не в счет).

Ну а в целом, с точки зрения системы ценностей классических «россиян», Батыево нашествие вроде бы вообще не имело никаких отрицательных последствий для политической системы Руси.

Так, в 1826 году Императорская академия наук России объявила конкурс на тему: «Какие последствия произвело господство монголов в России, какое имело оно влияние на политические связи государства, на образ правления и на внутреннее управление оного, равно как на просвещение и образование народа?». Срок сдачи 1 января 1829 года. В итоге была представлена всего одна работа на немецком языке, признанная не заслуживающей награды.

В 1832 году объявили новый конкурс. Срок сдачи работ 1 августа 1835 года. Опять за три года только одна работа на немецком языке. Опять не заслужившая награды.

Итак, с точки зрения внутриэлитной борьбы в самой Руси последствия Батыева нашествия налицо. Но на режиме в целом оно никак не отразилось. По мнению тех, кто имеет определенный взгляд на политические ценности (а именно к таковым относились деятели официозной науки императорской России), многозначительно добавим мы. Но об этом потом.

А пока вернемся к данному тезису. Вернее к его нелепости. Не бывает завоеваний, не отражающихся на политическом режиме завоеванных. Норманны изменили все в завоеванной Англии. Поменялись владельцы земель, изменились социальные и политические институты, изменился даже язык. Разумеется, сменилась династия.

Аналогично изменились империи инков и ацтеков после завоевания их испанцами. Аналогично обстояли дела в Индии после английского завоевания. Да и русские «мягкие» по мнению многих, завоевания на Востоке не оставили ни Казанского, ни Астраханского ханств, ни ханства Кучума, ни даурских княжеств.

А вот «альтруист» Батый просто откорректировал персональный состав в верхушке Владимиро-Суздальского княжества, а потом начал всячески укреплять его.

Поэтому еще и еще раз подчеркнем, нашествие Батыя – не завоевание.

Иной эмоциональный читатель на этом месте может возмутиться. «Как же иначе можно назвать разорение городов, массовый увод пленных и тому подобные эксцессы?». Автор вполне согласен с данной эмоциональной оценкой. Но реалии Средневековья, увы, далеки от современных понятий цивилизованности.

Не будем упоминать здесь многочисленные, никем не отрицаемые мерзости поведения самих русских князей в периоды междоусобиц еще до Батыева нашествия. Масса таких эпизодов есть в русских летописях. Да, кстати, и не только в русских. Тому, кто хочет почитать о примерах подобного поведения, рекомендуем всю ту же интереснейшую книгу А. Бушкова «Россия, которой не было – 3».

Здесь же процитируем отрывок, характеризующий поведение возвращающихся из похода казаков по отношению к христианскому населению, подданным союзной, «пригласившей» этих воинов стороны.

«А когда казаки назад на Низ поехали, то великие убытки селам и городам делали, женщин, девиц, детей и лошадей с собой брали; один казак вел лошадей 8, 10, 12, детей 3,4, женщин или девиц 4 или 3». Это польская летопись о событиях 1603 года, цитируется по книге С. Валянский, Д. Калюжный «Другая история Руси», М.: «Вече», 2001 – 494 с.

«Польская клевета на казачество», - скажет иной «убежденный» читатель. Ах, вы «патриоты» мои дорогие. До чего же многие из вас тупы. Вспомните тогда народную южнорусскую песню про «Галю молодую». Уж это произведение никак не отнесешь к «западной пропаганде». И то сказать, с каким чувством поет ее весьма патриотичный Кубанский академический казачий народный хор.

А помните, что сделали с Галей, возвращающиеся домой казаки («ехали казаки ой с Дону до дому…»)? Сначала «пидманули» и забрали с собою. А потом, вдоволь натешившись с девушкой, привязали к дереву и сожгли. «Пидпалили сосну с доверху до низу».

И для того, чтобы так себя вести, не надо быть монструозным не крещенным «маовитяниным». Так поступают с русской христианской девушкой возвращающиеся домой крещенные по всем правилам русские казаки.

Так что все описанные в летописях ужасы Батыева вторжения никак не опровергают версию о том, что никакого нашествия неведомых кочевников и покорения ими Руси не было. Просто некто, весьма влиятельный в самой Руси, пригласил сборную армию степняков для обеспечения собственной военно-политической интриги. Ну, а то, что при этом пострадал народ, верхушку не интересовало. Тогда, в Средневековье, это было в порядке вещей.

Хуже другое. В результате этой блестяще проведенной спецоперации сложилась ситуация, когда в России это осталось в порядке вещей и после Средневековья.

2. Неверные выводы из верных посылок. Исторический детектив или «Браво Бушков!». Вопросы без ответов.

А пока констатируем, все, кто смотрит на историю с позиций здравого смысла и с привлечением хотя бы в минимальной степени данных точных и естественных наук, соглашаются с тезисом, что так называемого татарского ига не было.

Пожалуй, первым достаточно известным исследователем, кто заявил об этом в недавнем прошлом (более ранние попытки такого рода автору не известны, хотя они вполне могут иметь место) был Л.Н. Гумилев. Он привел блестящие подтверждения тезиса о том, что Батыево нашествие только укрепило княжескую власть на Руси, и в итоге усилило централизацию и милитаризацию режима.

Иго, по мнению Гумилева, не было обычным завоеванием, ибо «поставило в строй» и дало в руки оружие множеству русских. Что, справедливо полагал Гумилев, не свойственно завоевателям.

Однако Л.Н. Гумилев не пошел дальше этого тезиса. Мифический характер империи Чингизхана он не отметил. Наоборот, пытался подтвердить концентрацию кочевников гипотезой о засухе. Которая …, заставила их объединиться. Весьма странный для ученого-естественника вывод. Засуха заставила бы кочевников разбежаться в разные стороны, а не собраться у высыхающих колодцев.

Максимум, на что способны кочевники в подобной ситуации – это начать войну на взаимное уничтожение с целью приведения численность стад и людей в соответствие с ресурсами кормов и воды. Но это не создает государства, а наоборот расшатывает даже уже имеющиеся. Так было, например, в Сахеле (южном подбрюшье Сахары) в недавнем прошлом во второй половине ХХ века.

Да, засуха может способствовать концентрации кочевников. Но в совершенно определенной, уникальной ситуации, которая была, например, в конце неолита в Египте и Месопотамии. Кстати, после такой концентрации кочевники перестают быть таковыми, а становятся совершенно не мобильными земледельцами, накрепко привязанными к территории, где имели несчастье собраться.

Мы подробно объясняли это в «Своих и чужих» и отсылаем любознательного читателя к этой книге. Здесь лишь отметим, что такой ситуации и близко не было в полупустынях Монголии. И быть не могло в принципе.

Но по Гумилеву, мифическая империя Чингизхана все же была создана. А ее приемники решили ни с того, ни с сего облагодетельствовать Русь, укрепив ее государственность.

Впрочем, не стоит многого ожидать от человека, творившего в СССР в середине ХХ века. По тем временам само выдвижение тезиса об отсутствии ига в его традиционном понимании было крупным шагом вперед.

Группа всем известного ныне А.Т. Фоменко тоже нашла массу убедительнейших фактов того, что ига не было. Однако, академик Фоменко, склонный отождествлять в одну фигуру многих исторических деятелей, решил проблему отсутствия признаков традиционного ига предельно просто и экстравагантно. Он утверждает, что Русь и Орда одно и то же. А Невский и Батый, либо отец Невского и Батый, это одна и та же личность.

Выше мы уже писали о своем отношении к работам академика Фоменко, и не будем повторяться. По нашему мнению в данной гипотезе слишком много натяжек. Она, несомненно, смела. Но в то же время как-то излишне проста. Даже упрощенна.

Кроме того, если исходить из жанра этой главы, жанра исторического детектива, гипотеза Фоменко слишком груба и просто неинтересна. Была де, некая огромная русско-татарская империя от океана до океана, где все было просто великолепно. Потом с чего-то вдруг в этой такой хорошей империи все друг с другом разодрались (это по Фоменко эпоха правления Грозного). В итоге к власти пришли злые западники Романовы, и придумали историю про иго, чтобы дискредитировать «русско-ордынскую» династию.

Так и хочется задать пару простейших вопросов, типа, что же это ваша такая хорошая империя, не имевшая никаких врагов, равных ей по мощи, вот так просто рухнула на ровном месте? Как вы это объясните?

Повторим. Не в силах опровергнуть критику академиком Фоменко официальной истории, его противники очень убедительны в критике его собственных построений. В качестве примера можно привести книгу «Ложь новых хронологий», М.: «Псаломникъ», 2001. – 175 с. Но не будем пересказывать критиков Фоменко.

Здесь нам бы хотелось обратить внимание на совершенно неожиданный аспект. В своей концепции суперимперии «Русь-орда» Фоменко как-то по-советски топорен. Его теория некрасива и неизящна. А как показывает история науки, некрасивые теории, как правило, неправильны.

На этом остановимся. В конце концов, данная глава пишется уже в жанре исторического детектива. И подобных аргументов нам пока достаточно. Образно говоря, не тех «убийц» и не тех «убитых» подсовывает нам Фоменко. Мы найдем и истинных жертв и истинных преступников. И тогда автоматически снимется вопрос полемики с «Империей» уважаемого академика.

«Хронотронщики» С. Валянский и Д. Калюжный тоже очень убедительно опровергают традиционную версию татарского ига. Но выдвигают совершенно невероятную гипотезу о том, что Орда это рыцарский орден, а Батый это папа Римский. Совершенно нелепое предположение. Ибо Батый, «покорив» Русь тут же пошел походом в Европу и громил как раз верных союзников папы. Более того, сейчас можно считать доказанным, что Батый координировал свои действия со смертельным врагом папы императором Фридрихом Гогенштауфеном.

Так что в гипотезе «хронотронщиков» папа совершает прямо-таки «самострел». Что, разумеется, нелепо.

Почему, тем не менее, мы упомянули всех этих авторов, коли не согласны с ними? А затем, чтобы показать, что исследователи с принципиально разными взглядами, идейными установками, и просто вкусами, находят каждый свои аргументы, доказывая, что ига не было.

Дальше всех в расследовании данной загадки продвинулся А. Бушков. В своей книге «Россия, которой не было – 3» он убедительно подводит читателей к выводу о том, что ига действительно не было. Отчасти его аргументы совпадают с нашими. Теми, что были приведены в предыдущем разделе. Однако любознательному читателю мы все же рекомендуем прочитать Бушкова, ибо он приводит соответствующую аргументацию гораздо более развернуто.

Характерно, что построения Бушкова гораздо более изящны, лаконичны и оптимальны, нежели всех вышеперечисленных авторов. Более того, он не скрывает, что подобное изящество изложения и аргументации (столь ценимое, кстати, в любой науке) достигается как раз за счет следования законам детективного жанра.

Итак, Бушков, как и мы, считает, что не было никакого нашествия неведомых кочевников из неведомой империи, а была организация некоего войска из ближайших степных соседей Руси для участия в княжеской междоусобице.

Однако дальше расследование Бушкова буксует.

И мы продолжим его, образно говоря, на том месте, где Бушков остановился.

В самом деле, коль скоро Батыево нашествие лишь один из эпизодов привлечения степняков для решения внутри русских проблем, то чем оно выделяется?

Масштабом. Но ранее мы показали, что масштаб привлечения степных формирований в «разборки» внутри Руси зависел от возможностей «приглашающей стороны». Кто же эта «приглашающая сторона»? Тот, кто больше всего выиграл от нашествия и возвысился в результате него.

А это Ярослав, княживший в небольшом Переславле Залесском и его сын Александр, будущий Невский, бывший тогда выборным князем Новгорода (не столь уж завидная по тем временам должность). Кстати, Невский, в силу выборности своей должности, не имел больших подконтрольных только ему собственных ресурсов.

Таким образом, возможности этих князей были довольно скромны. Не было у них ни денег для предоплаты проекта, ни разветвленной сети баз. И совершенно нереально, чтобы некто стал собирать большое дорогостоящее войско лишь в надежде на обещания третьестепенных князьков. Да и потом, без разветвленной опоры внутри Руси вторжение вылилось бы в обычный рейд-набег.

Так что Ярослав и Александр конечно же подходят на роль энергичных и заинтересованных исполнителей проекта. Но никак не подходят на роль его организаторов. Попробуем тогда сформулировать основные требования, которым должен был удовлетворять инициатор и организатор проекта.

1. Это должна была быть сила, которая имела значительные средства для оплаты больших предварительных расходов по сбору войска.

2. Это должна была быть сила, имеющая разветвленную сеть опорных пунктов по всей Руси, желательно во всех ее княжествах.

Теоретически, этим требованиям мог удовлетворять любой из великих князей, у которого имелась агентура влияния в соседних княжествах. Но, строго говоря, в гораздо большей степени этому соответствовала бы коалиция великих князей. Однако, версия о коалиции не проходит сразу. Не могли в проекте установления единовластия на Руси участвовать сразу несколько равнозначных претендентов. Это напоминало бы известный афоризм о невозможности ужиться в одной берлоге двум медведям.

Не находится и ни одного великого князя, который был бы таковым к моменту начала нашествия и в итоге выиграл от него. Значит, великие князья отпадают.

Первому пункту, строго говоря, могли удовлетворять и внешние игроки на русской политической арене, заинтересованные в определенном развитии русской политики. И версия о внешнем участнике проекта весьма правдоподобна.

В самом деле, сразу после завершения операции на Руси, Батый вторгся в Европу и самым активным образом громил сторонников папы Римского, фактически выполняя союзнические обязательства по отношению к германскому императору Фридриху Гогенштауфену, смертельно враждовавшему с папой.

Однако, внешний участник проекта не мог иметь сети опорных баз на Руси. Это не значит, что такого участника не было. Но это значит, что без влиятельного русского союзника он не мог действовать.

Так кто же этот могучий и вездесущий союзник внутри Руси? Кто, удовлетворяя выше сформулированным требованиям 1. и 2., имел еще и достаточно тесные связи с внешним миром. Причем с силами, которые обладали большими деньгами (тогда этот и так богатый русский участник мог бы не платить сам, а лишь выступить «кассиром» внешнего игрока). Кто был так сильно заинтересован в то время в войне с папой Римским?

3. А кто, собственно, убит? От Руси к России.

А пока зададимся другим вопросом, уместном в любом детективе. А кто, собственно, был убит в результате Батыева нашествия. Разумеется, убитых русских людей было множество. Но кто убит, так сказать, в историческом масштабе.

Вопрос уместный. В этой связи вспоминается известный детектив Агаты Кристи, где хитроумный Пуаро старается всячески оградить от покушений некую особу. А в итоге оказывается, что все покушения инсценированы, а убитой реально оказывается родственница главной героини. Убитой, якобы по недоразумению. Однако убийцей оказывается сама героиня. Которая мнимыми покушениями на себя маскировала свой преступный замысел.

Наш сюжет в чем-то близок данному роману Кристи. Большая часть недоумений по поводу Батыева нашествия обусловлена как раз тем, что не желают видеть реального убитого – Русь. В этой связи весьма характерно приведенное выше недоразумение с конкурсом Императорской академии наук. Ибо с точки зрения российской ученой публики позапрошлого века, официозной и сервильной, никаких особенных последствий иго не имело.

Мало того, тот же Л.Н. Гумилев в своей известной книге «От Руси к России» убедительно показал, что становление России в ее самых общих чертах, сохранившихся до наших дней, как раз и обусловлено русско-ордынским симбиозом. Так что, с точки зрения России ничего особенного не произошло. И недоумение многих исследователей и идеологов правомерно.

В самом деле, коль скоро ига не было, Россия только выиграла в перспективном плане, то для чего стоило проливать столько крови и затевать нашествие?

Но эти рассуждения верны лишь в случае, если считать, что Россия есть наследница Руси. Ее дитя. А вот в этом позвольте усомниться.

Ибо даже само «…название «Россия» искусственного происхождения; оно было составлено, по-видимому, духовенством ….. и начало входить в царский титул лишь в XVI веке. … Искусственность его видна в том, что прежние названия «Русь», «Русия» были заменены в нем византийским (выделено нами) «Россия»». (Д.Н. Анучин «Великорусы» статья в словаре Брокгауза и Эфрона, том 10, СПб, 1892).

Итак, Россия искусственное название, навязанное православным византийствующим духовенством вместо органичного национального названия Русь. И это не просто смена названия, это перемена самой сути страны.

Ибо Русь отличается от России как небо и земля.

На Руси было одно из самых мягких законодательств. Русская Правда Ярослава Мудрого один из самых гуманных уголовных кодексов в мире. Можно сомневаться в подлинности Русской Правды, как и других летописных источников. Но нет дыма без огня. Публичные, а тем более массовые казни появились в России. На Руси их не было (военные эксцессы на поле боя не в счет).

На Руси было городское самоуправление, гораздо более развитое, нежели в Европе. Вечевые колокола были в каждом крупном русском городе. Ниже мы покажем, что это вполне естественно с точки зрения магистральных тенденций развития цивилизации и специфики их проявлений на Руси. Но в России вечевые колокола были уничтожены. Любое самоуправление задавлено.

На Руси была свобода вероисповедания. Ниже мы обоснуем этот тезис. Сейчас лишь отметим, что эта свобода долгое время сохранялась в тех землях Руси, которые не попали под власть России-Орды. В землях Великого княжества Литовского и Русского. В России этой свободы не было.

Русь была частью Европы. Частью неотъемлемой и органичной. Более того, в определенной степени именно на Руси зародились те цивилизационные тенденции, которые стали потом базой для современной европейской цивилизации. Россия стала вечным врагом и оппонентом Европы. А в цивилизационном плане, страной с постоянными циклами «догоняющей» модернизации. Стала, духовной наследницей издохшей без славы Византийской империи. Через посредство России изжившие себя антицивилизационные имперские традиции вновь пытаются внедриться в мир при каждом цивилизационном кризисе мирового масштаба.

В этой связи хочется привести, возможно второстепенный, но, тем не менее, весьма характерный, штрих. В тех случаях, когда русские князья брали в жены иностранок, они брали в основном представительниц западноевропейских дворов. Брали в жены католичек. В этой связи достаточно вспомнить наиболее известные случаи, например, жену Ярослава Мудрого, шведскую принцессу Ингигерду. Аналогично и дочери русских князей частенько выходили замуж за католических западноевропейских королей и герцогов. Наиболее известны здесь примеры Анны Ярославны, королевы Франции и Евпраксии, жены германского императора Генриха IV, того самого, что стоял в Каноссе.

Это самые яркие примеры. Однако в упоминаемой нами выше книге С. Валянского и Д. Калюжного собраны гораздо более многочисленные примеры подобного рода.

Такое положение не могло быть случайным. Русь была частью Европы. Русская знать была частью общеевропейской знати.

Россия-Орда перестала быть частью Европы. Количество браков представителей российской знати и знати западноевропейской резко сократилось.

Даже в самом обыденном смысле Русь и Россия совершенно разные государства. Русские имена в основном славянские – Мстислав, Ярослав, Владимир, Вячеслав, Первослава, Светлана, Ярослава. Российские имена имеют церковное происхождение – Иван, Василий, Мария.

И все эти изменения имиджа и менталитета страны произошли по историческим меркам почти в одночасье.

И на ее месте стала строиться Россия, которая не может быть наследницей Руси. Ибо не может считаться законным наследником ограбленного и убитого его убийца. Но Боги знают Правду. И уже рожден Мститель, который придет взыскать полной мерой.

Классический вопрос в расследовании преступлений. Кому выгодно? Разумеется, второстепенным князьям Владимиро-Суздальского княжеского дома, потомкам Всеволода Большое гнездо – Ярославу и его сыну Александру. Их активнейшее участи в проекте очевидно. Оно очевидно настолько, что почти все исследователи проблемы отмечают тождество политики Батыя и Невского. Только традиционалисты объясняют это исключительным влиянием Невского на своего приемного отца – Батыя (Невский согласно официальной версии был приемным сыном Батыя, тот еще пример отношений якобы «завоевателя» и якобы «завоеванного»).

Дальше всех пошел в этом, как всегда А.Т. Фоменко, просто отождествив Невского и Батыя. А то и всех троих сразу – Ярослава, Невского и Батыя. Симптоматично, что даже ироничный и скептический Бушков с некоторым сомнением задается вопросом, а может Фоменко действительно прав? Такова поразительная схожесть действий Батыя и Невского.

Но отбросим пока частности. В рамках любой версии Ярослав и Невский перед нашествием Батыя не более, чем некие «авторитеты» средней руки, не представляющие никого, кроме самих себя. Они выиграли в результате нашествия колоссально. Но они лично.

Орду затем поддержало довольно много русских князей второго эшелона. Но это произошло автоматически. В любой элите всегда существуют различные уровни. И всегда в периоды резких кризисов находятся очень много представителей второго эшелона, которые поддерживают развитие кризиса, надеясь стать первыми.

Не так ли на наших глазах не так давно поддержали перестройку вторые секретари обкомов КПСС, возжаждавшие стать первыми? А чем князья КПСС отличались от князей средневековых? По большому счету ничем.

Итак, процесс стихийной поддержки Батыева нашествия частью «второго эшелона» князей можно было предугадать. Но нельзя было на эту тенденцию опираться заранее, ибо процесс этот в значительной степени стихийный. И набирает силу только после первых политических успехов проекта «перестройки».

