Игорь Бестужев

В начале XXI века обнаружились признаки краха всей системы международного права. На глазах исчезают химеры «мира без войн», «прав человека»  и другие выдумки творцов единого миропорядка. В связи с этим особый интерес представляют периоды н а ц и о н а л ь н о г о  правления в крупных европейских государствах, прежде всего в Германии 1933-45 годов. Происходившие там процессы не ограничивались крайним радикализмом, выражавшимся в национальных преследованиях, политических репрессиях и войнах. Глубинная сущность режима заключалась в неоспоримой идее национального преобладания, по крайней мере, в пределах своей страны. Тот факт, что большое число ведущих деятелей культуры осталось в Германии, объяснялся их  здоровым консерватизмом еще в демократический период немецкой истории, когда правивший слой Веймарской республики допустил невиданную травлю мировыми  космополитическими кругами всего германского наследия. Вместе с евреями страну покидали неисправимые либералы, весь культурный интернационал, включая представителей абстрактных искусств и тому подобные элементы. Немногие из них, оставшись в Германии /как художник-экспрессионист Э.Нольде/, не нашли себе места в культурной жизни страны. Все представители культуры вошли в одну из профессиональных палат, в том числе те, кто не до конца разделял нацистские убеждения. Большая часть профессоров высших учебных заведений /960/ продолжала работать в Германии. Идеологический надзор за их деятельностью вели такие солидные фигуры как министр науки, образования и культуры, генерал СА Б.Руст и руководитель национального союза преподавателей вузов, президент Германской медицинской академии, доктор медицины и генерал-лейтенант СС В.Шультце.

Среди немецких философов, работавших в рейхе, были те, кто целиком разделял официальную идеологию и на ее базе развивал  собственные построения, отличавшиеся большей или меньшей самостоятельностью. Самые талантливые из них – Альфред Боймлер, Эрнст Крик, Адольф Рейн. А.Боймлер /р.1887/. – директор Института политической педагогики, профессор Берлинского университета, «выросший» из Дильтея и Шпенглера, считался ведущим педагогическим авторитетом, чей труд «Политика и воспитание» /1937г./ служил руководством по воспитанию молодежи. Он курировал идеологические вопросы в немецких университетах и занимал одно из ведущих мест среди философов рейха. Труды Боймлера сочетали остроту содержания с академической формой изложения основных идей. Ведущие мотивы его творчества – антиурбанизм, признание самостоятельной ценности добуржуазной культуры, выделение роли ведущих героических характеров в истории. Мастерское приспособление идей Фридриха Ницше к требованиям политической философии национал-социализма было развитием части противоречивого и сложного наследия великого немца /«Ницше как политический воспитатель», 1935г./. В трудах по эстетике Боймлер критиковал ту часть наследия немецкой классической философии, в которой усматривал не поддающуюся обновлению метафизику культуры.

Эрнст Крик

Э.Крик с 1933 по 1944 год был профессором философии и педагогики в Гейдель-бергском университете. Редактировал журнал «Фольк им Верден» /«Народ в становлении»/. В названии одного из главных трудов Крика «Народно-политическая антропология» /1936г./ отражена суть его философии. Антропология к этому времени стала полноправной наукой, а ценность социально-биологического  подхода  к объяснению  важных сторон государственной жизни народов подвергалась сомнению исключительно из политических соображений слева. Разработку этого направления Крик начал задолго до формирования национал-социализма. Первоначальные идеи сконцентрированы в работе «Немецкая государственная идея» /1917г./, в современных терминах продолжившей традицию превозношения государства прусского типа, заложенную Фихте и Гегелем. Философ критиковал социологическую теорию Макса Вебера за «объективизм», причислив его к «лишившимся корней интеллектуалам». Со временем Крик обратился к мифу как главной реальности, подлежащей, по его мнению, философскому рассмотрению.