Следовательно, князья второго эшелона вовремя поддержавшие Батыя и Невского выиграли. Им нашествие было выгодно. Но на роль тех, кто планировал и начинал убийство Руси, они не подходят.

Кто же, являясь организованной большой силой, больше всего выиграл от нашествия, как социальный институт, как корпорация?

Не будем томить читателя далее. Православная церковь. Этого никто не отрицает. Даже самые ортодоксальные традиционалисты. Общеизвестно, что татары строжайше следили за неприкосновенностью церковного имущества (отдельные эксцессы не в счет). Церковь расширила сферу своего влияния (открыта новая епархия в Орде). Церковь значительно укрепилась относительно других элитных группировок, сильно пострадавших от нашествия. Церковь получила от ордынского режима многочисленные экономические преференции, в частности полное освобождение от налогов. Это признается всеми.

Отмечается даже такая, на первый взгляд второстепенная, деталь. Язык богослужения упорядочился и отточился за время, последовавшее сразу за Батыевым нашествием. Но язык не мог развиваться в отрыве от среды своего применения. Следовательно, вполне логично утверждать, что упорядочилось и унифицировалось и само богослужение. А значит … православная церковь активно развивалась и совершенствовалась в период, последовавший сразу за Батыевым нашествием.

Симптоматично, что по летописным данным большинство владык от нашествия не пострадало. Характерно, что это касается даже епископов наиболее пострадавших от нашествия земель. Так, черниговский епископ загодя уехал в отдаленный городок. Как и его ростовский коллега. А епископ разоренной дотла Рязани, Рязани, где в результате нашествия погибла княжеская семья, вообще уехал, уже когда «орда окружила град».

Значит, все они были предупреждены и оберегаемы. Иного объяснения данным фактам нет.

На первый взгляд исключением является митрополит Иосиф, который странным образом исчез. Но Иосиф был ставленником Константинопольского патриарха. Который в то время контролировался взявшими Константинополь католиками-крестоносцами. То есть, и патриарх и митрополит были нежелательными фигурами в рамках далеко идущего антикатолического проекта.

Вполне логично, что Иосиф исчез, а его место занял ставленник Невского. Человек, представляющий инициаторов проекта под названием «Батыево нашествие».

Все это смущает, и смущало наиболее искренних патриотов России и адептов православия, которые даже самим себе бояться признаться, что нашествие не было чисто внешней агрессией. А было чем-то иным.

Так, еще в начале ХХ века профессор Московской духовной академии Е.Е. Голубинский растеряно писал: «Если полагать, что обязанность высшего духовенства … долженствовала … в том, чтобы одушевлять князей и всех граждан к мужественному сопротивлению врагам … то летописи не дают нам право сказать, что епископы оказались на высоте своего положения. … Они не говорят нам, чтобы … раздавался по стране этот одушевляющий святительский голос».

Растерянность г-на Голубинского можно понять. Она была бы еще большей, вспомни он, что по некоторым данным, представители духовенства наоборот сеяли панические слухи и уговаривали защитников крупных городов к капитуляции.

Кстати, весьма характерно, что даже принятие мусульманства поначалу никак не отразилось на положении православия в Орде. Известные события православно-мусульманского противостояния относятся к временам, непосредственно предшествующим Куликовской битве, что было гораздо позже принятия мусульманства в Орде, а тем более Батыева нашествия.

И ниже мы еще не раз подкрепим тезис об уникальном улучшении положения православной церкви в результате как раз Батыева нашествия. А здесь лишь отметим, что православная церковь полностью соответствует образу идеального организатора этого нашествия.

Она: а) имела значительные средства, б) имела сеть опорных баз на всей территории Руси, в) имела связи с влиятельнейшей и богатейшей внешней силой – православной церковью Византии. Вернее той части Византийской империи, которая сохранилась после взятия Константинополя крестоносцами (Никейская империя). И, наконец, православная церковь была втянута в борьбу с папой Римским. И получила возможность участвовать в этой борьбе, когда после установления власти Орды и Невского на Руси, все силы объединенного в результате Батыева нашествия государства, были брошены в поход против европейских союзников римского папы.

Была единственной силой на Руси, которая это нашествие могла

5. Комментарий аналитика. Путь из феодализма - вперед или назад. «Почувствуйте разницу»

Очень многие исследователи склонны отождествлять уничтожение феодальной раздробленности на Руси и уничтожение феодальной раздробленности в Западной Европе.

Формально говоря, и там и там имелась тенденция укрепления централизованного государства. И там и там ликвидировалась самостоятельность удельных государей – удельных князей, герцогов, графов. И там и там это сопровождалось одинаковыми для внешнего наблюдателя и очень заметными, с эмоциональной точки зрения, процессами.

А именно, снижением независимости и настоящей (а не внешней) аристократичности высших кругов, упадком нравов, исчезновением рыцарства и благородства, повальным лакейством знати, бюрократизацией управления.

Об этом часто пишут писатели, тонко чувствующие дух тех или иных процессов. Взять того же Дюма-отца.

На Западе параллельно этому растет независимость городов. И именно они помогают королям «додавливать» вольную знать. На Руси, вернее теперь уже в России, городское самоуправление уничтожается опережающими темпами. И на первых порах не столько удельные князья, сколько как раз вечевые города, становятся объектами давления со стороны Александра Невского, Ивана Калиты, Ивана III и Ивана IV.

На Западе из независимости городов в итоге и вырастает парламентаризм, народовластие, условия для развития бизнеса. В России этому вырасти было неоткуда.

И итогом подобных различий стало на Западе возникновение национальных государств, а в России – реставрация многонациональной империи по византийским лекалам.

Но Византия – прямая наследница самых древних государств Восточного Средиземноморья. Этой череды бесконечных, бессмысленных в своем существовании империй – Египта, Ассирии, Вавилона и т.д. и т.п. Как мы показали в книге «Свои и чужие» эти империи не были способны генерировать цивилизационный рывок. И именно они стали жертвой цивилизационной революции – революции железа.

Не будем пересказывать здесь «Свои и чужие», а также скомкано излагать следующую главу. Заметим лишь, что если говорить в самых общих чертах, то современная западная цивилизация возникла как некий компромисс между НТР железа и архаичными государственными имперскими моделями. Причем сначала произошел очень серьезный откат от данных моделей. Это и был феодализм.

Путей из феодализма было два – вперед, к национальному государству, а в итоге государству демократическому, через этап централизации, но централизации отнюдь не имперской. Централизации, если можно так сказать, «городской». Так часто бывает в эволюции больших систем. Чтобы сделать рывок вперед, надо немного отступить назад. Но это отступление временное. Это «тьма перед рассветом». Это преддверие коренного обновления.

Был и путь назад – в классическую многонациональную, бюрократическую и идеократическую империю византийского толка.

В период XII – XV веков Запад прошел этот путь вперед. Также могла пойти и Русь. Как мы покажем чуть ниже, возможно даже впереди, во главе западной цивилизации.

Но грянуло организованное византийским православием и маргиналами княжеского корпуса Батыево нашествие. И на месте Руси возник филиал издохшей Византии – Россия.

Империя, в которой скоро уже восемь столетий мучается белый арийский русский народ.

1. Описание ТВД. Этнополитическая ситуация к началу акции. Разоблачение клеветы на татар. О мнимой азиатчине русских

Итак, дорогой читатель, приступим к описанию самой большой гражданской войны в истории Руси и России. И как положено при описании войны, начнем с театра военных действий, или ТВД этой войны. А для начала посмотрим, что же за народ в ней участвовал.

Представим себе, дорогой читатель, что через тысячу лет некий археолог раскапывает нынешнюю Тверскую. И находит, что крупные надписи, начиная с 1991 года делаются в основном на английском. А потом его коллега находит некие печатные материалы начала 1990-х, где частенько упоминается «поражение СССР в холодной войне».

Что подумают эти два специалиста, если будут мыслить категориями своих нынешних коллег? Правильно. Они подумают, что центральная часть СССР – Россия завоевана и заселена англоязычными завоевателями. А русских как таковых физически не осталось.

Еще более укрепит этих господ в мысли о полной смене населения СССР сравнение преобладающих документов на русском языке времен СССР и нынешних документов на национальных языках на территории стран СНГ.

Между тем, мы-то знаем, что смены населения нет. К счастью, пока нет. Но это другой вопрос.

Можно много говорить о менталитете населения, его духе, культуре и т.п. вещах. Но с точки зрения расово-биологической все это не существенно. А существенно то, кем является человек по крови, по происхождению.

Так вот, все население Русской равнины исключительно близко в расово-генетическом отношении. Оно сформировалось из потомков людей, живших здесь еще во времена оледенения. И главным отличительным признаком этого населения является как раз его неразрывная прямая связь с белыми людьми приледниковья.

Подробнее об этом мы писали в «Своих и чужих». Любознательный читатель может заглянуть в эту книгу и ознакомиться с подробной аргументацией на этот счет.

Однако на бытовом, житейском уровне этот тезис может проверить любой читатель. Действительно, в массе своей русские внешне, по физическому типу неотличимы от казанских татар или белорусов, марийцев или украинцев.

Это чисто внешнее впечатление дополняется биохимическими исследованиями.

Так что население Русской равнины от Карпат до Урала и от Белого до Черного моря в биологическом, расовом, генетическом плане однородно. Но в силу различных причин оно говорит на разных языках. Большинство на славянских, значительная часть на тюркских. Гораздо меньшая часть на угро-финских. Которые, скорее всего и были исходными родными языками людей приледниковья. Ока по-фински река. Есть и еще масса угро-финских гидронимов на Русской равнине.

В этой связи напомним, кстати, что славяне в середине первого тысячелетия христианской эры не доходили восточнее Днепра.

Разумеется, распространение языков не могло быть абсолютно свободным от присутствия носителей этих языков. Некое количество славян из Центральной Европы пришло на Днепр, Припять, Верхнюю Волгу, чтобы принести с собой соответствующие языки. Вернее базу для их дальнейшего формирования, закончившегося окончательно совсем недавно. Как и некоторое количество тюрок принесло свой язык волжским булгарам, которые ныне зовутся казанскими татарами.

Но эти исходные примеси были весьма незначительными, чтобы существенно изменить физический тип соответствующих народов.

Разумеется, есть черты личности, которые определяются культурой и окружением, а не генетикой. В этом случае принятие народом того или иного культурно-цивилизационного типа приводит к появлению соответствующих внешних характеристик (мимики, жестов и т.п.). При этом данные характеристики могут не соответствовать расовому архетипу. Тогда такой этнос принявший чуждые инорасовые поведенческие стереотипы, оценивается другими в большей степени не по расовым чертам (которые остались неизменными), а именно по этим чисто внешним поведенческим характеристикам. Именно так многие белые народы, сломленные азиатско-византийской властью и навязанной этой властью культурой, воспринимаются европейцами, не как белые братья, а как азиаты.

В подобных ситуациях заинтересованный наблюдатель может порой и забыть о единстве крови, не увидеть черт сходства, этим единством обусловленные. За примерами такого рода далеко ходить не надо. Сербы, хорваты и боснийцы – фактически один народ, говорящий на одном языке. Но принятие разных религий и разных культурно-цивилизационных моделей сделало эти этносы смертельными врагами. Между тем физически и генетически они остались едиными.

В самом деле, предки одного из лидеров боснийцев - Изетбеговича, например, «стали» боснийцами лишь в середине XIX века, когда приняли мусульманство. А до этого они были сербами. Но разве смена религии может повлиять на физическую смену генофонда?

Эти соображения помогают нам уяснить этнополитическую картину на Русской равнине перед началом Батыева нашествия. Можно утверждать, что в расовом и этногенетическом отношении население на территории от Днестра до Камы и от Ладоги до Донца было более или менее единым.

Некоторые различия, которые мы можем наблюдать сейчас, накапливались уже в более позднее время, когда одна часть этого народного массива попала под влияние православия, другая под влияние мусульманства, третья под влияние католицизма (на самом западе данного ареала) и соответствующих культурно-цивилизационных доктрин.

Именно с тех пор началось разбавление генофонда мусульманской части монголоидным тюркским элементом. Но даже сейчас, по прошествии сотен лет, это влияние не столь заметно. Большая часть казанских татар имеют скорее европейский, нежели тюркский, внешний облик.

Влияния же западных компонентов в зоне влияния католичества вообще не повлияло на внешний облик населения. Ибо с запада к Русской платформе примыкают территории, населенные все теми же потомками людей восточно-европейского приледниковья. Подробнее об этом можно прочесть в нашей предыдущей книге: «Свои и чужие».

1. В расовом и этногенетическом плане население большей части Русской равнины перед Батыевым нашествием было достаточно однородным. Несомненно, европеоидным. Близким по внешнему облику к современным русским.

2. Имеющиеся сейчас некоторые различия между славянскими и тюркоязычными народами севера и центра Русской равнины, прежде всего, казанскими татарами, сформировались уже после Батыева нашествия в течении довольно долгого времени.

3. С востока и юго-востока к этому этническому массиву Русской равнины примыкали народы со значительной примесью монголоидной крови. А с юга, народы, которые мы отнесли к «семито-кавказоидной» расе, правомерность выделения которой как отдельной общности мы обосновали в «Своих и чужих».

С учетом этих выводов становятся вполне объяснимыми некоторые тезисы, вызывавшие ранее недоумение у ряда традиционных историков. Например, тезис о том, что по одной из версий половцы были в массе своей светлоглазыми блондинами, прозванными «половцами» за «половый», то есть соломенный, цвет волос.

Более чем логичным видятся в этом свете и выводы малоизвестного, но весьма добросовестного исследователя А. Лызлова, творившего в конце XVII века (А. Лызлов «Скифская история», М.: Наука, 1990). Лызлов, в частности, писал о «европейских татарах», которых причислял к славянским народам.

Здесь самое время рассмотреть, кем же были населяющие Русскую равнину родственные народы в языковом плане. Весьма правдоподобно, что тогда, как и теперь, большинство их относилась к народам, говорящим на славянских языках. Наверное, гораздо большая, чем теперь, часть говорила на языках угро-финской группы, которые были исходно родными для людей Русского Приледниковья, если так можно было бы сказать о временах неолита, когда и сформировалось физически и генетически население современной Русской равнины.

Разумеется, аналогично с распространением славянских языков с запада, с востока на Русскую равнину проникали языки тюркские. И ряд народов начали говорить на них.

При всем при том следует сделать одно важное замечание. В ситуации, когда культурно-цивилизационный тип еще не оформился окончательно, и когда не было еще господствующей в том или ином регионе религии, языковые границы были размытыми. И реально существовало как минимум двуязычие.

Ниже мы покажем, что с точки зрения тогдашней геоэкономики, Русская равнина обладала довольно связным хозяйственным комплексом. В этой ситуации и экономическая и политическая элиты владели и славянским и тюркским языками (условно говоря, древне русским и татарским). Возможно еще и «народным» протофинским.

Поначалу Батыево нашествие только еще больше перемешало итак генетически довольно однородное население всех этих регионов. Но потом, обусловленные нашествием процессы привели к обособлению и усилению вражды между населением различных регионов. В итоге сформировалось разобщение сначала по языковому признаку, а потом медленно начали накапливаться различия расовые. Еще резче стал разнится менталитет народов, попавших под власть непримиримо враждующих между собой тоталитарных режимов и единобожных религий.

Впрочем, об этом мы подробнее поговорим ниже.

Здесь же самое время разоблачить миф о мнимой «азиатчине» русских. «Поскреби русского, найдешь татарина» – расхожий афоризм, популярный в иных кругах. Во-первых, не так уж однозначно, что найдешь татарина. Объективные антропологические данные свидетельствуют об обратном – о поразительном для столь большого народа как русский, единстве расовых признаков. Ни о какой повышенной примеси монгольской или иной крови у русских нет. Это научный факт. Подробнее об этом в нашей книге «Свои и чужие».

А во-вторых, даже если найдешь татарина. Ну и что? Того «татарина», которого найдешь, поскребя иного русского, никак нельзя назвать монголоидом. И даже тюрком.

Этот условный «татарин» батыевых времен был типичным европеоидом, еще не определившимся какой язык ему ближе, древне русский, или тюркский. Да и по религии большая часть «татар» в те времена была отнюдь не мусульманами, а христианами различных толков. Например, не отрицается, что христианином был родной сын Батыя. А по некоторым данным значительная часть даже «типичных татар» вплоть до XV века была христианами. Даже мечеть в Касимове – месте компактного проживания татар в России была построена позже.

Кстати, очень показательны в этом плане миниатюры, иллюстрирующие летописи, повествующие о батыевых временах. На этих миниатюрах совершенно невозможно определить, исходя из внешнего облика, типа одежды и оружия, где «русские», а где «татары». Более того, не определишь и где русские, где татары, где литовцы, а где поляки.

Все очень похожи. Это изображения народов отнюдь не разных расовых типов или разных типов цивилизации.

Здесь самое время упомянуть один малоизвестный широкой публике факт. Само название «татары» оказывается упоминается в различных источниках … задолго до Батыева нашествия.

Так А. Бушков в уже цитированной не раз выше книге приводит сообщения о татарах польских и даже французских авторов, писавших за сто с лишним лет до Батыева нашествия. Выходит, татары были широко известны даже на Западе (не говоря уже о Руси) еще до Батыя и даже до Калки?

Но, кстати, в те времена казанские татары называли себя булгарами.

В этой ситуации вполне логично выглядят утверждения Лызлова, что татары и обитатели казанского ханства отнюдь не одно и то же. Поскольку богатая история волжских булгар и их культура были забыты как раз в результате … набегов татар. Вообще во времена Лызлова и ранее татарами называли отнюдь не один какой-нибудь народ. Лызлов приводит целый список «татар» от крымских, до … белгородских.

Но разве это было только во времена Лызлова? Вспомним, что еще в начале XX века в официальных полицейских донесениях говорилось, например об «армяно-татарских беспорядках». Иными словами межэтнические столкновения армян и азербайджанцев назывались «армяно-татарскими». А под словом «татары» понимались тогда, еще сто лет назад, абсолютно все тюркские народы Российской империи, исповедующие ислам.

Однако самое сильное подтверждение тезиса о том, что «татары» Русской равнины отнюдь не татары дает нам народная память. В наше время 91% татар хотят называться булгарами. И испытывают неловкость от того, что Батыево нашествие и татарское иго приписывают татарскому народу. Эти результаты социологических исследований опубликованы в журнале «Знание-сила» в номере 9 за 2004 год.

Глас народа – глас Божий. Давно пора опровергнуть злобную клевету на трудолюбивый и цивилизованный, вполне европейский булгарский народ, по чьей-то глупости или наоборот, далеко идущей расчетливой подлости окрещенной собирательным именем «татары».

Не знаю как Вам, читатель, а автору вполне достаточно приведенных выше сведений, чтобы сделать следующий вывод. Название «татары» есть собирательное название, относящееся не столько к этносу, сколько к определенной корпорации, сословию, или даже временному состоянию. Типа названия «казаки», или «конные ополченцы». А может это вообще нечто вроде «вспомогательной полиции, набранной в степных районах с частичным привлечением тюркских инородцев»?

Но тогда совершенно по-другому видятся некоторые сведения даже из официальной версии истории. Например, о том, что татарами якобы в войске Чингизхана называли авангард, состоящий из представителей покоренных народов. Про Чингизхана и покоренные народы говорить далее не стоит. Это мифы. А вот то, что такие вот «ополченцы», набранные для ведения военных кампаний сомнительного свойства наверняка собирали в своих рядах не лучшую часть населения соответствующих регионов, возможно даже и подневольного, вполне правдоподобно.

Если понимать термин «татары» именно так, то становится вполне понятным «татарский» характер Батыева нашествия.

Итак, никаких кочевников, пришедших неизвестно откуда, никаких монголоидов, в Батыевом нашествии не участвовало. Было набрано ополчение в степной части Русской равнины, где тогда жили народности в расово-этническом отношении близкие русским. И это ополчение, собранное под эгидой православной церкви, вторглось в Рязанское, а потом во Владимиро-Суздальское княжества. Чтобы, для начала, привести к власти второстепенного Переславль-залесского князя Ярослава и его, тогда еще менее известного сына Александра.

И в политическом и, как мы теперь показали, этническом, смысле, это была типичная гражданская война.

2. Фактор железа отдельной строкой. Русская слава, не нуждающаяся в преувеличениях.

«Войной моторов» называли Вторую мировую войну очень многие, подчеркивая тем самым, что в современных условиях проблема вооружения не менее значима, чем иные собственно военные аспекты вооруженных конфликтов. Однако это выделение больших войн последнего времени из общей военной истории представляется нам несколько натянутым.

Любая война всегда была не только военным, но и экономическим, и «производственным», если так можно выразиться, конфликтом. И, условно говоря, «кузнец» был на любой войне не менее значимой фигурой, чем «солдат». Если этого кто-то не понимал, а осознал только после того, когда на его тупую солдафонскую башку посыпались с неба бомбы, то это его проблемы.

Жаль только, что бомбы все еще не столь мощные для того, чтобы среди носящих лампасы и большие яркие погоны не осталось ни одного любителя «играть в ножички» по старым правилам. Война не спорт, черт побери, а уничтожение врага. Лучше уничтожение массовое, тотальное, быстрое и поставленное на поток, на промышленной основе. Только так, а отнюдь не юродскими проповедями, можно изжить из человеческой истории такое гнусное явление, как война.