Проблема мифа попала в центр германской философии со времен иенских романтиков. Ф. Новалис  /1772-1801/, назвавший свою философию «магическим реализмом», видел идеал познания в слиянии искусства, науки и философии, рассматривая искусство как мифотворчество. Крупный немецкий философ Фридрих Шеллинг /1775-1854/  отвел мифам особую роль как высшему виду познания наряду с откровением. Умаление ведущей роли разума  сопровождалось нарастающей критикой Гегеля с его культом логики. Эти идеи в своеобразном виде  воспринял Артур Шопенгауэр, /1788-1860/, отвергавший гегелевскую диалектику и объективный ход истории. Его учение о  героическом активизме проложило дорогу видным представителям мифологической философии – Ф.Ницше /1844-1900/ и Людвигу Клагесу /1870-1956/, чье творчество непосредственно воздействовало на идеологические построения мыслителей III Рейха. Ницше, до предела принизив роль интеллекта, объявил мифотворчество главной задачей философа. В его мифе о «вечном возвращении» дан образец вневременного мышления, отвергающего историческую логику событий. Дорога к планированию тысячелетних циклов существования государства была открыта, /первым назвал эту цифру Освальд Шпенглер в «Закате Европы», опубликованном в 1920-22гг./.

Клагес подвел внушительные итоги длившемуся целое столетие вытеснению логического мышления мифологическим. Место научного исследования, порожденного разумом /«духом»/, занял миф, берущий начало в бессознательной жизни человека, стоящего в центре космических процессов. Личная судьба Клагеса, одного из самых уважаемых профессоров Веймарской республики,  отразила сложность идеологических процессов в партии. А.Боймлер воспрепятствовал его назначению профессором Берлинского университета из-за «неправильной» трактовки Ницше и Бахофена. С 1938г. Клагес был отставлен от преподавания в германских университетах и жил в Швейцарии. Однако в НСДАП он имел поддержку как влиятельный философ. До 1945г. Клагеса продолжали изучать в Германии, приглашали читать лекции. В 1940-45гг. самыми популярными монографиями там были его «Основы характерологии» и «Почерк и характер». Популярность Клагеса в научной и студенческой среде объяснялась его антисемитизмом. Так, в одном из выступлений он сказал: «Евреям даже страсть неведома, они испытывают лишь похоть. Всякое человеческое чувство всегда представляется им лишь гримасой. Поэтому даже собственное человеческое лицо еврея  – всего лишь маска. Еврей не врет, он сам является лишь воплощением лжи. Можно с уверенностью констатировать, что еврей – это и не человек вовсе». В целом же философия Клагеса носила солидный академический характер.  

Имея такую надежную основу, можно было не опасаться обвинений в беспочвенном фантазировании, и немецкие философы взялись за создание мифов с наибольшей полнотой отражающих новую национальную идеологию. «Миф XX века» А.Розенберга с его лишенным стройности собранием идей был не самым удачным воплощением этих стремлений. Эрнст Крик предложил свое видение политической мифологии, нашедшее официальную поддержку. В работах «Мифология гражданской эпохи» /1939г/, «Народный характер и миссионерское сознание» /1943г/ Крик доказывал судьбоносное призвание германской нации, искусно введя в состав национального мифа обязательные мотивы «расы» и «крови». Солидный интеллектуальный уровень его трудов и сегодня не позволяет обойтись их облегченной критикой. «Миф», как и «откровение» не может быть опровергнут одними логическими рассуждениями, но требует переосмысления массы реальных событий  с ясным осознанием  исторической перспективы.

После 1933 года остались в Германии такие крупные личности с более независимым образом мысли как Хайдеггер, Шпенглер и Юнгер. Мартин Хайдеггер /р.1889г/  занимал пост ректора Фрайбургского университета с 1933 по 45г.  В нем совместилась традиционно высокая культура немецкой философской школы с новым  типом мышления. После первой мировой войны, участником которой он был, Хайдеггер стал родоначальником целого направления западноевропейской философии, получившего в 40-х годах название экзистенциализма. Он не приспосабливал свою философию к политическим требованиям режима, но его убеждения позволяли оставаться в рамках дозволенного. Больше того, идеологическая реальность обострила интерес философа к националистическим построениям, культу сильной личности, преобладающей роли крестьянского труда и другим идеям, созвучным времени. В 1929г. он писал баденскому министру просвещения об «оевреивании» немецкой духовной жизни. За два года до прихода к власти национал-социалистов Хайдеггер признавался в приверженности к их мировоззрению. Тогда же он порвал с католической философией. В 1933г. Хайдеггер сказал Карлу Ясперсу: «Нужно включаться». В 1960г. философ писал о своей уверенности в том, что со временем «национал-социализм признает и вберет в себя все созидательные и творческие силы». В марте 1933г. он вступил в пронацистский «Культурно-политический кружок немецких преподавателей высшей школы» /организатор Кружка – Э.Крик/. Группа национал-социалистских профессоров и доцентов добилась назначения Хайдеггера ректором Фрайбургского университета. Решающую роль в этом сыграли известный партийный оратор Вольфганг Али – член НСДАП с самым большим стажем среди университетских профессоров и профессор классической филологии  Фрайбургского /1929/, Лейпцигского /1934/, Берлинского /1941/ и Тюбингенского /с 1950г./ университетов В.Шадевальдт /ум.1974/.

Вальтер Гросс

Выражая искреннее сочувствие новой власти, Хайдеггер вступил в НСДАП и вместе с другими ректорами университетов послал приветственную телеграмму Гитлеру. Вступая в должность, он произнес речь в честь нацистского мученика Шлагетера, ввел нацистское приветствие и церемониальное исполнение партийного гимна «Хорст Вессель». Принцип фюрерства в университете тогда же признал и Карл Ясперс, одобривший речь Хайдеггера. Летом 1933г. Хайдеггер порвал отношения с еврейскими учеными и прикрыл студентов – участников антиеврейских акций от преследования полицией. Осенью философа пригласили в Берлинский и Мюнхенский университеты, но он отказался, дорожа работой во Фрайбурге. Уже тогда профессура разделилась на сторонников и противников Хайдеггера. Боймлер назвал его «философским гением», но жесткие идеологи – Э.Крик и психолог Э.-Р.Йенш не доверяли ему, критикуя за «самоуглубление» и «приспособленчество». К ним присоединился глава расово-политического управления НСДАП, профессор медицины Вальтер Гросс. В апреле 1934г. Хайдеггер добровольно ушел с поста ректора Фрайбургского университета из-за нападок на декана юридического факультета, открыто критиковавшего  национал-социалистских идеологов за стеснения в области права.

После ухода из ректоров философ в проекте работы планировавшейся партией Академии доцентов критиковал «далеко зашедший процесс американизации /!/ научной жизни». Йенш и Крик воспрепятствовали назначению Хайдеггера главой Академии. С мая 1934 по 1936г. он сотрудничал в комитете Академии германского права /председатель – глава немецких юристов Ганс Франк/. Несмотря на продолжавшееся восхваление философом национал-социализма, его не пригласили в 1937г. на освободившуюся кафедру в Геттингенском университете. Но кто-то продолжал покровительствовать Хайдеггеру в политических кругах. Министерство науки собиралось назначить его деканом философского факультета во Фрайбурге /1937/, однако новый ректор воспрепятствовал этому. Затем ведомство Розенберга передало досье Хайдеггера в отдел науки Главного управления имперской безопасности, и СД установила за ним наблюдение. Философ не смог участвовать в Декартовском конгрессе /Париж, 1937/. С середины 30-х и в начале 40-х годов Хайдеггеру разрешили читать лекции в Испании, Португалии и Италии. Он по-прежнему был очарован Гитлером, которого выделял среди партийно-бюрократической среды. Несмотря на это в ноябре 1944г. философа призвали в фольксштурм и освободили от обязанности рыть окопы только после обращения известного расолога Ойгена Фишера к фюреру Имперского союза доцентов Г.-А. Шеелю. После окончания войны, выступая перед «Комиссией по чистке… », Хайдеггер не признал свою вину за деятельность при национал-социализме. Он считал ее безупречной в научном отношении, остальное имело для него второстепенное значение.  