Автор убежден, что если бы сразу после изобретения атомной бомбы, она применялась бы поактивнее, то мы бы уже забыли о войнах. В том числе о «войнах малой интенсивности», «войнах с террористами» и т.п. политическом онанизме, в процессе которого продолжают доказывать свою значимость не вышедшие из подросткового возраста переростки, любители поиграть в войну за наш счет по правилам позапрошлого века.

Итак, невозможно понять ни один более или менее крупный конфликт, если не принимать во внимание военно-экономические и военно-технические аспекты. Особенно это важно в периоды цивилизационных кризисов, или НТР. Но как раз к концу XIII, началу XIV веков закончился первый этап одной из самых масштабных НТР в истории цивилизации – революция железа. Но именно на это время приходятся описываемые нами события.

«Постойте!», - воскликнет иной читатель. Железо начали плавить и ковать еще до нашей эры. Правильно. Но, во-первых, в свете критики традиционной хронологии, критики, практически неопровержимой для событий до рождества Христова, можно сильно усомниться в столь ранних общепринятых датировках начала железной революции.

А во-вторых, даже если следовать традиционной истории, по-настоящему массовое производство железа и стали, когда этот металл уже прочно вошел в быт, началось на рубеже XIII и XIV веков, когда началась так называемая «революция мельниц». То есть массовое производство водяных двигателей с широким использованием железных гвоздей, скреп, скоб и т.п. деталей. И, разумеется, хорошего железного плотницкого инструмента.

Еще двумя столетиями ранее это было невозможно именно из-за дефицита железа. Не то, что железного инструмента или гвоздей не было в достатке. Не было в достатке даже металлического оружия (а любая техническая возможность, в том числе новый материал, прежде всего используется в оружии). И, например, многие саксы в битве при Гастингсе в 1066 году дрались еще каменными топорами.

Так что Батыево нашествие и последующие сразу за ним события происходили тогда, когда фактор железа был весьма важен с точки зрения хода военного конфликта, а первый этап железной НТР еще не завершился.

Поэтому рассмотрим основную канву железной НТР, позаимствовав материал из нашей книги «Свои и чужие».

Итак, до открытия железа единственным металлом, использующимся в первую очередь для производства оружия, была бронза. Основой для производства бронзы является медь. Подавляющее большинство меди в те времена выплавлялась из руд сосредоточенных на Балканах, Кипре и Великой Армении. Владеющие этими регионами империи Восточного Средиземноморья (мы называем эту череду наследующих друг другу империй собирательно – Первая империя) были, таким образом монополистами в производстве единственного известного в те времена металла.

Напомним читателю, что железа в земной коре в 500 раз больше, чем меди. Так что найти его в принципе гораздо легче. Однако, курьезно, а может быть это просто божественное предначертание, что на территории митрополии Первой империи, в Египте, в Месопотамии, Палестине, Ливане, Сирии, Армении, Малой Азии железа почти нет. Не так много его и на Балканах.

Зато оно в достатке есть к северу от территории Первой империи. На Русской равнине и Центральной Европе.

Однако, рассматривая наличие тех или иных полезных компонентов в тех или иных породах, надо принимать во внимание возможность добычи самих этих пород и возможность извлечения из них полезного компонента при данном уровне технологии.

В самом деле, попытайтесь представить себе, как, имея технологии бронзового века добывать твердые массивные железистые кварциты Курской магнитной аномалии. Бронзовых кирок не напасешься. Тем более, что бронза привозная. И такое железо обойдется дороже той же бронзы по затратам труда и дефицитного оборудования. Не надо смеяться над данной формулировкой. Любое производство немыслимо без оборудования. А бронзовый век на дворе или иной, это детали. Без сомнения наше нынешнее оборудование так же будет казаться недостойным столь серьезного названия людям будущего, как нам гипотетическое бронзовое кайло.

Ну, а потом железо надо будет выплавить. А для этого нужна температура более тысячи градусов. Такую температуру не получишь из простых дров. Надо иметь древесный уголь. И еще надо знать, что в плавильную печь необходимо поддувать воздух. То есть, если обращаться к реалиям тех времен, иметь меха.

Для использования самородной меди такие средства не нужны. Ее можно переплавить в обычной печи. К необходимости повысить температуру плавки люди пришли, осваивая выплавку меди из медно-колчедановых руд. А также выплавляя олово. Применение древесного угля для нужд бронзовой металлургии было, возможно и не обязательно. Но, тем не менее, давало определеннее преимущества. А само открытие этой технологии было достигнуто эмпирически в процессе т.н. эволюционного этапа развития бронзовой металлургии.

Впрочем, определенное несоответствие в положении месторождений меди и полиметаллов и наиболее удобных для эксплуатации лесных массивов Первой империи могло стимулировать поиск возможностей поставок “концентрированного” топлива в виде древесного угля в центры древней металлургии.

Остается открытым вопрос о возможностях при том оборудовании добычи определенных типов железной руды. Многие авторы склонны помещать центры первоначальной металлургии железа в Германию или бассейн Среднего Дуная. В те места, где были расположены развитые металлургические производства в Средневековье. Но, заметим, в это время в упомянутых центрах уже добывались те же типы железной руды, что и в наше время. То есть, добыча которых требует наличия уже довольно хорошего оборудования – стальных кайл, молотков, зубил.

Нам кажется, что гораздо логичнее искать первые центры выплавки железа в местах распространения относительно мягких и рыхлых т.н. болотных руд. Эти руды, скопления обычной рыхлой “ржавчины”, легки для добычи. Они залегают практически на поверхности. Их легко черпать даже деревянными лопатами. Они сразу заметны по относительно яркому красно-бурому цвету на неярком внешнем фоне.

Впрочем, болотные руды были достаточно конкурентоспособны в качестве сырья для выплавки железа еще в позднем Средневековье. И даже позже. Напомним, знаменитые ножи, производимые в г. Ворсма в Нижегородской области ценились вплоть до Афганистана и Индии еще в ХVIII и начале ХIХ века. Между тем эти ножи производились из стали, полученной из соответствующих руд окрестных болот.

Аналогичные руды были сырьем для производства весьма популярных в раннем Средневековье мечей, произведенных в Западной Руси.

Тем более, есть все основания предполагать, что именно болотные руды стали первым сырьем для металлургического производства в начале освоения железа. Тогда, когда железного горнодобывающего оборудования еще не было.

Но этот момент делает ситуацию еще более интересной. Ибо болотные руды, или в чем-то аналогичные вторичные железные руды, образующиеся “из ржавчины” (да простят специалисты такие упрощения) в окрестностях скоплений железосодержащих плотных массивных горных пород, могут формироваться только в соответствующих ландшафтно-геохимических условиях.

Климат должен отличаться избыточным увлажнением, а ландшафты характеризоваться кислой средой. Но избыточного увлажнения нет нигде на территории Первой империи. И даже в приграничных районах Причерноморья. Реакция ландшафтной среды там в основном щелочная. Редко слабо кислая.

А среднегорья этих мест зачастую сложены известняками или известковыми породами, где среда имеет еще более щелочную реакцию.

Так что рыхлых, доступных, хорошо различимых вторичных железных руд и болотных руд в самой Первой империи и ее ближайших окрестностях не было.

Они были в первую очередь на Русской равнине и в Средней Европе. Но в Средней Европе таких руд было больше всего не там, где больше железосодержащих пород, а там, где эти породы сочетаются с повышенным увлажнением территории и отсутствием известняков. То есть можно предположить, что первые центры металлургии железа были в Центральной Европе не совсем там, где они располагались позднее.

И относительная перспективность этого региона для металлургии в самом начале освоения железа была не столь высока.

Очень интересно, что в европейских языках обозначение красного цвета, крови, а отсюда и кровного родства, имеет один корень со словом “руда”. В русском это “род”, “рудый” (то есть рыже-красный), “руда”. В английском красный “red”, а в немецком “rot”. Вероятно, красная вторичная железная руда была для европейцев символом руды вообще. Чтобы убедиться, что вторичная руда действительно ярко-красная, читателю-москвичу, например, стоит походить по берегам Москвы-реки в окрестностях Коломенского. Зрелище ярко-красного откоса из железистых песчаников на фоне зеленой травы очень красиво. А внизу у самой воды сплошные потеки ржавчины.

К счастью это не результат наличия некоей свалки. Это чисто природное явление. Кстати, напомним еще раз. Средневековая Русь не испытывала дефицита железа. Оно было свое из своих руд. Которых было достаточно для покрытия тогдашних потребностей страны.

Отметим еще один момент. Выплавка железа требует гораздо больше топлива, чем выплавка меди. Представим себе ситуацию, когда топоров еще мало. Они либо достаточно дорогие, бронзовые, либо каменные, тяжелые и довольно хрупкие. Такими много не нарубишь.

В этой ситуации критичным может стать даже породный состав деревьев. Конечно же, твердый дуб сейчас ценится гораздо дороже сосны или березы. Но когда надо заготавливать древесину на топливо, много древесины, каменным топорами, то, конечно же, лучше заготавливать ту же сосну. И отсутствие достаточно легко заготавливаемых пород дерева тоже может лимитировать развитие металлургии железа на самых первых этапах ее развития.

Но такого леса мало на юге, особенно на территории Первой империи, и много на севере. Так что и по этому критерию Русская равнина и северная половина Центральной Европы оказываются наиболее перспективными.

Таким образом, все естественнее предпосылки для начала железной НТР были именно здесь. И она произошла именно здесь. В болотистых районах западной половины Русской равнины и примыкающих с запада территориях с аналогичными ландшафтно-климатическими условиями.

Помимо неумолимой логики развития производства, есть масса других аргументов, доказывающих этот тезис.

В частности, нет сомнений, что самое первое в мире железо могло быть получено в рамках более или менее «массового» производства только из болотных руд. И это важнейшее событие цивилизационного развития не могло не отразиться в языке.

Но как раз связь между болотной рудой и железом зафиксирована только в славянских языках. «Железо» и «железа» исходят из одного корня. Но железа в древне славянских языках это не только железа в физиологическом смысле слова, это и комок, сгусток. Как раз комковатая структура, аналогичная грозди желез в организме характерна для болотной руды.

То есть только в славянских языках, в частности русском, понятие железа связано с самой ранней стадией освоения этого металла из болотных руд. И понятие железо относится к самым древним пластам русского языка. Понятие же руда в русском более позднее. То есть все понятия металлургии и рудного дела появились в русском после освоения железа. Железо было первым металлом наших предков. Но и сами они в свою очередь были первыми, кто освоил этот металл.

Более подробно и гораздо более научно корректно эти вопросы рассмотрены в книге академика Трубачева (О.Н. Трубачев «Этногенез и культура древнейших славян» М.: «Наука, 2003 – 486 с.).

Выводы Трубачева подтверждаются данными других наук. Так первые, самые ранние, следы производства железа, т.н. крицы (бесформенные болванки твердого губчатого железа со шлаковыми включениями) найдены на Русской равнине.

Разумеется, первые изделия из железа, а тем более стали, были редкими, эксклюзивными. Такими изделиями были мечи, которые на самых ранних этапах железной НТР клеймились индивидуально. Так вот известно 165, самых ранних, индивидуально клейменных мечей, которые хранятся в разных музеях Европы.

Из этих 165 мечей, имеющих надписи на клинках, 45 найдено в бывшем СССР (из них свыше 3/4 в западных регионах), 30 в бывшей ГДР, 19 в Финляндии, 11 в Польше. Итого 105 из 165. Или 2/3.

Все регионы этих находок совпадают с ареалом распространения болотных руд. Кроме того, большая часть этих находок локализована на землях древних славян. Напомним, кстати, что территория бывшей ГДР во времена начала железной НТР была заселена славянскими племенами лютичей и бодричей. Так что большинство первых мечей были изготовлены на землях славян или их ближайших соседей.

Для сравнения в ФРГ (без бывшей ГДР) найдено 12 таких мечей, Франции – 8, Англии -6, Норвегии- 4, Испании -1. (Данные взяты из книги: «Заговор против русской истории», Ефимов Н.Н. и др., М.: АНВИК, 1998 – 223 с.).

Кстати, мечи, это только одни из самых знаковых изделий из стали в то время. И если на Руси и ее ближайших окрестностях их найдено 45, а в Норвегии только 4, то становится понятным, почему викинги покупали кольчуги в Новгороде. Кольчуга еще более сложна в производстве, чем меч. И если уж мечей нет в достатке, то кольчуг и подавно не будет. А известный разбойник Рангар – Кожаные штаны после первой же попытки поразбойничать в новгородских владениях навсегда отказался от подобных затей. И начал успешно опустошать Англию. Там вооружение было и по качеству и по количеству таким же, как у викингов. Намного хуже и скуднее, чем на Руси.

Вдумаемся в эти факты. Мы еще и сейчас по самому большому счету живем в железном веке. С точки зрения цивилизационного развития освоение железа можно сравнить только с освоением огня.

Так вот у истоков этой цивилизационной революции стояли наши предки, жившие на северо-западной четверти и в центре Русской равнины. Именно эти покрытые болотами земли и были тогда мировым промышленным центром. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. В частности относительно высоким уровнем жизни и высоким уровнем свобод квалифицированного населения. И с развитием городов. Не удивительно в этой связи, что Русь называли «страной городов» – Гардарикой скандинавских саг.

В этой стране городов население было почти поголовно грамотное. Как последний остров этой городской культуры и цивилизации можно рассматривать Великий Новгород. С его берестяными грамотами, свидетельствующими о высочайшем, по тем временам, уровне образования населения. Ведь в цивилизации все связано – уровень грамотности, уровень производства, уровень жизни, уровень политических свобод и т.п.

Кстати, если смотреть на нашу древнюю историю с этих позиций, не удивительны некоторые гипотезы о том, что предки русских могли легко вторгаться на земли юга. С железным мечом против бронзового кинжала (а из бронзы нельзя сделать рубящего меча, он расколется) можно и до Этрурии дойти, и, соединив достижения железной металлургии с благодатностью местных земель, новую цивилизацию основать. Благо, не только силы, но и культурного потенциала для этого было достаточно на Руси.

Впрочем, рассмотрение этих версий не входит в наши задачи.

Да и, право, не в завоеваниях дело. По сравнению с таким вкладом в мировую цивилизацию, как железная НТР, меркнет все остальное, меркнет любое завоевание. А Русь был лидером в одной из двух (всего двух!) самых масштабных НТР в истории человечества. Большего никогда не достигала византийская наследница Россия. Как ни пыжилась, напрягая народные силы в бесконечных завоеваниях и догоняющих модернизациях.

Русь же никого не догоняла. Она была лидером. Мировым лидером. Вдумаемся в это, и гордо поднимем голову, салютуя истинной славе наших предков – мастеров и жрецов, настоящих сынов своих Богов.

К сожалению, после Батыева нашествия и установления самовластного единоличного правления Невского и его потомков – Калиты, Ивана III и Ивана Грозного Русь, превратившись в Россию, неуклонно теряла цивилизационный потенциал (если рассматривать этот потенциал относительно других современников в каждый конкретный период). Превращалась из страны мастеров, страны богато живущих городов в страну надрывающихся на холодных скудных нивах крестьян.

Окончательно городская Русь исчезла после разгрома Новгорода Иваном Грозным. Но даже после всего этого Россия долго жила на инерции своего первого и, увы, последнего цивилизационного рывка в своей истории, где она выступила мировым лидером.

После Батыева нашествия Михалон Литвин еще писал « … Города (москвитян) славятся разными искусными мастерами: они (поставляют) … мечи … и разное вооружение … (Цитируется по книге: С. Валянский и Д. Калюжный «Другая история Руси» М.: ВЕЧЕ, 2001 – 494 с.).

Потом металлургическая продукция все больше упрощается. Однако в производстве самого железа Россия лидировала в Европе еще долгое время. Во времена Петра I по суммарному производству чугуна и стали Россия шла наравне с Англией. То есть делила первое и второе места в соответствующем производстве в Европе. И еще даже в середине XIX века по экспорту железа и простейших изделий из него опережала такого известного экспортера металла, как Бельгия.

Но перед Батыевым нашествием Русь (вернее ее половина к северу от Оки) еще была страной городов, страной мастеров, одним из промышленных лидеров тогдашнего мира. И, кстати говоря, была страной, которая могла своим потенциалом изменить любую политическую конфигурацию в Европе и не только в ней.

3. Описание ТВД. Геополитическая ситуация к началу акции. Лес и Степь.

Итак, лесная часть Руси, земли с повышенным увлажнением, были перед Батыевым нашествием «страной городов». Именно этот факт является наиболее вероятным объяснением следующего феномена.

Степная и лесостепная часть Русской равнины имеют биоклиматический потенциал (учитывающий, плодородие почв, тепло- и влаго- обеспеченность) в среднем примерно в 2,5-3,0 раза больше, чем лесная зона. Однако хозяйственные центры и большая часть городов находились на неплодородном севере и северо-западе. Следовательно, экономическое преобладание Севера не могло базироваться на сельском хозяйстве. Оно базировалось на, если так можно говорить о временах Средневековья, промышленном производстве и сопровождающем это производство интенсивном товарообмене.

Кстати, напомним, что в те времена, когда самым удобным и экономичным видом транспорта в континентальных районах был речной транспорт, прорезанная густой сетью гораздо более многоводных, чем сейчас, рек, северная половина Русской равнины была идеальным регионом для развития торговли.

Совершенно логично в этой ситуации, что Юг был отнюдь не пристанищем кочевников. На Юге было выгодно заниматься всеми видами сельского хозяйства. Причем, ориентированного на обмен. Ибо массовый потребитель продукции был под боком – за Окой и за Днепром.

Поэтому упоминания о деревнях тех же половцев вполне естественны. Хозяйство Юга, хозяйство Степи базировалось на оптимальном сочетании земледелия и скотоводства. Которое было лишь в незначительной степени полукочевым.

Что касается структуры самого Юга, то всецело завися от сельского хозяйства, отдельные южные регионы имели хозяйственный потенциал, прямо пропорциональный потенциалу биоклиматическому. То есть наиболее богатыми, и соответственно, политически сильными, были земли к западу от Волги. А еще точнее, земли, непосредственно примыкающие с юга к границам северной Руси.

Например, биоклиматический потенциал юга Тульской области в три раза превышает соответствующий потенциал Заволжья в Саратовской области. Так что наиболее многочисленные «орды» можно было собрать отнюдь не за Волгой, а к югу от современной Тулы или средневековой Рязани.

С геоэкономической и геополитической точки зрения совершенно очевидно, что Север и Юг не могли не быть связанными в единый хозяйственный комплекс. Общеизвестный факт, что Новгород обеспечивался продовольствием с «Низу». То есть с гораздо более южных районов. Но ведь не за красивые глаза везли в Новгород продовольствие с Нижней Волги и Верхнего Дона. Значит, был встречный поток товаров. Разумеется, был.

Политические и культурные результаты этих связей проявляются, в частности, в двуязычии верхов и среднего класса, о чем есть многочисленные свидетельства, не отрицаемые ни традиционалистами, ни критиками официальной истории.

Кроме того, следствием этих связей являются многочисленные династические браки русских и «половецких» (вернее будет сказать «степных», или «южных») князей.

«А как же многочисленные войны с половцами и вообще, степняками?», - спросит иной читатель. А что, разве сами русские князья не воевали друг с другом постоянно? – вопросом на вопрос ответим мы. Но не только они. И степняки друг с другом постоянно враждовали.

Не будем утомлять читателя длинными цитатами и подсчетами походов разных участников друг на друга. Заметим лишь, что читающий эти бесконечные перечисления усобиц человек, тем более со свежим взглядом, не сможет выделить ни одного системообразующего признака, который позволил бы принципиально отделить походы половцев на Русь от междоусобных разборок русских князей и самих степняков друг с другом.

Кроме того, перед Батыевым нашествием вообще трудно найти «чистые» в отношении состава участников, военные кампании. Русские князья и степняки соединяются в различные коалиции, которые и бьются друг с другом.

Кстати, это нашло отражение и в описании битвы на Калке. Пусть мы и считаем эту битву полумифической, но нет дыма без огня. И для составителей этого мифа вполне естественно положение, когда русские князья в союзе с одними степняками («половцами») бьются с другими степняками («татарами»), на стороне которых, в свою очередь тоже воюют русские «бродники» во главе с христианином, воеводой Плоскиней.

Так что, мы бы не педалировали описание междоусобиц периода феодальной раздробленности. Это в порядке вещей для тех времен. И, что характерно, не препятствует принципиально хозяйственным связям. Хотя, разумеется, и тормозит их. Но, повторим, так в то время было везде.

Но, подчеркнем, до Батыева нашествия не было объективных геоэкономических предпосылок для непримиримого противостояния Леса и Степи, Севера и Юга.

Теперь посмотрим, как такая хозяйственная структура могла отразиться на военных аспектах междоусобиц, а затем и большой гражданский войны. Очевидно, Север, или Лес был лучше обеспечен оружием. А Юг, или Степь были более мобильны, ибо там было гораздо больше лошадей, да и часть населения все же вела полукочевой образ жизни, и была «легче на подъем».

Из такого расклада следует, что оптимальная структура любой военно-политической коалиции должна была бы включать в различных соотношениях и представителей Леса и представителей Степи. Что мы и наблюдаем при описаниях усобиц до Батыева нашествия.

У нас нет оснований считать, что эта оптимальная структура была нарушена при подготовке и осуществлении самого Батыева нашествия. Эти соображения, кстати, еще раз подтверждают, уже с совершенно другой стороны, что нашествие, чтобы иметь шансы быть успешным, должно было быть «смешанным».

Напомним, однако, непреложное правило военно-политических союзов. Ведущей силой в них всегда является более развитая и хорошо вооруженная сторона. Иной «поставщик коней и людей» может нести основную тяжесть боев. Но в итоге дирижирует всегда более развитый в промышленном плане союзник.

Так есть, так будет, так было в недавнем прошлом.

У нас нет оснований сомневаться, что так же было и во времена Батыя и Невского.

Так что «дирижером» был отнюдь не Батый, а его русские союзники.

4. Цивилизация, религия, политика. Международная обстановка вокруг Руси.

Рассмотрение Батыева нашествия под новым углом зрения не только интересно, но и довольно актуально. Ибо оно протекало в условиях довольно интенсивного этапа цивилизационного развития. А такие ситуации не часто встречаются в истории и поэтому всегда интересны в качестве возможных аналогий.

Мы не будем здесь рассматривать различные версии, касающиеся новой хронологии, которые только усилили бы наши тезисы. Ограничимся официальной версией истории.

Что же мы видим в цивилизационном плане? В 1066 году многие саксы при Гастингсе (в Англии) еще бьются каменными топорами. А уже в 1290-х годах гвозди и стальной плотницкий инструмент есть в каждом английском крестьянском хозяйстве. Начинается «революция мельниц», первый этап промышленной революции, в итоге закончившейся в ХХ веке построением индустриального общества.

Представьте себе, читатель, какова была интенсивность технического развития в то время. Если смотреть без исторического снобизма, то не меньшая, чем в период с середины XIX до третьей четверти XX века. В период, который мы сейчас прославляем как период самого интенсивного научно-технического развития.

Как в потоке такого развития меняются соотношение экономических потенциалов тех или иных регионов и стран?

Идет закат Византии. Она представляет собой конгломерат регионов, где природные ресурсы наиболее истощены многовековой экстенсивной эксплуатацией. Кроме того, Византия не вписывается в темпы «железной» НТР. Природных предпосылок для развития черной металлургии у нее нет.

Являясь прямой наследницей самых первых государств земли, всей череды империй Восточного Средиземноморья, Византия может только усиливать и усиливать эксплуатацию своих подданных. Иного империи не умеют. Об этом мы уже упоминали выше.

Однако «Все богатства мира поделены на две части, одна из них рассеяна по свету, другая сосредоточена в Константинополе». Так тогда говорили. Огромные ценности, наследство всех древних империй со времен Египта и Ассирии сосредоточены в Византии. Плюс давние традиции, как мы бы сейчас сказали, дипломатии и спецслужб.

С развитием черной металлургии начинают осваиваться плотные железные руды. Кайло и зубило делают возможным их добычу. И постепенно, наряду с Русью, металлургия развивается в Германии и Подунавье. Европа все ускоряющимися темпами начинает догонять Русь. И далеко позади себя оставляет Византию. Похоже, в то время Европа испытывала не только промышленный, но и демографический подъем. Ибо постоянно «выплескивала» в крестовые походы все новые и новые порции завоевателей и переселенцев. В основном активных молодых мужчин.

В то же время очень интересные процессы происходят на восточных окраинах территорий, в древности занятых первыми государствами. Там продолжает формироваться исламская цивилизация. Это очень интересное явление. Из всех единобожных, и, если называть вещи своими именами, тоталитарных, религий, ислам самый гуманный к своим адептам.

Это вполне объяснимо, ибо ислам создавали кочевники, то есть люди, изначально гораздо более свободные, чем создатели иудаизма и христианства. Это сочетание принципов свободы, или, точнее, народной самоорганизации и взаимопомощи, с имперским государственным и религиозным наследием (а ислам впитал в себя многое из наследия древних империй) делает ислам в иных ситуациях весьма конкурентоспособным по сравнению с христианством и иудаизмом. С помощью ислама смягчаются и обходятся многие тупики имперского развития.

Иногда кажется, что ислам вообще решает все проблемы развития. Но это заблуждение. Ислам «спасает» имперскую модель на определенных этапах. Но сама эта модель в итоге тупиковая.

И это определяет слабые стороны ислама. Эта цивилизация почти неспособна к стимуляции научно-технического прогресса. И максимум на что годна в данном направлении, это к организации догоняющей модернизации.

Здесь нам необходимо сразу же разъяснить свою позицию для русского политизированного читателя. Автор отнюдь не поклонник ислама. И единобожных семитских религий вообще.

У нас, русских, есть свои Боги. И главный из них – Первый Кузнец Земли, Сварог, подаривший миру железо.

Кроме того, являясь убежденными прогрессистами, мы не можем восхищаться религиозной моделью, не имеющей никаких цивилизационных перспектив.

И, разумеется, мы понимаем все те угрозы для русского народа, которые исходят из регионов, исповедующих ислам.

Но, в этой ситуации тем более необходимо объективно оценивать потенциал возможного противника. И просто преступно из соображений примитивной агитации не видеть сильных сторон этого противника. А у ислама как раз есть сильные стороны. Это опора на народную самоорганизацию.

Что мы и констатируем в нашем исследовании. И если арийцы хотят превзойти исламские народы в борьбе за свою землю, то при построении арийских религиозных систем, необходимо создать еще более сильную структуру народной самоорганизации. Только и всего.

Мы понимаем, что в настоящем разделе наши рассуждения носят поверхностный характер. Но в рамках нашего жанра мы не можем утяжелять изложение. А затрагиваемые вопросы таковы, что если относиться к ним с должным вниманием, то их корректное изложение заняло бы объем, больший, чем вся наша книга.

Многое было бы более понятным читателю, если бы он ознакомился с нашей книгой «Свои и чужие». Впрочем, и там затронуты не все вопросы по данной проблеме, упомянутые здесь.

Итак, ислам предлагал свой компромисс в вопросе сохранения имперских структур. А вступающая в модернизацию Европа свой. И проявлением этого компромисса было усиление и развитие католической церкви. Католицизм, ставший основой европейской цивилизации – это идейное и религиозное обоснование попытки примирить имперские структуры и прогресс.

В результате имперские структуры были сильно ослаблены. Католическая церковь вела свою паству по пути, закончившемся в итоге построением современных национальных государств, реализовавших НТР.

И опять для русского политизированного читателя. Автор не поклонник католицизма. Но это не отменяет необходимости объективно оценивать его сильные стороны. А эти сильные стороны как раз и состоят в том, что католическая церковь была на равных с государственной бюрократией. В отличие от православия, которое всегда было не более, чем лакеем любого государственного механизма.

И именно эта «биполярность» власти в католическом мире в итоге и дала возможность для цивилизационного маневра. А в остальном христианские попы любого толка друг друга стоят.

Но в развитии сложных систем на переломных этапах эволюции зачастую бывают важны очень малые различия в тех или иных факторах. И эта самая малость и дала католическому миру, и миру протестантскому, возникшему внутри католицизма, пойти по пути построения национальных государств.

А современное национальное государство, как мы неоднократно писали, так же похоже на империю, как выдрессированная собака на бешеного волка.

Но вот кто хотел бы сохранить бешеного волка имперской государственности любой ценой, так это византийское православие. Никакого компромисса с народом, никакого компромисса с прогрессом. Только голое оболванивание и устрашение. Откровенное лакейство перед любой властью. Плюс многовековой опыт самых подлейших интриг.

Именно этот опыт подсказывает византийской верхушке, в том числе верхушке церковной, решение - в конфликте исламского и католического мира стать на сторону ислама. Император Исаак вступает в тайный союз с властителем Востока Саладином и препятствует продвижению крестоносцев во время третьего крестового похода.

Заметим, это был не временный тактический маневр, а стратегический выбор. Представление о некоторой степени общности православия и ислама после этого долго бытовала в сознании населения Византии. Именно этим, кстати, некоторые исследователи объясняют столь вялое участие православного населения Константинополя в защите своего города от турецкого штурма в 1453 году. Оно воспринимало этот штурм как «разборку между своими».

Более того, определенные тенденции сближения византийского православия и ислама позволили известнейшему историку и мыслителю А. Дж. Тойнби утверждать, что после взятия Константинополя турки поначалу пытались даже объединить православие и ислам в единую религию (А. Дж. Тойнби «Постижение истории», перевод с английского М.: АЙРИС ПРЕСС, 2002 – 238 с.).

Разумеется, официозное православие эти утверждения не приемлет. Однако не на пустом же месте уже в наши дни возникли идейные построения иных деятелей, группирующихся вокруг газеты «Завтра» о православно-мусульманском единстве?

Нет дыма без огня, господа. И во всем этом «что-то есть».

Но посмотрим на подобные тенденции не из нашего благополучного далека, а глазами людей тех лет. Если отбросить частности, крестоносцы с боями продвигаются в Палестину, где христиане терпят поражения, и единоверцы с тоской и нетерпением ждут подкрепления с Запада.

А в самой Палестине идет война на уничтожение. Победители (с той и другой стороны) зачастую истребляют население противника. Не буду приводить здесь все примеры подобного рода. Упомяну лишь поголовное уничтожение христианского населения Яффы мамелюками во времена восьмого крестового похода.

И вот в такой обстановке «христианский» Константинополь поддерживает мусульман в борьбе с крестоносцами. Есть от чего впасть в ярость. Ведь это удар в спину, неожиданный от тех, кого считают «братьями по вере». Именно это подлое предательство и стало причиной последовавшего резкого охлаждения между католиками и православными. До сих пор это охлаждение носило довольно отвлеченный, «теоретический» характер. А теперь стало реальным.

Именно это двуличие Византии и побудило европейцев в четвертом крестовом походе разгромить ее, взять Константинополь и организовать на землях западной части империи т.н. Латинскую империю.

Можно резонно задать вопрос, почему же Русь, согласно официальной версии бывшая тогда православной, обладая таким могучим потенциалом, не вступилась за Византию?

Может быть потому, что не была к тому времени православной?

5. А была ли Русь православной. Еще раз об организаторах кампании.

Сразу успокоим впечатлительного читателя. Разумеется, была. Конечно, была. В том то и дело, что была. И позиции православной церкви были на Руси весьма прочны.

Но … недостаточно прочны. Во всяком случае, недостаточно прочны, чтобы поднять Русь на помощь Византии. С некоторой натяжкой можно даже назвать тогдашнюю Русь чуть ли не светским государством с очень широкой веротерпимостью.

Невероятно? Но ведь именно такой осталась западная часть Руси, не попавшая под власть потомков Невского. Часть ставшая основой Великого княжества Литовского и Русского. Княжества, где до унии с Польшей сосуществовали православие, католичество, различные формы арианства (одна из версий христианства, чуждая как православию, так и католичеству) и даже язычество.

Кстати, согласно традиционной истории арианство исчезло еще в IV веке, но по последним данным различные его варианты было широко распространены в Литве и Белоруссии вплоть до XVII века (Д. Калюжный, Я. Келлер «Другая история Московского царства», М., 2005).

Почему мы должны считать, что это княжество, где государственным языком был русский, как-то «по-новому» организовалось после Батыева нашествия и ликвидации Руси? А может все гораздо проще. На этой территории все осталось так, как было до Батыева нашествия на всей Руси.

Вот это гораздо более логично и правдоподобно. Именно поэтому в православной по большей части Руси, где церковь, тем не менее, не обладала монополией на духовную власть, невозможно было поднять всех князей на некий аналог крестового похода в интересах Византии. Как это делал папа Римский, поднимая европейских королей, баронов и рыцарей в поход на помощь христианам Палестины.

И такое положение церкви на Руси было вполне закономерно. Ибо считать, что монополия византийского православия была установлена на Руси сразу со времен князя Владимира большое заблуждение, старательно культивируемое официозным православием уже после Батыева нашествия. Но на самом деле все было не так однозначно.

Летописную сказочку о выборе веры Владимиром вообще не стоит рассматривать. Она полна нелепостей, нелогичностей, анахронизмов и нестыковок. Обо всех них можно прочитать у А. Бушкова в многократно цитированной выше книге.

Мы, же, следуя жанру исторического детектива, начнем с того, что есть много косвенных доказательств, что первоначально, во всяком случае, при Ольге, Русь крестилась по католическому образцу. Много этих доказательств приведено в цитированной ранее книге С. Валянского и Д. Калюжного. Кратко перечислим их:

1. Русский перевод Библии носит явные следы того, что сделан не с византийских, а латинских оригиналов. Так, например, в византийских и греческих оригиналах отсутствует третья книга Ездры. Она есть только в латинской Вульгате и русском православном варианте Библии. Кроме этого очень значимого аргумента упомянутые авторы приводят и много других. Не станем их повторять. Нам, по большому счету, достаточно было бы и одного этого. Впрочем, повторим несколько наиболее весомых доказательств подобного рода.

2. В 1634 году папа Урбан VIII канонизировал Владимира Крестителя. Акт беспрецедентный по отношению к православному святому.

3. В русском языке осталась масса церковных терминов, имеющих не греческий или византийский, а латинский прообраз. Это слова поп, крест, алтарь, церковь и т.д.

4. Счет месяцев на Руси латинский, а не греческий. Октябрь, например, у нас по названию восьмой месяц. Значит, Новый год приходится на первое марта. Как это было у католиков в те далекие времена.

Кстати, весьма темная история с направлением из Германии в 961 году бенедиктинского монаха Альберта в Киев на должность «русского епископа». Православные историки педалируют тот факт, что миссия Альберта не увенчалась успехом. Но их оппоненты педалируют другой аспект интриги. Альберт был приглашен в Киев.

Так что не все так однозначно с принятием христианства на Руси.

С другой стороны есть много доказательств, что исходно Русь приняла христианство от Охридской патриархии. Из Болгарии. А между тем, во времена Владимира Крестителя в Византии и Болгарии были разные версии православия.

Доказательства подобной версии приводятся в книге Й. Табова «Когда крестилась Киевская Русь», Санкт Петербург: Издательский дом Нева, 2003 – 391 с. Вкратце они сводятся к следующему:

1. Построенная Владимиром Десятинная Церковь через 50 лет освящалась во второй раз. Так поступали только с церквями, построенными еретиками. А с точки зрения византийского православия, болгарская церковь времен Владимира была еретической.

2. Есть основания полагать, что последняя жена Владимира Анна была не родной, а двоюродной сестрой византийских императоров и болгарской царевной. В ряде летописей ее прямо именуют «болгарыней». Но тогда Анна, которая по преданию способствовала крещению Руси, лоббировала бы болгарский вариант этой акции.

3. Первые церкви на Руси построены в болгарском архитектурном стиле. В частности Десятинная церковь почти в точности повторяет Переславский собор. В самой Болгарии после ее завоевания Византией подобные церкви в основном были разрушены как еретические. Стиль собственно византийских церквей совершенно иной.

А кстати, почему «татары», а вернее войска Невского разрушили Десятинную церковь в Киеве, а в других местах церкви и монастыри брали под охрану? Не потому ли, почему соответствующие церкви византийские ортодоксы ранее столь же ревностно разрушали в Болгарии.

Все сходится. Инициированное и профинансированное ортодоксальным византийским православием, Батыево нашествие именно так должно было обращаться с одним из последних памятников еретического характера. Видно, повторного освящения в 1037 году с учетом новых условий оказалось недостаточно.

Однако, самый интересный, по нашему мнению, факт, сообщаемый Табовым – это сведения об арианских церквях. Напомним, арианство первоначально господствовало в Византии. Потом его победило ортодоксальное православие. Но многие подданные Византии остались арианами. Например, императорские гвардейцы-готы.

Так вот, арианские церкви отличались следующими особенностями. Они строились из белого камня и кирпича. И не белились снаружи. Сочетание красного и белого цветов очень эффектно смотрелось в наружной отделке арианских церквей. А для усиления внешних эффектов некоторые элементы церквей снаружи покрывались полосами черно-золотого орнамента.

Но, согласно византийским взглядам, это было несовместимо с церковной архитектурой. И арианские церкви после торжества византийского православия разрушались. Или, если это было совсем уж нецелесообразно, забеливались снаружи.

Каково же было наше удивление, когда мы узнали, что церкви в резиденции Ивана Грозного в Александровской слободе были построены как раз из красного кирпича и белого камня и окантовывались снаружи на разных уровнях черно-золотыми бордюрами.

Забелена эта красота была уже после Ивана Грозного!!! При Романовых. Как говорят теперь, смущаясь, экскурсоводы «в целях экономии краски для поддержания бордюра».

Не значит ли это, что еще Грозный был арианцем?

Оставим это за рамками настоящей книги. Хотя в данной связи нельзя не упомянуть известную фразу Грозного, сказанную его православным критикам: «Какая вера правая один Бог ведает. А нам о том знать не дано». Впрочем, чем меньше экзотики в любых построениях, тем эффектнее смотрятся самые неожиданные выводы из самых обычных посылок.

А о том, что на Руси еще очень долго сохранялись следы (в том числе и материальные) ранее одновременно сосуществовавших и функционирующих разных христианских конфессий, пример в виде церквей Александровской слободы говорит весьма убедительно.

Но не только в виде церквей Александровской слободы сохранились следы господства арианства на Руси. Ибо даже в самой «Повести временных лет», в той самой летописи, которая многократно редактировалась православными попами, сказано, что символ веры, произнесенный князем Владимиром не православный, а арианский (!!!) «Сын же подобосущен и собезначален Отцу».

Православная доктрина утверждает, что не подобосущен, а единосущен.

Больше, как говориться, добавить просто нечего.

Исходя из всего вышесказанного, мы делаем следующий окончательный вывод.

До Батыева нашествия на Руси одновременно функционировали разные христианские конфессии. Византийское православие было наиболее распространенным вариантом христианства. Но не единственным, и далеким от монополии на духовную жизнь. Более того, оно укоренилось на Руси далеко не первым.

После же Батыева нашествия византийское православие становится единственной религией собственно на Руси. Но многоконфессиональность остается на не занятой Батыем и Невским западной части Руси, на территории Великого княжества Литовского и Русского.

Еще раз зададим все тот же вопрос. В чьих интересах подобное установление религиозной монополии православия в России?

В интересах византийского православия и ортодоксальной православной церкви на самой Руси.

Именно они главные инициаторы Батыева нашествия.

6. План и ход кампании. Объяснение первых странностей.

Итак, остатки Византии после взятия Константинополя крестоносцами в 1204 году, консолидируются в так называемую Никейскую империю, небольшое государство на северо-востоке Малой Азии. Главным врагом этот остаток империи считает католический Запад.

У византийцев остаются гигантские богатства (есть основание считать, что их успели вывезти перед взятием Константинополя), дипломатическая сеть и агентурная сеть спецслужб, говоря современным языком. Сильной стороной этой недобитой империи является ее право выступать от имени византийского православия. Константинопольского патриарха при этом можно объявить «пленником» крестоносцев.

И все. Больше сильных сторон у этой наследницы Византии нет. Ибо армия Никеи слаба, население истощено, производственный потенциал ничтожен.

Следовательно, необходимо нанести удар по противнику Никеи, используя те возможности, какие есть в наличии. Где лучше всего это делать? Разумеется не на границе западного и византийского мира и не своими слабыми военными силами, уже разгромленными католическим Западом. Бить католический Запад лучше в самое сердце чужими руками. Для этого надо, используя деньги, дипломатию и агентуру искать исполнителей на самом Западе и на его границах.

Лучше всего, чтобы этих исполнителей было несколько. Есть ли таковые в Европе?

Есть. Это Фридрих II Гогенштауфен. Потомок враждовавшего с папой германского императора Генриха VI. Отлученного, кстати, от церкви. Так что вражда с папой у Гогенштауфенов, что называется, наследственная. Кстати, Генрих, а затем и Фридрих враждуют с городами и опираются на знать. То есть в стратегическом плане «классово близкие» византийщине.

Но Фридрих пока только король (с 1212 года). А императоров в Германской империи (вернее Священной римской империи германской нации) выбирают владетельные князья. А любые выборы стоят немало денег. Между тем батюшка Фридриха поиздержался в третьем крестовом походе.

Но … в 1220 году Фридрих становится императором. Деньги откуда-то появились. Уж не из Никеи ли?

Но силенок бороться с папой в одиночку у Фридриха маловато. Нужен еще один союзник, который бы нанес удар с другой стороны. Не попробовать ли раскачать Русь с помощью Никеи?

Вероятно, первая мысль об этом и эскизный план интриги возник именно тогда. И в … 1223 году (почти сразу после избрания Фридриха!) состоялась репетиция Батыева вторжения. Полулегендарная битва на Калке. История с этой битвой темная, противоречивая и непонятная. Многие историки-альтернативщики любят ее подробно анализировать. Мы этого делать не будем.

Для нас важно всего два момента, которые трудно оспорить в любой из версий истории. В 1223 году, сразу после не совсем логичного и объяснимого триумфа Фридриха, произошло нечто, похожее на попытку Батыева нашествия.

Попытка не удалась. Возможно, потому, что была предпринята экспромтом, без достаточной подготовки. Можно сказать, шаблонно. «Татары» и бродники были собраны летом, когда можно ожидать активизации любых авантюр из Степи. Сама кампания проведена на территории той же Степи. И хотя согласно официальной версии объединенные силы русских и половецких князей были разгромлены, «татары» почему-то после такой блестящей победы …. отступают за Волгу. И по некоторым данным на переправе их сильно треплют … «татары» казанские. Извините, не татары, а волжские булгары. В общем, все непонятно и неправильно.