Ойген Фишер

Причина превратностей, постигших Хайдеггера заключалась в том, что внутренний нерв его философии уводил от активизма, в сторону аскетического самоуглубления. Внимание экзистенциального философа было поглощено драматической судьбой человека. «Забота», «страх», «вина», «решимость» – понятия, с помощью которых Хайдеггер осмыслял человеческую жизнь. «Бытие» и «время», бывшие предметами абстрактных и сложных рассуждений от Платона до Гуссерля, насыщались Хайдеггером теплотой сочувствия к человеку. Философ разделял «вульгарное» /хронологическое/ время, лежащее в основе современной науки и всего западноевропейского миросозерцания, и – «живое» время, имеющее отношение к скрытому смыслу человеческого существования. Переживание человеком своей конечности преобразует «физическое» время в «свершение», под которым Хайдеггер  понимал слияние личности с бесконечным «бытием».

Со временем это христиански окрашенное мироощущение философа уступило место эстетически-языческому. Усилился интерес к Гельдерлину, Шеллингу, Ницше и Стефану Георге. Прекратились занятия св. Августином и апостолом Павлом. Парадоксальным образом Хайдеггер усматривал в обмирщенном христианстве утрату миром черт святости. Он критиковал современный стиль жизни, науку и искусство, подвергшиеся омассовлению, урбанизацию и разрыв с теплым миром вещей /крестьянский дом, «сподручные» предметы, окружавшие человека в его прежних отношениях с природой/.  Философ осуждал приземленную протестантскую этику в духе Макса Вебера и Зомбарта. Однако восполнение всего священного Хайдеггер видел не в создании нового мифа, а на пути возвращения к истокам, к самому древнему /«Holzwege»/, которое сохранилось, по его мнению, в языке, этом «доме бытия». Систематическая форма философствования больше не удовлетворяла Хайдеггера. Его стиль становится эссеистски-афористическим. Преобладание получают безличностно-космические мотивы. Интерес к общественной жизни ослабляется. Цикл довоенного мышления завершен.

В рассуждениях философа отсутствовала готовность к революционному конструированию будущего. Официальные идеологи усматривали  в его трудах чрезмерно широкий спектр духовных устремлений и не считали его полностью «своим».

Другой экзистенциальный философ, К.Ясперс /1883-1969/, занявший в 1921г кафедру философии Гейдельбергского университета, был отстранен от преподавательской  деятельности в 1937г. Он насытил свое творчество большим количеством гуманистических мотивов и был эклектичен, /одно связано с другим/. Ясперс надеялся с помощью двусмысленной манеры философствования скрыть свои подлинные взгляды, но университетская цензура, возглавляемая квалифицированными специалистами, разгадала эти ухищрения. Он никогда не был консерватором и националистом. Обычное для экзистенциалиста трагическое ощущение жизни Ясперс советовал преодолевать с помощью «коммуникации», подразумевая под этим широкие контакты с представителями самых разнообразных убеждений. Неспособность к «дискуссии» он называл «противоразумным фанатизмом».

В Германии скрытые либералы воспринимали книги Ясперса как туманное напоминание о попранных гуманистических ценностях. Он был и остался индивидуалистом и демократом, к тому же атеистически настроенным. Критикуя клерикалов и религию за «догматизм», Ясперс признавал ценность веры, не объясняя с достаточной философской полнотой суть своих взглядов. Он не заботился о цельности своих теорий, игнорируя все противоречия, занятый иносказательным описанием своего духовного опыта общения с чуждой идеологической средой. Уже в 1946 году Ясперс написал книгу о «немецкой вине» /«дух ненаучности открыл двери национал-социализму»/. Послевоенное творчество этого философа было посвящено заурядным поискам «всечеловеческих ценностей».