Да и начало кампании очень коряво. Сборное «татарское» войско еще в степи разодралось с «половецкими» князьями. Потеряно время, расконспирирована агентура влияния. В общем, за такое планирование военно-политических провокаций в приличных разведшколах ставят незачет.

Да, господа из Никеи. Это вам не выборы в Европе покупать на корню. Понадеялись на деньги. А деньги на Руси тогда решали далеко не все. Это вам Белая арийская Русь. Русь мастеров и рыцарей. А не Россияния образца 2004 года. Но ничего, потерпите. Вы еще превратите чистую честную Русь в коррумпированную Россиянию. Надо только не спешить и получше подготовиться.

Наверное, все это поняли в Никее. И подготовились гораздо основательнее.

В 1237 году силы вторжения были собраны зимой перед самыми границами Руси. Среди русских княжеств и князей было найдено «слабое звено» – владение потомков Всеволода Большое гнездо, «социально близкого», который хотел установить византийщину на Руси по собственной инициативе. В самой семейке его потомков нашли наиболее сговорчивых младших членов, согласных ради неограниченной власти продать родного брата. В прямом смысле этого слова.

Совершенно очевидно, что и русскую церковь побудили активнее участвовать в проекте. Вернее сделали основным его партнером внутри Руси.

Откуда могла начаться атака на Владимиро-Суздальскую Русь? Лучше всего, конечно с востока. Ибо на первый взгляд, можно найти среди булгар много врагов Владимирского княжества. Уж очень часто оно воевало с Булгарией.

Но, как показал опыт Калки, шаблонные решения на Руси к успеху не приводят. Булгары, непримиримые противники проекта. Курьезно, но «татары» противники проекта установления «татарского ига»! Они уже раз после Калки изрядно потрепали предшественников Батыя.

А главное, в Волжской Булгарии не столь влиятельно византийское православие. В Булгарии можно увязнуть. Так же как увязли в половецких княжествах в 1223 году. Кстати, не потому ли, что там было не так много христиан византийского толка? Степняки были язычниками, христианами-несторианами, и христианами-арианцами.

Поэтому армию вторжения решено собрать в степи у самых границ Руси. Между половецкими землями и землями Рязанского княжества. На «ничейной нейтральной полосе» Зимой жизнь в степи не то, чтобы совсем замирает, но заметно снижает активность. Зимняя степь, где люди сидят по зимним стоянкам, что ночной город, где люди не показываются на улицы из домов.

А южная граница Рязанского княжества это к тому же не обычная граница. Это граница собственно Руси и Степи, «половецких», или казачьих, или как кому будет угодно называть, земель. На таких границах в Средневековье, в «мертвый сезон» вообще полное затишье. И можно незаметно собрать довольно большую силу.

Правда, ее надо сразу бросать в бой. Иначе нечем станет кормить коней и людей.

Вероятно, это было самой трудной задачей. Незаметно, отдельными группами, обходя крупные населенные пункты, собрать «орду». Но на этот раз все было продумано максимально тщательно. Византийских денег, наверное, было дано не меряно. И все маргинальные элиты Степи были консолидированы.

Кроме того, коль скоро православная церковь была «в деле», очевидно при сборе сил Орды не последнюю роль сыграли православные монастыри юга Руси, как некие базы. Можно дискутировать о том, как много было этих монастырей на границе Степи и Рязанского княжества, но они, несомненно, были, и идеально подходили в качестве баз при сборе Орды.

Итак, Орда была собрана и немедленно обрушилась на Рязань. Ярость штурма Рязани Батыем вполне объяснима. Не удайся этот штурм и проект провалится. Армия разбредется. А вооруженные силы уважающих себя степных князей уничтожат разбегающийся сброд. Как это сделали булгары после Калки.

Но Рязань пала. Наверняка к этому приложил руку и рязанский епископ, который остался жив здоров после рязанской резни и благополучно «покинул град». Вы можете себе представить читатель, что, например, после окружения и взятия Киева немцами в 1941 году, когда было уничтожено все военное руководство окруженной группировки, некий первый секретарь Киевского горкома КПСС «благополучно покинул град»?

Автор подобного безобразия представить себе не может. А если бы подобное случилось, мы бы сказали что этот первый секретарь – немецкий шпион. Вот и рязанский первый секретарь, пардон, епископ, обычный батыев шпион.

Однако рязанские князья в проекте не участвовали. И потому княжеская семья погибла.

Получив в свое распоряжение рязанские запасы фуража, продовольствия, а также трофейное вооружение, Батыева рать устремилась на север. Поведение великого князя Владимирского в этой обстановке весьма противоречиво и непонятно. Еще можно понять, почему он не пришел на помощь Рязани.

Хотя уже это весьма двусмысленно, если придерживаться официальной версии. Уж на что Черниговское княжество дальше, а и то оттуда поспешил на помощь Рязани отряд Евпатия Коловрата.

Когда я пишу эти строки, у меня сжимает горло. Коловрат, языческий знак Солнца. И воевода с таким именем спешит на верную смерть. Он идет бить сброд, собранный на грязные византийские деньги. И изрядно треплет Батыево воинство. Эх, если бы вся Русь тогда состояла из Коловратов. Которые бы, сражаясь под этим арийским солярным знаком, не допустили бы имперскую грязь на нашу чистую Русь.

Но, византийское православие уже изрядно отравило Русь. Она ослабла и не может должным образом сопротивляться. Вот и великий князь Владимирский Юрий. Вероятно, он отчасти посвящен в проект. На помощь Рязани не приходит. Может быть, вообще ему что-то обещали? А потом «кинули»?

Поэтому он весьма удивлен темпами продвижения Батыева воинства, а главное, его маршрутом. Еще бы, теперь на землях Владимирского княжества Батыю помогает и церковь и агентура братца Ярослава. Батый идет по Владимирской земле, как на параде, продвигаясь не куда-нибудь, а к самой столице Юрия, городу Владимиру.

При этом Батый не спешит признать права Юрия и вообще не демонстрирует благость своих намерений в отношении него. Юрий в замешательстве. Он в панике покидает Владимир. Потом шлет на подмогу городу отряд из трех тысяч воинов. Отряд к городу не пробился. Юрий мечется. Вероятно, понимает, что предан, и находит свой конец на реке Сить.

Тоже мутная история. На этой реке вроде бы была битва Юрия с Ордой. Но князь убит … собственным дружинником! Так что это, возможно, не столько битва, сколько измена собственного войска перед лицом врага.

А почему бы и нет? Войско Юрия православное. И его православные воины в нужный момент послушали попов, а не князя.

Еще как правдоподобно! И имеет аналоги. Так, многие историки с недоумением описывают разгром 4-х тысячным отрядом войск Ивана III 40-тысячной новгородской армии на р. Шелоне. И говорят что-то типа, вот ведь как царские москвичи превосходили демократических новгородцев.

А на самом деле все было гораздо проще. Попы сагитировали новгородскую конницу (ударную силу тех времен) не участвовать в битве. И неожиданно подставили новгородскую пехоту под удар московской конницы. Что и решило исход дела.

Может быть, что-то подобное было и на Сити? Вполне правдоподобно.

Не будем анализировать известные из истории детали поведения Юрия. Но, если посмотреть на них в самом общем плане, то сразу видно, что это не поведение опытного правителя, а поведение человека, которого «кинули». Причем, кинули люди, которым он должно быть доверял.

Не доверяй кому не надо, княже. Ты же правитель, должен разбираться в людях. В ваше время и при вашей специальности профессиональная непригодность заканчивается печально.

Итак, Юрий убит. Но … вполне по-человечески похоронен во Владимире. Сам Владимир, конечно же, разорен, но не уничтожен так же тотально, как Рязань. Нет и таких же, как в Рязани душещипательных описаний гибели княжеской семьи. Все это говорит, что рязанские князья – это враги нашествия, а Юрий – обманутый «в интересах дела» один из его организаторов или пассивных сообщников.

Итак, княжество покорено в рекордно короткие сроки. Поразительно, но чем больше города, тем слабее сопротивление. Но это поразительно только на первый взгляд. На самом деле, чем больше города, тем больше там церковников, которые являются агентурой Батыя и Ярослава. Кроме того, вероятно, в больших городах Ярослав смог организовать еще и свою агентуру из служивых маргиналов. Которых он и его потомки будут всячески возвышать.

В малых же городах, даже в своем родном княжестве, такую густую сеть агентуры трудно создать. Но это не важно. Имея базы в больших городах, и поддержку православной церкви, Батый завоевывает Великое княжество Владимирское почти мгновенно.

Монастыри, церкви и православное духовенство берутся под охрану. Напомним, это признается всеми. Но господа традиционалисты объясняют это «веротерпимостью» татар. Ох, господа, господа. Что же эта поразительная веротерпимость куда-то делась через три года, во время рейда Батыя по Европе?

Что же касается взятия под строжайшую охрану церквей и монастырей, то это очень напоминает приказ по союзной, интернациональной армии в отношении союзника в тылу врага. Столь важный участник операции должен быть соответственно прикрыт. И, не надеясь на догадливость и ответственность командиров младшего и среднего звена, им громогласно открыто приказывают защищать данные объекты. А не просто «оставить в покое» или «воздержаться от грабежей».

А пока малые города возросшая армия Батыя просто берет штурмом. Дело в том, что теперь, при поддержке Ярослава и присоединения к орде его людей, армия вторжения стремительно растет. И руководство операцией может позволить разделение ее на отдельные отряды, которые, базируясь на покоренные крупные города, берут более мелкие города, штурмуя их превосходящими силами.

Факт присоединения нового пополнения и роста «татарской орды» сквозь зубы признается традиционалистами. По их мнению, это полупленники полусолдаты. Нечто вроде средневекового штрафбата. Но альтернативщики жизнерадостно вопрошают, не слишком ли велик этот «штрафбат», который после покорения Владимирского княжества, похоже, составляет уже большинство Батыева войска.

Да что там «штрафбат»! Имеются данные, что даже личная стража Батыя состояла из русских воинов. (А.В. Полюх «2013 год. Воспоминания о будущем» М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005 – 284 с.).

Впрочем, об этом пишет не один А. Полюх. Гораздо более уважаемый исследователь Л.Н. Гумилев упоминает о «русской гвардии» Батыя практически во всех своих работах, где он затрагивает проблему Батыева нашествия и татарского ига.

Вполне правдоподобно и логично. Фиктивный руководитель и наемный участник проекта Батый должен был находиться под неусыпным присмотром представителей «ответственного исполнителя», каковым был сначала Ярослав, а потом Александр Невский.

Симптоматично, что имеются даже косвенные данные о том, что существовало некое «письмо Батыя» Невскому, где Батый просит его взять на воспитание своего сына и сделать из него настоящего воина. (А.В. Полюх «2013 год. Воспоминания о будущем» М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005 – 284 с.).

Видно впечатлили Батыя приставленные к нему телохранители, этакие «особисты» Невского.

Кстати, еще одно яркое опровержение татарского «ига» и «завоевания». Вдумайтесь, читатель, «победитель» просит «побежденного» о воспитании «настоящего воина» из его сына?! Значит, никакой он не победитель, а младший союзник, который с уважением просит о такой услуге союзника старшего.

Однако, вернемся к нашему изложению. Само «батыево» войско уже воюет типично по-русски, умело маневрируя в зимних условиях по замерзшим рекам и, зная, где находятся ближайшие базы снабжения.

Однако, надо идти дальше. В Новгороде правит сын Ярослава Александр. Будущий Невский. И армия спешит в новгородские земли, чтобы повторить владимирский опыт.

Но тут случается первый сбой в дотоле безупречно идущем проекте. Маленький городок Новгородской земли Торжок сопротивляется две недели. Становится очевидным, что в землях свободного Новгорода владимирские схемы не проходят. Сын Ярослава Александр, выборный князь Новгорода не сумел создать дееспособной агентуры. А влияние византийской церкви в максимально развитом, свободном Новгороде не столь велико.

А может в Новгороде вообще церковь пока не византийская? Ведь вплоть до Ивана Грозного, то есть еще 350 лет Новгород будет источником всяческих «ересей». Наверное, именно так. И руководство операцией видит, что без значительной поддержки в тылу противника, батыев сброд, даже пополненный владимирцами и суздальцами не столь уж боеспособен. Тем более, что новгородцы не так давно в 1216 году при Липице весьма успешно били войска владимирских князей. Били так, что потом продавали пленных, дешевле, чем овец, по две ногаты (что-то типа более поздней копейки) за голову.

А между тем, уже имеется прецедент действий в тылу черниговского отряда Коловрата. Надо поворачивать назад и крепить тыл со стороны Чернигова. Именно этим, а не мифической распутицей, которая в те годы наступала не раньше апреля (а батыево войско прекратило движение на Новгород в начале марта) объясняется «стоп-приказ» по армии вторжения.

Однако не все так просто. Александр сохраняет власть в Новгороде. Очевидно, он не засветился в качестве агента влияния Батыя и своего собственного отца. И вполне оправданный с военной точки зрения интересами как раз Батыя и Ярослава поворот на юг, Александру, скорее всего, удается приписать собственным дипломатическим талантам.

Здесь лежат истоки мифа о его гениальных дипломатических способностях. Весьма грамотный, кстати, ход с точки зрения руководства проекта. В самом деле, свой человек, пользующийся доверием у новгородцев, очень нужен. С другой стороны, новгородцы не знают того, что знает Ярослав и Батый. Они не могут оценить их реальные силы. И не могут оценить степень опасности Батыя для себя. Как и не могут оценить степень свой угрозы для самого Батыя.

В этой ситуации чисто информационной войны византисты в Новгороде не столь уж малосильны. Если не можешь открыть ворота врагу, то хотя бы слух запусти. А вот это как раз в их силах - способствовать созданию мифа о том, что «непобедимые» татары (всей массой не могшие две недели взять маленький Торжок) обошли Новгород стороной только благодаря дипломатическим талантам Александра.

Итак, Александр контролирует Новгород, обеспечив его нейтралитет. Для Батыя и Ярослава этого пока достаточно. Отметим, что этого больше, чем достаточно. Опыт Торжка, опыт Коловрата и последующий опыт Козельска и Смоленска говорят о том, что если бы новгородская рать была спровоцирована на выступление, у Батыя и Ярослава были бы крупные проблемы.

Итак, Ярослав и Батый идут в земли Черниговского княжества.

Подчеркнем это. Именно Ярослав и Батый. А не наоборот. Просто поразительно, как умеют наши идейные «патриотические» историки в упор не видеть фактов, которые известны даже вопреки многовековой поповской и имперской цензуре.

Ибо согласно даже официозной истории, как только Батый ушел в свой поход на Запад, Ярослав пошел в поход на земли Михаила Черниговского. Взял город Каменец и пленил жену князя. Сам же Михаил сумел пока избежать плена.

Так что, координация действий Ярослава и Батыя прослеживается с первых же месяцев ордынского вторжения на Русь.

Кстати Черниговское княжество это отнюдь не нынешняя Черниговская область. Восточная граница княжества проходила по известной подмосковной речке Лопасне. Всего в 77 километрах к юго-западу от Москвы.

И тут случается новый сбой в проекте. Маленький городок Черниговского княжества Козельск орда осаждает 7 недель. Сброд снова показывает свою недееспособность, если не имеет в тылу противника агентуры. Если об этом узнают другие потенциальные жертвы, сопротивление возрастет многократно. Поэтому Козельск берут, не считаясь с ценой. И уничтожают.

И, кстати, вот теперь распутица действительно в разгаре. Пора завершать первую фазу кампании.

Согласно официальной истории, Батый уходит «в степи». Полная чушь, кстати. Очередная чушь официальной версии. В разгар распутицы он никуда не может уйти в принципе. Тем более, навстречу распутице, на юг. А если бы и мог, то не ушел бы, имея за спиной врагов. Если «штрафбат» уже превышает собственное войско.

И Батый просто отходит (кстати, пятясь от распутицы) на северо-восток на базы в княжестве, где теперь правит участник проекта, Ярослав. Приведя в порядок, и еще пополнив владимирцами, суздальцами и рязанцами войска, он начинает поход на Чернигов, Киев и Карпаты.

Очень интересен анализ этой кампании. Крупные города Киевского и Черниговского княжеств берутся легко. Иные аналитики склонны объяснять это разорением Киевского княжества в результате усобиц. Но такое объяснение не проходит. Усобицы были везде. Но сдаются почти без боя почему-то только крупные города, где сильно влияние византийского православия. В Киевском и Черниговском княжестве оно преобладает. И огромный город Киев, где, кстати, несколько сот церквей, сдается в три дня.

А вот города Галицкого княжества, князь и король (единственный в истории Руси) Даниил постоянно лавирует между католичеством и православием, и держит византийских попов на коротком поводке, не сдаются. И «татары» терпят там поражения. В итоге сопротивление Даниила все же сломят объединенными силами всей, попавшей «под иго» Руси (нет, уже России). Но это будет через несколько лет.

А вот сопротивление Киева и Чернигова сломят всего за несколько дней.

«Почувствуйте разницу», как говорят на российском ТВ.

Особое место в этой коллизии занимает Смоленск. Орда так и не смогла его взять. Имеются смутные упоминания о неких стычках на окраине княжества. И легенда о том, что некий витязь настолько впечатлил татар, что те предпочли закончить дело миром.

Но Смоленск в те годы вообще наполовину католический город, все теснее сближающийся с Великим княжеством Литовским и Русским (ядром которого, кстати, была не Литва, а нынешняя Белоруссия).

Вот Батый с Ярославом туда и не суются. Им хватает Галицкого княжества, чтобы полностью «занять руки».

Да и вообще Ярослав опасается князей смоленского дома. Ибо наверняка помнит, как разгромил его в 1216 году один из них, Мстислав Удалой.

Вообще, первый год Батыева нашествия, производит впечатление какого-то дежавю из жизни Ярослава.

Батый начинает с разгрома Рязани. Но Владимиро-Суздальские князья, и Ярослав в их числе многократно громили Рязань.

Батый с трудом берет новгородский Торжок. Но Ярослав в своих более ранних многократных попытках силой принудить Новгород к своему избранию тоже громит Торжок.

Ярослав враждует с киевскими и черниговскими князьями. Но первая инициатива наступательного сопротивления игу – это рейд черниговского воеводы Евпатия Коловрата. А первая же внешняя экспансия Ярослава и Батыя после установления их власти во Владимиро-Суздальской княжестве и обеспечении тыла со стороны Новгорода, это агрессия в земли Черниговского княжества. Агрессия, захлебнувшаяся в маленьком героическом Козельске.

И, наконец, Смоленск. Трусливый зондаж вторжения на родину Мстислава Удалого, которого Ярослав все еще боится даже мертвого. И при первой же демонстрации сопротивления поворачивает назад.

И все же, в целом Ярослав во главе Владимиро-Суздальского княжества после якобы «погрома» Батыем этого княжества, действует, преследуя свои давние геополитические интересы, гораздо результативнее, чем до «погрома». Действует так, как будто «погром» только усилил его, а отнюдь не ослабил. Как ослабил бы, если бы это действительно был «погром».

И он единственный «счастливец», кому Батыево нашествие так помогло. У остальных жертв этого нашествия все обстоит совсем наоборот. Там действительно имеет место разорение и ослабление, естественное для жертв победоносной агрессии.

Значит, для Владимиро-Суздальского княжества никакого погрома, агрессии и разорения не было.

Да, беспристрастный анализ событий позволяет однозначно утверждать – Батый лишь инструмент по достижению стратегических целей Ярослава, а не какой не завоеватель. С помощью Батыя делается только то, что Ярослав пытался делать раньше, но не смог сделать до конца без посторонней помощи.

В свою очередь являющийся орудием православных попов.

7. Эндшпиль. Кампания на Западе. Борьба с папством в интересах православия.

Но вот большая часть Руси все же покорена. Покоренные князья, кто добровольно, кто притворно, признали власть единственного теперь на Руси Великого князя Ярослава. Они платят дань и поставляют рекрутов в ордынское войско. Сформирован огромный якобы «штрафбат» из чисто русского контингента (кстати, именно отсюда и пошла дурная традиция формирования российской армии методом насильственного призыва).

Власть византийского православия установлена в новой России. От былой веротерпимости не осталось и следа. В Европе активизируется Фридрих.

И в 1241 году орда вторгается в Европу. Она завоевывает Польшу, громит Чехию и Венгрию. Несмотря на некоторые частные неудачи в Чехии, в целом кампания идет блестяще. Разгромлены главные союзники папы и враги Фридриха.

С военно-политической, военно-технической и военно-экономической точек зрения ошеломляющие успехи Батыя вполне объяснимы. Напомним, в те годы Русь все еще цивилизационный лидер на завершающем этапе железной НТР. И эту мощь Ярослав и Батый концентрируют с помощью византийских имперских политических технологий. Сплав потрясающий.

Разумеется, за кадром остается то, что изуродованная имперской системой страна больше никогда не будет цивилизационным лидером, что в этой кампании она последний раз демонстрирует такую ошеломляющую мощь. Которая далась как бы сама собой. В последующем тоже будет неоднократно демонстрироваться мощь. Но доставаться она будет со все большим и большим надрывом. А сейчас все идет как по маслу.

Но об этом не задумываются византийцы. Как варвары они разбили улей, чтобы достать мед. И теперь этим медом буквально обжираются.

И вот пройдя всю Европу с севера на юг, орда выходит на восточные берега Адриатики. Но по каким-то причинам так и не переправляется в Италию. Хотя совершенно определенно нацеливается туда. Батый возвращается назад.

Не скроем, нам пока не ясно почему. Лежащих на поверхности версий только три. Первая, удар по Невскому Ливонского (кстати, именно Ливонского, а отнюдь не Тевтонского, как в официальной версии) ордена, который хоть и закончился неудачно для рыцарей известным Ледовым побоищем, но все же продемонстрировал угрозу тылам Орды.

И вторая. На Руси еще остались очаги сопротивления, которое активизировалось с уходом Батыя на запад.

Третья версия. Активизировалась языческая Литва, которая в те времена воевала и католиками и с Русью. И вполне могла усилить давление на земли Ярослава.

Впрочем, поворот Батыя в целом логичен. Орда оторвалась от тыловых баз. А соприкосновение с союзником Фридрихом так и не произошло. Почему? Кто в этом виноват? Нам не известно. Но факт остается фактом. И потом, военное счастье переменчиво. Могло произойти просто накопление ошибок и сбоев, возможное в любой войне.

Так или иначе, в такой стратегической ситуации поворот Батыя вполне логичен, оправдан военной необходимостью и не требует никаких экзотических объяснений. Типа «вызова» Батыя на мифический курултай.

Однако, вернемся к базовым моментам кампании 1240-1242 годов.

Что говорят нам традиционные историки насчет вторжения в Европу? Это де грабительский или завоевательный поход Батыя. Но если бы Батый хотел грабить, он бы пошел после Польши на Германию. Во владения Фридриха, где на равнинах Северной Германии его конные орды могли бы развернуться от души.

Но Батый не идет на Фридриха, а громит его врага, Чехию. А потом еще одного врага, Венгрию. Да и Фридрих ведет себя так, как будто совершенно не опасается орд Батыя. В Европе, кроме того, существует четкая уверенность, что Фридрих имеет связь с Батыем и координирует с ним свои действия.

Так что версия о походе ради грабежа не проходит. Не проходит версия и о походе ради захвата. Орда нигде не устанавливает свою администрацию. Просто идет и грабит. Но еще больше просто уничтожает потенциал противника. Типичный рейд с целью максимально ослабить врага.

Да, кстати, и от «веротерпимости татар» ничего не остается. Орда просто уничтожает по ходу дела католических священников и оскверняет храмы. Так что это типичная борьба с католичеством.

И, наконец, самое неприятное для русского человека. В «орде» почти совершенно нет тюрок. Типично русские лица, типично русская одежда, типично русское вооружение. В этой связи очень показательно изображение «татарина» с гробницы погибшего в битве с «татарами» при Лигнице герцога Генриха II. Увы, типично русское бородатое лицо, русский кафтан, русская шапка и русская сабля.

Это изображение обошло все книги историков-альтернативщиков. Желающие могут посмотреть его и у Фоменко и у Бушкова.

Можно, конечно, восхититься силой русского оружия, залившего кровью пол Европы, которая до той поры не делала русским зла, похожего по масштабам. Но «кровь постылая обуза мужицкому сыну …». Не в характере русского человека, не в характере Мастера, первым научившегося ковать железо, гордиться пролитой походя кровью невинных людей.

И если в нынешней Россиянии сейчас полно ублюдков, которые могут этим гордиться, то мы должны благодарить за это милую православную церковь, ее святого князя Александра Невского и его папашу, братоубийцу Ярослава.

Но если мы все еще, как во времена первокузнеца Сварога, народ творцов, мастеров и тружеников, мы должны сами, своими руками уничтожить в своих рядах кровопийц и вырожденцев. Потому, что никто не страдал и не страдает от них больше, чем сам русский народ.

Итак, хотя поход Батыя как бы остался не завершенным, позиции папы, позиции католической церкви, были существенно подорваны. Фридрих с новыми силами повел свою борьбу, фактически раскалывая католический Запад.

Пользуясь этим разбродом в стане противника, в 1261 византийцы отвоевывают Константинополь у крестоносцев.

Византийская интрига была завершена. Можно сказать с блеском.

Мы далее не будем рассматривать последствия этой интриги вне Руси. Завершая тему, заметим лишь, что после всего этого о примирении католичества с византийским православием не могло быть и речи.

Что касается Гогенштауфенов, то Европа возненавидела их, как чуждых себе отщепенцев, пошедших на союз с Дьяволом. В итоге они потерпели поражение. И вопреки всем правилам ведения европейских войн, их царственный род был физически уничтожен. И это многим кажется удивительным.

Однако удивляться не надо. Своей политикой они сами поставили себя вне Европы, ее культуры и ее традиций. И с ними поступили не как с представителями европейского царственного дома, а как с опасными монстрами. Как с «чужими», сказали бы мы, используя терминологию, обоснованную нами в «Своих и чужих».

Хотя, что нам до этих немецких императоров. Ненависть к ним не распространилась на их подданных.

А с нами было гораздо хуже. Мы, русские, стоящие можно сказать, у истоков современной цивилизации, выпали из европейской семьи цивилизованных народов. И надолго остались для них монстрами, заключившими союз с Дьяволом.

8. Подведение итогов. Батый и Невский, Симеон и Грозный. Важность моральных аспектов. «Не татарское» иго. Номенклатурный Каракорум.

После европейского похода Батыя Русь отделяется от Европы и превращается в Россию. Которая полностью занимается своими внутренними делами, укрепляя новый режим. Но, похоже, все идет не так гладко. История пестрит сведениями о татарских походах в уже вроде бы покоренную Россию. Особенно отличается некто Олекса Неврюй. Кстати, христианин, носящий отнюдь не татарское имя. Да и прозвище Неврюй не имеет аналогов в тюркских языках.

Во всех этих походах принимают активное участие русские князья. Похоже, Русь пока еще не сдалась. Идет ее усмирение.

И тут в 1255 году умирает Батый. По некоторым данным он был убит в бою. По другим отравлен. Как-то очень быстро умирает и его сын, христианин, побратим Невского. Вероятно, это политическое проявление начавшихся экономических неурядиц, неизбежных при таком развитии событий. Предположение вполне логичное, ибо в 1257 году вводится институт так называемых баскаков.

Баскаки – это сборщики неких новых налогов. Но официальная версия опять (в который раз!) идет вразрез со здравым смыслом. В самом деле, захватчики-татары отчего-то сразу не обложили Русь данью, а делают это только через 15 лет после завоевания. Что-то долго раскачиваются «алчные захватчики».

Гораздо более вероятно, что деньги понадобились на покрытие вдруг образовавшегося дефицита. Но откуда он возник? Наиболее простое объяснение – это необходимость финансирования затянувшейся войны с собственным народом. Других объяснений нет. Ибо извне никто России не грозит. Все вокруг заняты истребительной войной друг с другом. Европа все еще не оправилась от страха «татарского» нашествия. Да и награблено в походе 1241-1242 годов столько, что купола церквей стали золотить. Кстати, это делается только в России. Вот сколько хапнули!

Заметим, в отличие от мифической добычи Чингизхана, эта добыча, привезенная из европейского похода, налицо. Она до сих пор сияет на куполах российских православных церквей.

Так что, вроде дополнительные налоги с точки зрения здравого смысла все же как-то не кстати. Это или запредельное хищничество опьяненного от единоличной власти Невского, или проявление хозяйственной деградации, неизбежной после долгой череды насилий и принятия имперской модели.

Пока наиболее вероятно, все же второе. Да и по времени все совпадает. Как раз за 15 лет бесконечных разборок и карательных экспедиций добычу должны были промотать.

Впрочем, может, есть еще одна причина внезапного возникновения бюджетного дефицита? Может быть, может быть … Тогда интересно будет эту причину рассмотреть. Но об этом потом. А пока вернемся к изложению событий.

По официальной версии баскаками были татары. Но если до нас доходят конкретные сведения о баскаках, то сплошь и рядом ими оказываются русские, причем зачастую духовного звания. Еще один довод в пользу нашей версии об «иге Невского» и православных попов, а отнюдь не татар.

Однако, баскаки просуществовали недолго. Против них поднялось всеобщее восстание, возглавляемое князьями. Далее сообщается, что Невский оперативно съездил в Орду, быстро уладил дело, и с тех пор налоги стали собирать сами князья. Кроме того, был отменен рекрутский набор «в орду» (первый в истории России случай отказа от формирования армии по призыву, вырванный у государства народным сопротивлением).

Вскоре после этого, в 1263 году, Невский умер. По некоторым данным, был отравлен. Но, и это главное, несомненно, умер насильственной смертью. Кстати, а может, отравился сам? Посмотрим.

Вся версия с баскаками совершенно неправдоподобная. Если после некоего восстания, а избиение баскаков это именно восстание, удовлетворяются требования восставших, значит это победа восстания и смена режима. Насильственная смена режима. А так как мы знаем, что никакого ига не было, а была диктатура Невского, то его смерть сразу после успеха восстания последовала как раз вследствие этого восстания.

Отмена института баскаков это поражение Невского. И в этой ситуации впору побыстрее отравиться, пока не разорвали на части, как древляне князя Игоря, в несколько аналогичной ситуации.

Кстати, как легко в это описание событий ложатся данные и даты вполне официальной истории. 1242 год – возвращение Батые из Европы. Потом череда карательных нашествий. Всеобщее разорение при неуклонном росте влияния и процветании православной церкви. 1255 год убийство Батыя, а вскоре и его сына, несомненно свидетельствующие о кризисе режима. 1257 год введение института баскаков. Явно неудачное. Закончившееся для Невского поражением и вынужденным самоубийством.

Ничего нового в плане фактов и дат не надо придумывать. Просто надо взглянуть на все это несколько под другим углом.

Впрочем, есть некоторые уточнения, которые делают нашу реконструкцию совершенно бесспорной, очевидной и в то же время сенсационной. Так, по данным уже упоминаемого нами Лызлова институт баскаков был введен не в 1257, а в 1261 году. Здесь вообще все ясно. Стихийное восстание, закончившееся успехом, свержение администрации Невского и его убийство или самоубийство. Если принять за начало «работы» баскаков 1261 год, то даже чисто физически не остается времени ни для каких мифов о дипломатии Невского в орде. Это помимо того, что упомянутые мифы совершенно неправдоподобны.

Впрочем, хронометраж событий интересен сам по себе. В самом деле, все общественно-политические процессы в те времена шли достаточно инерционно. С учетом этого начнем наш хронометраж. 1261 год – баскаки начинают работать. Стихийное возмущение от их действий появляется немедленно. Но восстание не может начаться мгновенно после этого. Тем более восстание одновременное и успешное, а значит, скоординированное. Значит, начало восстания 1262 год. Несомненный успех восстания 1263 год. Год устранения Невского или его благоразумного самоубийства.

Но датировка начала деятельности баскаков в 1261 году исчерпывающим образом объясняет и причину возникновения бюджетного дефицита!!!

Ибо в 1261 году византийцами взят Константинополь. В услугах Невского больше не нуждаются. И перестают оказывать ему финансовую поддержку. Между тем Русь еще далека от полного покорения. Война требует денег. Тем более, что Невского поддерживает самая продажная и подлая сволочь. А европейская добыча уже растрачена (в значительной степени на нужды церкви, которая за период с 1242 по 1261 построила массу новых храмов и монастырей, да еще и купола золотить начала).

Невский пытается ввести новые налоги и собирать их в рамках чрезвычайных мер. Но даже ранее поддержавшие его князья, не хотят финансировать войну с собратьями за свой счет. «Так не договаривались», - судя по всему, возмущаются представители продавшихся Батыю и Невскому региональных элит. Мгновенно достигается единство мнений в регионах и сплоченная коалиция князей свергает Невского.

В этом месте иной читатель может упрекнуть нас в отсутствии логики. В самом деле, мы постоянно говорим о Невском, его отце, интриге византийского православия, но, тем не менее, не отрицаем Батыя и его наследников. Которые формально возглавляют режим «ига».

А ведь на иной вкус, если быть до конца последовательным, надо попытаться как-то исключить фигуру Батыя. Она вроде бы лишняя. И, например, отождествить его с тем же Невским, или его отцом. В стиле Фоменко.

А зачем это делать? – спросим мы. Что разве только в наше время появились различные зиц-председатели и прочие подставные фигуры? Нет, это был политический прием, существовавший издавна. Напомним, как «передавал» (чисто формально) Иван Грозный власть некоему татарскому «царю» Симеону Бекбулатовичу. Вполне реальному, а не мифическому, лицу. С вполне конкретной биографией (который, кстати, плохо кончил, был ослеплен и умер на Соловках).

И, тем не менее, Грозный оставался самовластным правителем России. А потом взял и отставил этого «царя», когда захотел.

Это официальная версия истории. Но если ее принять, то почему бы не принять и версию о совершенно аналогичной «подставке» Батыя? Пара Грозный – Симеон по всем системообразующим признакам совершенно аналогична паре Невский – Батый, а на начальном этапе «ига» Ярослав – Батый.

Характерно, что описание поведения Невского в период формального царствования Батыя во многом аналогично описанию поведения Грозного. Они действуют. А Батый и Симеон присутствуют где-то за кадром.

Кстати, не только отдельные лица в данной коллизии действуют, а другие лишь присутствуют за кадром. Но и в целом на международной арене, пусть и в меньшей степени, чем до 1242 года, но Русь действует. А Орда остается где-то за ее спиной и никак себя самостоятельно не проявляет.

Поэтому при расследовании исторических интриг не стоит множить фантастику. Ибо вполне можно обойтись без нее. Батый действительно был. И, кстати, он отнюдь не может быть одним лицом с Невским или Ярославом. В то время как Батый гулял по Европе, Невский воевал со шведами и немцами в Прибалтике, а его отец Ярослав отстраивал новый режим, превращая Русь в Россию.

Так что не мог Батый быть одновременно и на Адриатике, и в Новгороде и во Владимире.

А с другой стороны, Батый, да и вообще «татары» очень нужны начинающим самодержцам. Ведь то, что они делают в компании с православной церковью, отвергается народом. Отвергается элитой, еще не успевшей растратить рыцарственность, благородство и аристократизм. В те времена моральный аспект, моральная легитимность власти много значила. Игнорировать эти факторы было как минимум неосмотрительно.

В такой ситуации целесообразно свалить наиболее грязные поступки на другого. На подставную фигуру Батыя или других ордынских «царей».

Да и внешних контрагентов неплохо шантажировать некими ужасными татарами, стоящими якобы за твоей спиной. Внутреннюю оппозицию, кстати, тоже.

В этой ситуации совершенно логично как можно сильнее раздувать миф о татарах, об их необъятной империи, об их силах. И в то же время, по возможности обелять себя, выставляя этаким «реальным политиком», олицетворяющим «меньшее зло».

Поэтому представляется наиболее правдоподобным, что политические процессы идут следующим образом. Ярослав, Невский, а затем их потомки последовательно, но не без труда, завоевывают Русь. И устанавливают там с помощью православной церкви самодержавный режим по византийскому образцу. Подробнее об этом мы поговорим ниже.

Степные районы остаются резервом Невского. Оттуда он черпает силы для поддержки своих карательных акций на Руси. Однако было бы крайне неосмотрительно оставлять ситуацию в Степи такой, как это было до Калки. Когда там могли существовать силы с разными политическими интересами и намерениями. В Степи тоже должна идти некоторая централизация, исключающая возможную поддержку оттуда русского сопротивления.

Но если на Руси инструментом политики Невского становятся насилие и церковь, то в Степи православная церковь не столь влиятельна. Поэтому там и насилие будет не столь успешно (некому бить в спину участникам потенциального сопротивления). Остаются деньги. Итак, формула покорения Степи - деньги плюс насилие. Недовольные же, в отличие от Руси, были более мобильны и могли уходить за пределы сферы влияния Батыя.

Кстати, не так ли гораздо позднее, уходили запорожцы и донские казаки (т.н. «некрасовцы», по имени атамана Некрасова) из России в Турцию.

Именно эти переселенческие волны могли быть зафиксированы позднее как исход из Степи половцев. Но, этот процесс, исходя из здравого смысла и политической логики, был растянут во времени.

У Невского, Батыя и их последователей деньги были. Сначала византийский «аванс», потом награбленные в Европе, потом «византийская пенсия» до 1261 года плюс награбленные попутно на Руси.

Степь помогает централизовывать Русь. Но и Русь помогает централизовывать Степь. Действительно получается некий симбиоз. В котором фактическая власть принадлежит поначалу Руси, а формальная, а скорее, просто декоративная, Степи.

Кстати, определимся с терминами. То, что мы называем Степью, или совокупность южных регионов Русской равнины, фигурирует под именем Орда, или Золотая Орда. Стоит, однако, отметить, что слово «орда» употребляется отнюдь не только по отношению к татарам. В русских источниках можно встретить, например, «шведскую орду».

Так что орда это скорее способ формирования войска. В отличие, например, от дружины. И по этому способу формирования войск Степи, ее государственные образования названы Ордой. И поехать в Орду, это поехать к степным контрагентам по неким делам.

Возвращаясь к финансовым аспектам симбиоза, отметим, что по мере ослабления экономики Севера и сокращения (а потом прекращения) византийской поддержки, финансирование поддержания стабильности в Степи становится все более обременительным для Руси.

Но повторим еще и еще раз. Является ли такое положение «игом» в классическом понимании этого слова? Причем игом татарским. Нет. Это именно симбиоз, в котором участниками со стороны Степи являются пока не слишком затронутые тюркским и мусульманским влиянием родственные русским по крови народы.

Разумеется это симбиоз элит. Или даже части элит. И большой вопрос, нужен ли он соответствующим народам. Прежде всего, народу русскому. Но это отдельная проблема, о которой мы поговорим ниже.

Сейчас лишь заметим, для нас очевидно, что лучше бы это масштабное «государственное строительство» по образу и подобию издыхающей Византийской империи не начиналось. Ибо оно имело катастрофические последствия для русского народа и русской цивилизации. И по большому счету это именно иго. Но не классическое «татарское иго», а гнет монструозного имперского государства, построенного самыми подлыми из русских князей по заказу православных попов. Гнет, который мы не изжили по сю пору.

Впрочем, о злободневных аспектах данного вопроса несколько ниже. А пока вернемся к рассмотрению реалий конца XIII века.

Возражения против предложенной нами реконструкции могут базироваться только на следующих моментах, которые мы сейчас и рассмотрим.

Первое. После Батыева нашествия в делах Руси принимают активное участие различные «татары». Из чего следует, что это татары? Да из их имен. Кавдыгай, Дедюня, Неврюй и т.п.

Но во многих книгах приводятся имена заведомо русских людей, которые звучат как татарские. Заметим, это не имена, а прозвища. Но в описываемый период большинство людей проходили не под своими крестильными именами, а под прозвищами. Причем людей отнюдь не простых. Например, князь Пронский звался Турунтаем.

Итак, люди, носящие имена Канчей, Тютяй (Тюхтяй), Турунтай, Олекса Неврюй, Колмак, Ермак, Ходырь, Шеболлда (Шаболда), Шабан, Шавыря – это татары или русские? По большей части русские. Но их прозвища заимствованы из тюркского, - скажут оппоненты. Не всегда. По большей части в тюркских языках таких корней нет. И на том же современном татарском они бессмысленны. Но звучат эти прозвища немного созвучно татарским.

Однако это особенности бытового русского языка того времени, где проявилось влияние имевшего места двуязычия.

Так что православного карателя Олексу Неврюя, залившего кровью пол Руси, можно скорее уж отождествить с тем же Александром (Олекса) Невским (Неврюй), чем с неким гипотетическим «татарским царевичем».

Так что имена деятелей того времени ничего не говорят в пользу версии о татарском иге. А говорят они о другом. Вместо русской родовой аристократии в высший слой России Невский в массовом порядке рекрутировал представителей простонародья, носивших клички, зачастую лишь созвучные неким тюркским словам. Не более того.

И такая политика продолжалась и его приемниками. Так делали московские князья, так делали Иван III и Иван Грозный, так делал Петр I, так делали Ленин и Сталин. Вот только привлеченные во власть уголовники в более поздние времена проходили в документах не под кличками типа Турунтай или Тюхтяй, а «согласно паспортным данным».

Второе. Тезис о формальной власти Степи, при фактической власти Севера трудно принять чисто эмоционально. Хороша фактическая власть, когда платится дань власти формальной. Так может она и не формальная вовсе?

Логика в этом есть. Но примитивная. Ведь тот же Путин сейчас тоже фактически платит дань Чечне, да и всему Северному Кавказу, кстати. Ведь что такое «формирование бюджета северокавказских республик на 85% за счет дотаций»? Это, если назвать своими именами, дань. Только называется это в наши дни федеральной помощью и дотациями из федерального бюджета. Но не в названии дело. Все-таки не Кадыров или Алханов сейчас правят Россией, хоть и получают с нее дань.

Да и советская империя платила за счет России по 50 миллиардов долларов в год дотаций республикам СССР и по 30 миллиардов союзничкам за границей. И ничего, вассалами России вроде бы были они, а не наоборот.

Да и потом, дань в виде обязательных «подарков» крымскому хану платили еще во времена Ивана Грозного, а отчасти и Петра Первого. Уж в самостоятельности этих-то самодержцев никто не сомневается.