В терминах экуменизма и масонства он описывал «братство» мыслителей всех времен. Эпоху 800-200г. до н.э. Ясперс назвал «осевым временем» сосуществования разнообразных мировоззрений. Первые греческие философы, израильские пророки, основатели зороастризма в Иране, буддизма и джайнизма в Индии, конфуцианства и даосизма в Китае создали, по его мнению, общезначимый «завет», сравнительно с которым христианство являлось лишь поздним отражением. Безразличная всеядность Ясперса, скрепляемая рассуждениями об общем истоке и подобии культов друг другу, сделала его антиподом Хайдеггера, задавшегося целью преодолеть гуманизм возвратом к массивности и надежной опоре на архаику.

Освальд Шпенглер

Особое место в истории немецкой консервативной мысли прошлого века занял Освальд Шпенглер /1880-1936/. Трехгодичное пребывание в рейхе не выявило особых симпатий к режиму, но устойчивый консерватизм Шпенглера предохранял его от ярких проявлений оппозиционности. Перед крахом Веймарской республики философ был близок к фашизму, однако в 1933 году отклонил предложение нацистов о прямом сотрудничестве. Насмешки Шпенглера над «тевтонскими мечтаниями» и умеренный протест против антисемитизма не ослабили влияния на складывавшуюся идеологию его капитального труда «Закат Европы» /1920-1922/. Приспособление содержащихся в этой книге основных идей к германской действительности сохраняло их основной смысл.

В отличие от Ницше, первым открывшего простор нацистскому философствованию, Шпенглер признавал необходимость сильного государства и представлял «сверхчеловека» просто «реальным политиком, большим инженером и организатором» – характеристика, вполне приложимая к новому вождю нации. Осмеяние идеи поступательного прогресса и единой общечеловеческой культуры доказывало разрыв с гуманизмом, а одна из восьми признаваемых Шпенглером основных культур – западноевропейская /«фаустовская», представленная прежде всего германцами/, соответствовала изысканиям сторонников арийской теории. Тысячелетний цикл культурного организма, по Шпенглеру, устраивал нацистских теоретиков, предрекавших своему рейху такую же длительность. Добавляло симпатии его отвращение к современной цивилизации, авангардизму в искусстве и литературном творчестве. Мысль философа о неповторимом типе искусства и науки в пределах каждой культуры, непроницаемых для других культур, послужило к обоснованию «немецкой» математики, «немецкой» физики и т.п.

Более сложный характер носили рассуждения Шпенглера о современной политике. Описывая бессмысленность заменяющих творчество завоевательных актов, он однако требовал принять действительность эпохи империализма как «судьбу». Наконец, в последней главе «Заката Европы» – «Мир форм экономической жизни» – содержатся предваряющие иное время формулы о «расовой традиции, укоренившейся в почве, ведущей отчаянную борьбу с духом денег», и мысли о преодолении социализма и капитализма на национальной почве.

Видной фигурой среди немецких интеллектуалов был Эрнст Юнгер /1895-1998/, сочетавший творчество с добросовестной службой в вермахте. Половина долгой жизни Юнгера протекла под военной звездой. Его сформировала первая мировая война, открывшая в Юнгере черты человеческого типа, воспетого Ницше в образе сверхчеловека – упоение войной и необыкновенное мужество. Плодом этого опыта стал художественный дневник «В стальных грозах» /1920г./. Два десятилетия, разделявшие обе мировые войны, были заполнены философским осмыслением пережитого. В работах «Борьба как внутреннее переживание», 1922г., «Тотальная мобилизация», 1931г., «Рабочий. Господство и облик», 1932г. Юнгер показал трагическое величие войны, предрек наступление «технического империализма» – эпохи военно-промышленной цивилизации и создал прообраз грядущего человека – «рабочего-солдата». Этот тип «рабочего» противопоставлен буржуазному индивидуалисту и пролетарию одновременно. Юнгер критиковал техническую цивилизацию, но восхищался ее непреодолимостью со стоицизмом древнегреческого свойства.