Но и это еще не все. Представляется, что имперская модель вообще частенько показывает свою полную импотентность, которую готова прикрыть деньгами, вырванными у собственного народа. Та же Византия кому только не платила дани, покупая мир на своих границах. Похоже плата дани энергичным полусоюзникам, полушантажистам это вообще неотъемлемая черта с виду таких мощных, но внутренне всегда гнилых, империй. Но никто из-за этого в суверенности императоров не сомневается.

А вот фактическая власть Севера проявляется в массе эпизодов. Например, известного убийства тверского князя Михаила в Орде. Вдумаемся, русского князя судят русские же князья. Никакого «утверждения приговора» верховной ордынской властью нет. Русский же приводят приговор в исполнение.

А представитель Орды Кавдыгай сначала пытается смягчить наказание. А потом просит не оставлять тело голым. И русский князь Юрий разрешает Кавдыгаю накрыть тело плащом.

Такова иллюстрация реальной власти Орды по отношению к русским князьям.

«Но почему же для подобных дел князья ездили все же в Орду?» - спросит иной читатель. Это элементарно, так и хочется сказать, Ватсон. Такие разборки надо проводить на нейтральной территории. А иначе, князь, во владениях которого они происходят в данный момент, приобретает непропорционально большое влияние на принимаемые решения. Он-то будет у себя дома среди своей дружины и своих подданных. А Орда при прочих равных была все же гораздо более нейтральна и беспристрастна, чем любой из русских князей.

«Хорошо, - не соглашается иной читатель, - но разве власти Орды совсем не влияли на результаты княжеских сходок на своей территории?». Разумеется, влияли. В конце концов, они тоже были участниками «симбиоза» и им было не все равно, что происходит на Руси. И случаи, когда это влияние на принимаемые решения было заметным, стали основанием для утверждений о том, что Орда «управляла» Русью.

Но с точки зрения современных теорий управления это утверждение неверно. Не управляла. А влияла (почувствуйте разницу!) на принимаемые решения. Как влияет в меру своих сил и поныне любое государство на политику стран, где оно имеет свои интересы. Однако с этих позиций Русь тоже влияла на Орду. И Литва влияла тоже, хотя и в меньшей степени.

В конце концов, известный из официальной истории факт. Голоса донских казаков стали решающими в критической ситуации на выборах царя после Смутного времени. Значит ли это, что донские казаки «назначили» царем Михаила Романова по своему усмотрению? «Дали ему ярлык на царство». Разумеется, нет. Но посмотрим, отрешившись от стереотипов, как все это по сути похоже на ситуацию с «назначением» князей в Орде.

В самом деле, казаки живут на территории, где располагалась, согласно историческому официозу Орда. Кстати Орда это и название некоего государства, и название войска. Но политические объединения, можно сказать, государства, казаков тоже назывались «войсками». Войско Донское, например.

Экономическая, административная, военная структура казаков очень близка той, которой характеризуется Орда. И вот эта казачья Орда, или Войско, как кому угодно, оказывается силой, решившей выбор династии.

Почему бы, повторимся, не сказать в этом случае что-то типа: «Войско Донское назначило Михаила Романова государем». Или: «Донская Орда дала в обход более родовитым претендентам ярлык на царство боярину Михаилу Романову, не имевшему на это легитимных прав, ибо он не был княжеского рода».

Однако в данном случае мы почему-то так не говорим. А в совершенно аналогичных ситуациях более давнего прошлого, говорим. Однако, наверное, в случае с Романовым мы более осведомлены (он ближе нам по времени). Значит, надо пользоваться этими, более достоверными, оценками по сути стандартных ситуаций.

Да, Орда влияла, зачастую, решающим образом, на дела на Руси. Но влиять, не значит управлять. Тем более, управлять самовластно. Как некая азиатская деспотия управляет своей провинцией.

И, как мы видели на примере с расправой над Михаилом Тверским, влияние Орды было не всегда столь значительным. И это закономерно. Реальным лидером в русско-ордынском тандеме была более развитая в экономическом и военно-техническом отношении Русь.

И в завершении темы. Куда же кроме Орды так часто ездили русские князья? Да и многие ордынские ханы тоже? В некий Каракорум в далекую Монголию. Причем ездили иногда довольно часто. И, как кажется по некоторым косвенным данным, охотно.

Как мы показали выше, никаких Монгольских империй не было. Как не было и ее мифических столиц. Так что забудем о Каракоруме в Монголии. Но вот А. Бушков остроумно подметил, что если вчитаться в название Каракорум повнимательнее, зная тюркские языки, то это легендарное название может переводиться как Черный Крым, или Северный Крым.

А ведь все сходится! Как и первые секретари советской империи, так и князья и ханы империи Батыя – Невского не могли не испытывать тяги к отдыху в Крыму. Только они собирались на Южном берегу, а их предшественники где-то в районе Феодосии. А может и восхитительного Кара-Дага. И место этого элитного (или номенклатурного) регулярного саммита (курултая, сходняка; ненужное зачеркнуть) так и называлось – Черный Крым.

И ездят туда охотно. Причем обставляют все именно как деловое совещание владетельных особ. Дела, понимаешь ли, государственные.

Так и видится следующая сцена. Теплый вечер в Коктебеле. Некий князь (хан) собирается на полуофициальное мероприятие в рамках идущего саммита. Его духовник с неодобрением наблюдает за сборами.

- Пьянка с девочками, - рассеяно отвечает князь (хан).

- Пьянка?! - в ужасе восклицает мулла, обращаясь к хану.

- С девочками?! – заламывает руки православный монах, обращаясь к князю.

Понимая, что спорол чушь, князь (хан) принимает строгий вид.

- Мы не можем навязывать наши стереотипы другим участникам саммита. Для пользы дела необходимо с пониманием принимать их традиции. Это в интересах государства.

- Надеюсь, Бог (Аллах) простит мне эту жертву во имя процветания Родины? – с нажимом произносит князь (хан).

- Бог (Аллах) милостив, - смиренно отвечает духовник.

Ну, как можно пропускать такие саммиты в Каракоруме?

Тех, кого покоробили наши объяснения на этот счет, просим считать их шуткой.

1. Накопление сбоев. Переломный момент. Хан Узбек. Социальный секрет мусульманства

Итак, в 1261 году, отвоевав Константинополь, и формально восстановив империю, византийское руководство в значительной степени охладело к делам Руси. Нет, оно не утратило полностью интерес к русским делам, но, тем не менее, резко сократило финансирование группировки Невского.

Во-первых, и это главное, основная цель, ради которой затевалась интрига, была достигнута.

Во-вторых, Русь потеряла былую веротерпимость и полностью попала под власть византийского православия.

В-третьих, политика Невского пустила на Руси уже достаточно глубокие корни. Отступать его потомкам было некуда. Зарубленный тверским князем внук Невского, московский князь Юрий, брат Калиты, лучшая иллюстрация того, что сделали бы с византийской сволочью настоящие русские князья, если бы довели дело освобождения от наследия Невского до конца.

Мы говорим «до конца», ибо частичное освобождение от его наследия в результате краха попытки введения института баскаков и убийства (или самоубийства) Невского все же произошло. Характерно, что одним из результатов краха политики византизма на Руси стало возвышение тверского княжеского дома. Дома потомков брата Невского не принявшего в итоге его политики, хотя поначалу и участвовавшего в ее реализации.

Почему Русь не освободилась от ига византизма до конца?

Первая. Византийское православие стало монопольной религией на Руси. Официальной государственной религией. И оно, очевидно, сделало все возможное для сохранения византизма в стране. А возможности у государственной религии в те времена были огромные.

Второе. Структурировавшаяся в процессе войн под руководством Батыя и Невского Орда, получавшая огромные дотации сначала от Византии, а потом от Руси, была сторонницей сохранения статус-кво, и всячески поддерживала потомков Невского.

Курьезно, но имеются данные, что Казанское ханство, то есть предки тех, кого мы сейчас неправильно называем татарами, боролось с Ордой и Московией, управляемой потомками Невского, наравне с тверскими князьями. Иными словами «татары» боролись с тем режимом, который совершенно неправильно назван «татарским» игом.

Впрочем, мы отвлеклись. Итак, на рубеже веков возникла в некотором смысле патовая ситуация. Большинство русских князей объединились против потомков Невского и его византийской политики в процессе успешной борьбы с баскаками. Против этого большинства были православная церковь, прямые потомки Невского и Орда.

В результате нового витка гражданской войны в начале XIV века сопротивление князей все же было сломлено. Знаковым событием на этом этапе противостояния можно считать взятие Твери в 1327 году силами москвичей при поддержке Орды и убийство в Орде потомков Михаила Тверского.

В Москве стал править Иван Калита (княжил с 1328 по 1340 год). И нашествия Орды на Русь прекратились. В них отпала необходимость. Византийское самодержавие при некоторых пережитках былых времен окончательно воцарилось на Руси. В острых ситуациях для подавления недовольства вполне хватало сил самой Москвы.

В этих разборках и усилиях «по укреплению государственности» Русь, пардон, теперь уже не Русь, а Россия, прозевала очередной этап железной НТР. Пока на родине железной революции гуляли рука об руку московские полки и степные орды, Европа освоила массивные железные руды, насытила свое хозяйство стальным инструментом и начала революцию мельниц.

Геополитическая ситуация изменилась. Россия лишилась «железной монополии». Хозяйство на территориях былой Руси оказалось подорванным: а) из-за долгой гражданской войны, б) из-за потери «железной монополии» и утрате, вследствие этого позиций в мировой торговле, в) в результате дополнительного свертывания этой торговли по политическим причинам после разрыва с Европой в результате кампании 1240-1242 годов.

Кроме того, под властью византийского режима оказалась далеко не вся Русь. Политическими маневрами удается отстоять свою независимость Новгороду.

А практически всю западную и юго-западную часть былой Руси освобождают от «татарского ига» войска Великого княжества Литовского и Русского. Тогда так и писали. Например, Михалон Литвин, говоря, что объединенные силы князей Смоленских, Брянских, Полоцких и многих других (кстати, в коалицию одно время входила Тверь и Псков) под руководством великого князя Ольгерда: «Избавили … рутенский (русский) народ от татарского рабства».

Потенциал Западной Руси неуклонно растет. Великое княжество Литовское и Русское помимо Западной Руси (нынешние Белоруссия, Литва, Смоленщина, Брянщина, частично курские и орловские земли) к концу века контролирует уже все Киевское и Черниговское княжества и Прикарпатье.

Кстати, весьма интересно. В период так называемой «раздробленности» Руси, она, тем не менее, была, говоря современным языком, «единым экономическим пространством». А в период «успехов централизации» это пространство сузилось до северо-восточного сектора былой Руси. При этом Новгород все более дрейфовал в экономическом отношении к Западу. Ибо в разоренной и «децивилизованной» Московии нечего было покупать, кроме того, что у Новгорода и самого было в избытке.

Эти геополитические и геоэкономические изменения на пространстве былой Руси еще более ослабляли потенциал Московии. В результате экономически обусловленное лидерство Руси в тандеме Русь-Орда было поколеблено.

В правление хана Узбека (1313 – 1342 годы) Орда действует все более самостоятельно. Возвышению Орды способствует принятие ею мусульманства в правление хана Узбека. Заметим, что мусульманство обладает довольно значительной притягательной силой.

Эту религиозную модель можно отнести к «народным» религиям. Существуют еще и мафиозно-жреческие религиозные модели, а также «государственнические». Подобный анализ религий очень интересен. Однако, к сожалению, мы не можем рассматривать его в рамках данной книги.

Отметим лишь для примера, что византийское православие, в частности, вообще не может обойтись без государства. Потеряв «свое» государство, оно мгновенно идет на службу любому другому. Курьезно, но при формировании Белого движения, православная церковь на юге России поначалу противилась этому. Белые при зарождении своего движения были формально … не легитимны! Упоминание об этой коллизии есть в воспоминаниях многих белых генералов.

Да, «не легитимным» силам византийское православие служить не в силах. Оно может служить откровенной мрази, но, чтобы мразь была при власти. Так что наш тезис о «генетически государственнических религиях» на этом примере понятен.

Католичество по нашему мнению есть синтез мафиозно-жреческой и государственнической модели. А ислам, повторимся, модель религии народной. Именно этот факт обусловил привлекательность ислама для масс. Общеизвестно, что мусульманство завоевало Византию в значительной степени вследствие того, что задавленные крепостным и церковным рабством люди переходили в мусульманство и становились свободными.

Когда население Византии это окончательно поняло, оно вдруг в одночасье стало «турецким» и помогло горстке тюркских пришельцев стать во главе былой империи. Простым людям было от чего воодушевиться не столько идеями ислама, сколько его политической практикой. Вот, например, подлинный приказ калифа Омара (637 год) своим воинам: «Вы не должны быть вероломными, нечестными, или невоздержанными, не должны увечить пленных, убивать детей и стариков, рубить или сжигать пальмы или фруктовые деревья, убивать коров, овец, или верблюдов. Не трогайте тех, кто посвящает себя молитве в своей келье».

Такое благородство в те кровавые годы не могло не вызвать ответного отклика.

Кстати, и потом, когда турки дошли до самых стен Вены, им удалось это в значительной степени потому, что христианские крепостные Центральной Европы массами принимали мусульманство и становились верными и надежными подданными турецкого султана.

Дорогой читатель, если ты думаешь, что автор, критически рассматривая ту или иную религию «агитирует» за одну, или против другой, то ты ошибаешься. Автор, прежде всего, профессиональный ученый. И ему одинаково чужды абсолютно все ближневосточные, не русские, «религии Завета» - мусульманство, христианство, иудаизм. У русских есть свои Боги. И исток наших бед в том, что большая часть русских их забыла.

Впрочем, написав эти строки, автор мысленно возмутился. Почему он вообще должен делать эти «оправдательные» ремарки?! Какого черта?! В любой нормальной напряженной работе, на буровой, на сплаве, во время штормового аврала на корабле, за операционным столом, в кабине совершающего посадку самолета, в бою, наконец, люди делают дело и не отвлекаются на эмоции. Верная, объективная и адекватная оценка ситуации есть неотъемлемая часть успеха любого реального дела.

Настоящая, а не мнимая, интеллектуальная работа тоже есть настоящее дело. И не право, а долг настоящего ученого, аналитика, идеолога называть вещи своими именами, и не искажать эмоциями объективных оценок. Если кому-то не нравится истина, тем хуже для него, а не для истины.

Поэтому мы не собираемся далее «оправдываться» за объективные оценки мусульманства, католицизма, иных знаковых фигур в имперской и православной пропаганде. Если этих объективных оценок не может «принять душой» иной наш «партайгеноссе», то нам жаль его. И только. Впрочем, нас в этой проблеме утешает то, что среди молодых русских националистов мы такого неприятия не отмечали.

Но, вернемся к мусульманству. Совершенно очевидно, что видя «прелести» зарождающегося на Руси под эгидой византийского православия рабства, более мобильное, а потому при некоторых условиях (хотя и не всегда), более свободное население Степи, «пошло по турецкому пути». То есть поспешило сохранить свободу, приняв мусульманство.

Очевидно, этому способствовала (чисто технически) и примесь определенной части тюркского элемента среди степняков, что обусловливало лучшее знание мусульманства посредством родственных контактов.

Эти стихийные тенденции наложились на определенный политический расчет. Орде для продолжения получения дотаций из России было сподручнее несколько дистанцироваться от нее. Не раствориться в византийском режиме. Ибо умным людям уже тогда было ясно, что византизм наиболее безжалостен и тягостен как раз для собственных подданных. По отношению к византизму выгоднее быть «чужим», нежели «своим». Ибо византизм – это реализация принципа «бей своих, чтобы чужие боялись».

Вот и не надо быть этому уродскому режиму «своим». И, кстати, не надо его бояться. Его надо бить. Бить из любых положений и под любыми предлогами. Не оглядываясь ни на какие правила и ограничения. Ибо: «убийцу укокошить можно смело, а вора обобрать – святое дело».

Скорее всего, исходный проект установления византизма на Руси и ее окрестностях предполагал последующее распространение православия и на Орду. Вспомним, что после победы Батыя там была образована епархия. Но накопление сбоев обусловило значительное сужение целей проекта. Орда в итоге структурировалась, благодаря дотациям окрепла экономически (как в абсолютном плане, но, особенно, относительно Руси) и дистанцировалась от России.

Вот когда созрели условия для формирования ордынского ига на самом деле.

2. Север против Юга. Загадки Куликовской битвы.

Но на этот раз вмешалась Природа. Перед т.н. «малым ледниковым периодом», который наступил в XV веке и продолжался до XIX века, наступило краткое, но резкое, временное потепление, сопровождавшееся на территории Русской равнины увеличением засушливости климата. В XIV веке засухи обрушились на Степь. К тому же они сопровождались несколькими эпидемиями чумы.

Что касается эпидемий, то они задели и Русь. Но в значительной степени меньше, чем Степь, ибо в Степи экологическая и эпидемиологическая обстановка в гораздо большей степени способствуют развитию эпидемии. Хотя и на Руси были города, которые вымирали почти целиком. Что же творилось при этом в Степи можно только представить.

Но потепление и большая сухость климата способствовали повышению биоклиматического потенциала на Руси и росту сельскохозяйственного производства.

Кстати, это помогло переориентировать городское хозяйство былой «страны городов» в хозяйство сельское. Оно, конечно же, было отнюдь не оптимальным по мировым меркам. Но, тем не менее, сделало проект превращения промышленной городской свободной Руси в аграрную крепостную Россию, как минимум реализуемым.

Хотя, если посмотреть с точки зрения интересов сельского хозяйства, то и тут византийская модель пошла вразрез с Природой. Угодья на Руси мелкоконтурны, и оптимальным в этих условиях является рассредоточение населения по хуторам. До XIV так оно и было. Среднее число домов в сельских населенных пунктах не превышало пяти.

Однако после окончательного установления власти Калиты, московское боярство готовится к будущему близкому закрепощению народа. И в целях лучшего управления подневольным людом сгоняет его в большие села.

Прямо не бояре московские, а ученики академика Т. Заславской. Которая тоже в целях укрепления колхозного строя уже перед близким обрушением СССР обосновывала политику «укрупнения» сельских населенных пунктов. Хотя еще неизвестно, не является ли как раз Заславская последовательницей этих бояр.

Впрочем, так или иначе, но Россию эти природно-климатические изменения можно сказать спасли. А вот Степь переживала их очень болезненно. Реконструкция природно-ресурсной, агроэкологической и эпидемиологической ситуации тех лет для земель от Оки до Северного Кавказа, сделанная нами с помощью современных компьютерных методик, позволяет говорить о хозяйственной, экологической и демографической катастрофе в Орде.

Эти экономические неурядицы не могли не отразиться в политике. После смерти Узбека в период до Куликовской битвы в Орде сменилось 20 ханов. И большая часть их ушла из жизни отнюдь не без посторонней помощи. Вот только малая иллюстрация этого процесса. 1359 г. – убили царя Кульпу, 1360 г. – убили царя Навруза, 1362 г.– убили царя Ходыря.

Разумеется, эта чехарда сама по себе не могла не сказаться на потенциале Орды. Она теперь уже была не в состоянии консолидировано выступить помощницей потомкам Невского на Руси. А раз так, то нечего было и платить ей дань.

Что Дмитрий Донской и сделал. Прекращение выплаты дани, очевидно, не прибавило Орде потенциала. Более того, можно предположить, что эта российская дотация была критичной для сохранения самого существования политической системы Орды.

Это предположение вполне правдоподобно. Для иллюстрации, более или менее осведомленного читателя просим представить, что станет сейчас с Северный Кавказом, лишись он российских дотаций. Это будет сборище банд, каждая из которых будет контролировать только свой аул. А то и одну улицу в ауле.

Однако в этой связи вспоминается анекдот времен советского ЦК, когда мелкие клерки этого милого учреждения часто говаривали: «Мы маленькие люди, но нагадить можем как большие». Примерно так же поступали отдельные группировки фактически умирающей от чумы и засухи Орды.

В этой ситуации и начался реализовываться «проект темника Мамая». Поначалу возобновление налетов Орды на Русь (нет, уже Россию) носит все черты актов отчаяния. Это просто более или менее организованные налеты за добычей со стороны оголодалого, но все еще активного населения Орды.

Но что же мы видим? «Непобедимую» якобы Орду бьют. Иногда бьет даже рязанский князь Олег. Лидер княжества, ранее не замеченного в успехах борьбы с «татарами».

Это еще раз подтверждает наш тезис. Простые налеты за добычей со стороны Степи не могут привести к большим победам. Однако, сам по себе факт появившегося «в чистом виде» противостояния частей распадающейся Орды и России не может не заинтересовать врагов византизма. На этот раз заказчиками нашествия являются уже католики. Они действуют через генуэзцев, «фрягов».

Почему через генуэзцев, спросим мы. Да потому что генуэзцы могут быть и банкирами проекта и обеспечить агентуру влияния в России. По каким-то причинам их довольно много на Руси. Вдумаемся, до сих пор в окрестностях Москвы сохранились название довольно крупных городов – Фрязино, Фрязево, Фряново. Много, наверное, было этих фрягов, если их компактное проживание оставило след в названии аж трех городов.

Итак, уже зная всю военно-политическую предысторию взаимоотношений Руси и Орды, заинтересованные силы пытаются повторить схему Батыева нашествия. Орда покупается генуэзскими деньгами. В тылу имеется мощная генуэзская агентура влияния. Среди русских князей есть потенциальные исполнителю роли «нового Невского». Это Олег Рязанский и западный сосед России князь Литовский и Русский Ягайло.

Но нельзя действовать по шаблону, господа. Чему вас только иезуиты учили.

Орда не консолидирована. А агентура влияния и потенциальные союзники не рассредоточены по территории, как во времена Батыя православные монастыри и храмы. Агентура же и союзники Мамая наоборот локализованы. Они не могут атаковать со всех сторон и вызвать панику в тылу.

Без этих условий нашествие превращается в обычную военную кампанию. Которую заведомо более сильная Россия выигрывает у Степи.

Говоря о Куликовской битве, стоит упомянуть о нескольких расхожих мифах, которые искажают четкую и логичную картину этой акции.

Первое. Согласно идеологизированным мифам, с Дмитрием Донским поднялась чуть ли не вся Русь. Это не соответствует действительности. К Дмитрию пришли лишь его вассалы (еще бы им не прийти). Два князя, бывших ранее подданными Литвы тоже были фактически на службе у Дмитрия. И перебежали из Литвы в Россию отнюдь не на призыв поучаствовать в битве. А гораздо раньше и по другим причинам.

Сведения же об участии в битве новгородцев, которые действительно могли бы олицетворять поддержку Дмитрия со стороны независимых сил Руси, противоречивы. Новгородцев либо не было вовсе, либо был небольшой отряд добровольцев.

Но не будем же мы говорить о том, что Швеция воевала во Второй мировой войне на стороне Гитлера только потому, что шведские добровольцы были в составе дивизии СС «Викинг».

Так что вся Русь восприняла конфликт Дмитрия и Мамая как их сугубое внутренне дело.

Второе. Роль церкви и, в частности, Сергия Радонежского, в организации отпора Мамаю. Это тоже миф. Как мы уже упоминали выше, церковь не может не быть весьма смущена тем обстоятельством, что даже после многократного исправления истории, невозможно найти свидетельств ее участия в отпоре «безбожному Батыю». По вполне понятным причинам. Она сама организовала это нашествие.

Но вот на отпоре Мамаю можно отыграться. Действительно. Орда теперь мусульманская, деньги на организацию нашествия дали католики.

И, тем не менее, даже в этих условиях не удалось провести пропагандистскую кампанию чисто. В последние годы все больше и больше свидетельств, что поначалу Сергий был склонен к поиску компромисса с Мамаем. И только потом поддержал Дмитрия, принявшего решение об отпоре вполне самостоятельно.

Третье. Место Куликовской битвы. Всем тем, кто бывал на Куликовом поле сразу становится ясно, что оно с очень большой натяжкой может быть похожим на описанное в документах. Не будем перегружать изложение деталями. Интересующихся отошлем к работам Фоменко. Что касается критики официальных версий, когда он не выдвигает фантастических собственных гипотез, Фоменко неотразим.

Однако иные мелочи лучше развернутого анализа. Лично автору стало ясно, что на нынешнем Куликовом поле никакой битвы не было, когда он в жидкой липовой рощице увидел валяющуюся на земле бронзовую доску. На доске было написано: «В этой дубраве стоял засадной полк боярина Боброка».

Разумеется, дубраву могли срубить, а на ее месте потом подрос жидкий липник. Но геоботаники, бывшие вместе с автором, не поленились взять пробу почвы. И после анализа сказали, что дубы в обозримом прошлом на этом месте не росли.

Ну, и, разумеется, оружие. Его остатков на поле не найдено. В этом признаются даже экскурсоводы музея на Куликовом поле, стыдливо говоря, что все экспонаты оружия этого музея привезены из других мест.

Особый вопрос об убитых. Если бы на этом поле было убито 100 тысяч воинов с обеих сторон (а о некоторым официозным данным их было еще больше), то столько костей не могли не дать геохимическую аномалию по фосфору. Которой, тем не менее, нет и в помине.

Даже если бы убили не сто, а всего десять тысяч. И даже, если допустить, что русских вывезли для захоронения. Все равно остается больше половины от всех убитых, оставленных на поле. Ибо на финальных этапах мамаево войско просто добивалось, и суммарные потери среди «татар», больше, чем среди «русских».

Но еще более невероятна история с захоронением погибших русских. Якобы войска стояли на поле восемь дней. Разбирали своих убитых, а потом везли их в Москву. На лошадях, разумеется. Это еще недели две, как минимум. И все эти трупы за эти двадцать с лишним дней не превратились в кисель? И от запредельной вони не передохли ни кони, везущие телеги, ни возницы? А как насчет совершенно неизбежных в таком случае эпидемий?

После всего этого вполне резонными представляются реконструкции Фоменко, который доказывает, что Куликово поле это московские Кулишки. Погибшие похоронены в Симоновом монастыре в Москве. И т.д. и т.п. Желающих подробнее ознакомиться с этой аргументацией, отсылаем к книгам Фоменко. В том числе и тем, что мы цитировали выше.

Впрочем, вопрос о месте Куликова поля не столь уж второстепенный. Ибо если действительно битва произошла в непосредственной близости от Москвы, то становятся понятными дальнейшие события.

А именно, загадочный успех нашествия Тохтамыша, малопонятный после триумфа Дмитрия на Куликовом поле.

Ибо если битва произошла в окрестностях Москвы, значит Москва или все еще небольшой пограничный пункт, или город, относящийся к так называемым «пограничным столицам». Это столицы растущих государств, построенные на той их границе, которую предполагают существенно передвинуть в соответствующем направлении. Например, Петербург стимулировал экспансию России на запад и северо-запад. И действительно, петербургская политика привела к последующему завоеванию Прибалтики и Финляндии. Вне этих целей расположение столицы на месте Петербурга бессмысленно.

Расположение Москвы на крайнем юго-западе владений потомков Калиты свидетельствует об их намерениях расширять свои владения за счет Литвы и Орды. Что они и делали потом.

Но если Москва пограничная столица, то вполне объяснимо и «внезапное» появление под ее стенами Тохтамыша, и успех его штурма. Подумаешь, внезапно появиться на чужой границе. Эка невидаль.

Объяснимо также и его быстрое отступление. На рейд вглубь России у него нет сил. Он берет всего один пограничный город. Пусть и крупный. И тут же отходит назад. Ибо силы Орды заведомо слабее главных сил Дмитрия.

Пожалуй, именно с эпопеи Мамая и Тохтамыша и начинается действительное, регулярное противостояние на Русской равнине Севера и Юга, Леса и Степи как таковых.

Но на этих примерах видно, что Юг не может претендовать на завоевание Севера. Он может рассчитывать только на более или менее удачные грабительские рейды.

Завершить тему следует описание знаменитого противостояния на р. Угре в 1480 году. По нашему мнению ничего удивительного и загадочного в этом эпизоде нет. Россия-Московия уже консолидирована Иваном III. Ее силы заведомо больше сил степняков.

Последние, по нашему мнению вообще что-то представляют собой только из-за того, что изредка подкармливаются католиками, чтобы пакостить византийской Московии. Кроме того, уже начинается «малый ледниковый период». В Московии от похолодания и переувлажнения падает производство, ставшее уже в основном сельскохозяйственным. А испытывавшая ранее недостаток влаги и избыток тепла Степь наоборот расцветает от подобного смягчения ее климата.

Но даже в этой максимально благоприятной ситуации Орда способна выставить силы, которые блокируются московским князем уже на пограничной реке Угре. В это же время москвичи предпринимают глубокий рейд на ладьях по Волге и буквально громят совершенно беззащитные земли Орды. Это, кстати, означают, что войск там нет. На Москву ушли все, кто мог.

Разгром такой масштабный, что хан Ахмат резко поворачивает назад. Кстати, А. Бушков в неоднократно цитированной нами выше книге подает это как недавно установленную сенсацию. Не знаем. Лично автор читал об этом рейде и вообще о стратегическом описании этой кампании в одном военном журнале еще во время своей армейской службы в начале 1970-х. К сожалению, не запомнил его названия. Но точно помню, что операция была названа классической с точки зрения ее планирования московским князем. А вот тотальная мобилизация и сосредоточение при этом всех сил Орды в одном месте было названо военным авантюризмом.

Впрочем, степняки хорошие тактики, но никудышные стратеги.

Но не только этим завершается кампания. Физический и моральный урон от разгрома и закончившаяся неудачей тотальная мобилизация степняков (возможно вообще первая и последняя в истории Орды мобилизация подобного масштаба) приводят к развалу Орды. Полукочевые свободные степняки больше не желают мобилизовываться. И имеют все возможности игнорировать любые попытки это сделать.

Люди, составлявшие Орду, впрочем, не могли никуда деться. На месте части Орды возникают казачьи объединения – казачьи войска. Вполне возможно, что неудачная авантюра Ахмата надоумила все еще по большей части русское население Орды разочароваться в мусульманской вере и тюркском языке вдохновителей этой сомнительной акции.

И вернуться к православию (вспомним епархию в Орде) и русскому языку.

А выбравшие иной путь сконцентрировались на самом юге Степи. Остались верны «Орде» и смешались с тюрками и семито-кавказоидами. А историки потом решили, что именно такой была вся Орда с самого начала.

3. От Дмитрия Донского до Ивана Грозного и далее

Шли по дороге два человека. Один здоровый, сильный, красивый. Умный, добрый, поэтичный, мечтательный и немного рассеянный. Он был хорошим мастером своего дела. Изобретательным, умелым, ловким.

Другой был старым, наполненным грехами и пороками. И Боги прокляли его неизлечимой заразной болезнью, а может и несколькими болезнями одновременно.

Судьбе было угодно, что они встретились на перекрестке. И старый по злобе свой нарочно кашлянул молодому в лицо, или мазнул по его одежде своей грязной лапой. Они вскоре разошлись.

Злобный урод вскоре сдох, как и положено таким подонкам. Как собака.

Но молодой заболел. Он был слишком здоров, терпелив и силен. Он не умер, он умел, преодолевая слабость и боль, жить, работать, творить. Даже совершать подвиги, преодолевая одышку, и смахивая с лица кровавый пот. Даже любить.

Но болезнь подтачивала его силы. И часто, изнемогая и мечтая о счастье, он вспоминал, где же он мог подхватить эту болезнь. Ибо, чтобы вылечиться, надо знать, от чего лечиться. Он много учился, много знал. Многое сумел преодолевать и компенсировать. Но все не мог придумать лекарство.

Хотя он был мастер и творец и наверняка бы сделал это, если бы вспомнил о причинах болезни. О том, где и от кого ее подхватил.

Напрягись, мастер!!! Вспомни!!! Ведь если Ты погибнешь, мир опустеет. Ведь так мало на Земле таких как ты. Добрых, сильных и щедрых даже в болезни.

Вспомни, дружище, вспомни, родной. Ведь для того, чтобы вылечиться, чтобы победить, чтобы догнать счастье надо только вспомнить и понять.

Вспомни, солнышко мое, Русь, где ты подцепила эту порчу.

Сдохла проклятая Византия. Не помогло народное мусульманство сохранить и последнюю преемницу ее территории – Оттоманскую империю. В корчах, без славы и жалости к себе со стороны других, рушились империи - страны, где-то, когда-то подхватившие эту восточно-средиземноморскую заразу.

И только одна страна, ставшая Россией Русь все никак не избавиться от византийской инфекции.

Все, что начинал Всеволод Большое гнездо, что продолжали его последыши, братоубийца Невский, трусливый подонок Юрий Московский, его гаденький братец Иван Калита, просвещенный подлец Иван III, безродные Романовы, начавшие свое царствование с убийства четырехлетнего ребенка (сына Марии Мнишек и Дмитрия повесили на кремлевских воротах), все это сбылось.

Государство Россия все расширялось. Расширялось оно в двух направлениях. Во-первых, туда, где природа была скудна, население редко, и альтернативных государственных моделей Россия не могла встретить по вполне естественным причинам. А во-вторых, Россия расширялась вслед за византийским православием. Туда, где эта религия по тем или иным причинам сумела укорениться (о некоторых аспектах этого процесса мы скажем ниже), в подавляющем большинстве случаев дотянулась и Россия. Во всех иных случаях византийская наследница отвоевывала с колоссальным трудом чуть ли не каждый метр. Как, например, на Северном Кавказе.

«Но ведь это же чудесно, - скажет иной читатель, - страна расширялась овладевала все новыми и новыми территориями и ресурсами, становилась сильнее и богаче». Дорогой читатель, если ты мыслишь себя думающим человеком, то давно пора понять, что государство, страна народ – это три разных и, по сути, самостоятельных субъекта. А если народ сумел создать свой тип цивилизации, то надо учитывать еще и этот феномен, тоже имеющий собственные, внутренне обусловленные направления саморазвития.

Если посмотреть на историю России с этих позиций, то расширялось и богатело государство.

А страна, то есть территория, деградировала. Достаточно вспомнить совершенно аномальную распаханность российских степей, достигшую к середине ХХ века 80%. Но и веком раньше она была не маленькой – 60%-75%. Между тем уже 45% считается пределом, а 50% это экологическая катастрофа.

Вот так обстояло дело со страной. Но страна это не только голая территория и ресурсы на ней. Страна это совокупность природных условий, плюс совокупность объектов материальной культуры. Но даже природные условия изменяются под влиянием жизни и работы многих поколений народа страны. Голландия без голландцев была бы сейчас морем, а не окультуренной уютной сушей. А вот Сахара без тех, кто был предками современных ее обитателей, была бы цветущей саванной, а не пустыней.

Страна это место проживания народа, его дом, обуславливающий его физическое и духовное самочувствие.

Обглоданная, наполовину убитая территория, сохранившаяся лишь там, куда не смогли добраться чьи-то жадные лапы, это предпосылка к деградации народа, который чувствует себя бомжом в полуразрушенной казарме, которую не хочется назвать домом. Природа Руси слишком хороша, а страна слишком велика, чтобы быть окончательно убитой. Но следы совершеннейшего хищничества в виде сведенных лесов, бесконечных полей, обмелевших рек, встречаются повсюду.

И это не следы действий «проклятых большевиков» или их «сатанинской индустриализации» как любили говорить в начале 1990-х многие православные традиционалисты. Это следы той неестественной системы хозяйства, которая была навязана Руси при активном участии византийских попов.

О народе же вообще говорить не приходится. Вся история России – это история ограбления, закабаления и фактической войны с собственным народом. Как начал Невский с Батыем давить без жалости русский народ во имя укрепления собственной власти, так продолжали и все его последователи. Вплоть до наших дней. Впрочем, о злободневном потом, отдельной строкой.

Собственно, подобное положение никто и не скрывал и не оспаривал. Иван Грозный высказал свое мнение на этот счет, заявив, что правит не людьми, а скотами. Петр I сократил население России на четверть. Романовы извели крепостное крестьянство, которое в начале их правления составляло большинство населения, а к середине XIX века только половину. И при этом имело отрицательный прирост, то есть попросту вымирало.

Весь демографический взрыв XIX века в России обеспечивался населением Сибири, Севера и казачьими областями, где установленное Романовыми крепостничество не было распространено в силу обстоятельств от Романовых не зависящих. Кстати, это типично византийская черта. В империях, скроенных по византийским лекалам, хуже всех тем, кто составляет государствообразующий народ этих империй.

Характеризуя ситуацию в те годы, известный писатель С. Аксаков писал, что на иной взгляд страна похожа на оккупированную. Так сильно было различие народа и верхов. Причем различие даже этническое. Заметим, что Невский только начал набирать в российскую элиту различных маргиналов со стороны. Но процесс этот продолжается вплоть до наших гнусных дней. Каких только «Турунтаев» и «Тюхтяев» не перебывало за эти столетия на вершине российской социальной пирамиды. Между тем в Великом Новгороде, уничтоженном последышами Невского, элита, т.н. «золотые пояса» была чисто русской. Это тоже одно из характернейших черт византизма – уничтожение этнической элиты государствообразующего народа.

Ну, и наконец, русская цивилизация. Это, можно сказать, отдельная песня. Византийщина враг цивилизации и прогресса в принципе. И превращение «страны городов», мирового цивилизационного лидера – Руси в деревенскую Россию происходило под знаком борьбы с городами. Их разорили и децивилизовали уже ближайшие последователи Невского. А закончил процесс Иван Грозный разгромом Новгорода.

Кстати, унижение городов сопровождалось повсеместным уничтожением любого более или менее значимого самоуправления и региональной самостоятельности. Это тоже признак византизма. Совершенно не изжитый даже в наши дни после последовательного падения двух империй, романовской и советской.

Из цивилизационного лидера Россия превратилась в аутсайдера. Занимающегося не тем, чем оптимально заниматься при данных условиях, и не так, как это оптимально можно сделать, а так, как это нужно государству.

Развитые города противоречат византийской модели? И города изводятся, а народ заставляют заниматься земледелием там, где это делать по природно-климатическим условиям почти невозможно. Ладно, пусть будет земледелие, но в условиях мелкоконтурности угодий лучше в рамках хуторского хозяйства. Нет, людишек надо держать под контролем, собьем их до кучи в больших селах.

Знаете, читатель, когда был освоен, и весьма интенсивно, север Сибири? В советские времена? Нет, в период … Смутного времени. Когда в устье р. Таз был построен вполне приличный по тем временам город – Мангазея. Любопытно, не правда ли? В Московии идет борьба за власть. Хватка центра ослабевает. И предоставленные сами себе люди строят город и осваивают территорию, до которой добрались во второй раз только в наше время.

Но потом византийствующие цари повелели «закрыть» этот уже освоенный северный регион. Ибо не было возможности контролировать его должным образом. Мангазею по приказу из Москвы покинули. Этот эпизод вошел во все курсы, касающиеся истории освоения Арктики. Например, в курс «География морских путей» в мореходных училищах. Но как же стыдно признаваться в подобных художествах родного государства. Поэтому в малую советскую энциклопедию слово «Мангазея» не вошло. А в современный энциклопедический словарь вошло, но там сказано, что город «погиб от пожаров». Конечно, погиб, брошенный населением по самодурскому приказу из Москвы.

И так во всем. Вплоть до последних советских времен, когда заводы строили не там, где это оптимально с точки зрения экономико-географической, а там, где это было бы наиболее безопасно на случай атомной войны.

Но атомная война так и не состоялась. А уродский СССР рухнул вместе со своей уродской промышленностью, приспособленной к атомной войне, но не приспособленной к нормальной жизни.

«Но были же взлеты, были же периоды стремительного развития?», - возмутится иной читатель. Да, были. А как же без них. А то более умные и продвинутые соседи съедят и не выплюнут. Надо подтягиваться до их уровня.

Но все эти рывки – это рывки догоняющей модернизации. Стимул для этих рывков не в самой русской цивилизации, обладающей высочайшим потенциалом саморазвития, а во внешних военно-политических вызовах. И государство вынуждено организовывать эти рывки. Но организует их с низким КПД и за счет резкого истощения народа и природы.

Характерно, что догоняющая модернизация по самой своей сути не может быть плавной и последовательной. Она имеет столь «рваный» ритм именно потому, что ее фактически нет. Накопится груз отсталости, и следует рывок. А потом, когда достигнут минимальный для государственной военной безопасности уровень, она прекращается.

Совершенно очевидно, что развитие цивилизации не из-под палки идет в совершенно другом ритме (хотя тоже имеет свои спады и ускорения).

Разумеется, в процессе вышеупомянутых рывков догоняющей модернизации развитие зачастую выходит за рамки узко поставленных государством задач. Немудрено, русский цивилизационный потенциал все еще велик. Можно только догадываться, какие достижения могли бы быть обеспечены этим потенциалом, если бы дать ему возможность развернуться.

Да, просто дать возможность, не мешать. А то, например, есть технология уменьшения затрат топлива в ЖКХ в 2-3 раза, но нет … лицензии на ее массовое внедрение. Есть методика лечения самого безнадежного рака, но … Правильно. Нет лицензии Минздрава. Да строг Минздрав. Стоит на страже нашего здоровья, оберегая его от разных авантюристов, - скажет иной читатель.

Да нет же, читатель, просто у разработчиков нет полумиллиона долларов на взятку чиновникам, которые запросили за лицензию именно такую сумму.

И вот, уникальная технология теплообеспечения внедряется в Германии. А методику лечения рака предложила купить на корню Франция. Но разработчики упертые патриоты. Не согласились.

А те, кто создал уникальную технологию теплообеспечения оказались более широко мыслящими.

Впрочем, хватит примеров. Все итак ясно. Византийская модель позволяла жиреть и расширяться имперскому государству. За счет а) народа, б) страны, в) цивилизационного потенциала. И все три эти компоненты своего процветания неблагодарная византийская сволочь последовательно гробила.

Кстати, весьма показательно, что гробила не только высокую цивилизацию, но и саму народную культуру. Культуру, без которой так трудна национальная самоидентификация. А с этой проблемой русского народа мы все знакомы. Сами русские воспринимают ее с болью. Наши враги со злорадством. Но проблема-то действительно реально существует. И для ее решения надо указать, кто этому виной.

Есть неоспоримые свидетельства о том, как подавлялись народные обычаи и традиции. Как по приказу царей уничтожали скоморохов и сказочников. Кстати, подавляющее большинство русских сказок записано на землях, ранее принадлежавших Великому Новгороду, дольше всех сопротивлявшемуся византийщине. А в других регионах сказок больше всего сохранилось на террито