В период германской тоталитарности он сохранил относительную независимость, не примкнув ни к одной из профашистских писательских групп. Почти всю войну писатель провел при штабе немецких оккупационных войск во Франции, в близком окружении активного участника заговора против Гитлера генерала Штюльпнагеля, а перед падением рейха участвовал в организации фольксштурма в Германии. В нацистских верхах к нему относились с подозрением, но Юнгера спасало доброжелательное отношение фюрера, восхищавшегося ницшеанским обликом этого героя первой мировой войны, весь трагизм и тяжесть которой Гитлер познал на себе. Творчество во время службы в Париже представлено Дневниками, художественные достоинства которых соседствуют с отсутствием ясного философского смысла. Режим в них подвергался осторожной критике, но временами национальная гордость и возбуждение масштабностью войны властно вторгались в двусмысленное повествование. – В виде сожаления об утраченных победах, «которые сами шли ему /фюреру/ в руки». – В рассуждениях о «возвышенной красоте и в то же время демонической силе» бомбардировок Парижа союзниками.

Во время службы во Франции, вращаясь в кругах военной оппозиции, /однако, осуждая планы покушения на главу государства/, Юнгер дружил с писателем-коллаборационистом Монтерланом, поддерживал близкие отношения с министром образования в правительстве Виши германофилом Боннаром и главой немецкой цензуры Геллером. К 1943 году относится дневниковая запись: «Именно от немцев будет зависеть, повернется ли мир в двадцатом веке на восток или на запад, или же здесь возможен синтез». К сожалению, храбрый воин соседствовал в Юнгере с беспокойным мечтателем. Он не отличался стойкостью убеждений, характерной для подлинного философа. Еще в годы первой мировой войны Юнгер, по его словам, систематически посещал «духовные ложи…  закрытые для всех» /масонские сборища/ и увлекался оккультизмом. В дневниках 1939-45 годов, размышляя об уровнях знания, писатель обращается к знакомым образам «подмастерий», «мастеров» и «магистров». Послевоенное устройство мира он рассматривал в духе генеральной масонской идеи о всемирном государстве: «С отпадением границ сокращается число земных конфликтов».

Имея  солидный политический опыт, Юнгер расточает похвалы всеобщему избирательному праву,  советуя вовлекать в него не только женщин, но и детей, чьи голоса должен представлять отец. Подобные взгляды обычно вытекают из непоколебимой веры в достоинства парламентаризма. Но в другом месте дневников он пренебрежительно отзывается о «демократических беснованиях, приводящих к власти негодные режимы». Все это усложняет образ Юнгера и еще раз лишает доказательной силы довод об умственном превосходстве «гуманистов» над «крайними реакционерами». Пресловутая «независимость мышления» обращается в постоянные шатания, недостойные твердого ума.

Почетное место в интеллектуальной жизни рейха занимал видный немецкий философ и социолог Ханс Фрайер /р.1887г./, профессор социологии в Лейпциге /1925-48/. Фрайер развивал в стиле немецкого романтизма консервативную теорию преодоления социальных конфликтов с помощью ориентации на патриархально-общинные связи. Его толкование народного духа и государства, как начал, преодолевающих общественные противоречия, /«Революция справа», Иена, 1931г./, смыкалось с политической практикой национал-социалистов – /не случайно он стал сторонником политизации университетов в нацистском духе/. Углубление этих идей произведено в последующих работах Фрайера /«Политический остров», 1936г., «Макиавелли», 1938г., «Оценка хозяйства в философском мышлении 19 века», 1939г.  – изданы в Лейпциге/. Научная деятельность социолога до конца войны протекала без затруднений и продолжилась после 1945 года серией трудов, описывающих отчуждение человека в послевоенном «индустриальном обществе».

Крупной фигурой в научной среде был философ, психолог и педагог с мировым именем Эдуард Шпрангер /1882-1963/ – профессор университетов: в Лейпциге /1912/, Берлине /1920-46, ректор с 45г./ и Тюбингене /до смерти/. До ареста и заключения в Моабитскую тюрьму в 1944г. по подозрению в связи с заговорщиками Шпрангер возглавлял кафедру политической педагогики в Берлинском университете и отличался юдофобскими взглядами. Он представлял идеи целостной /«понимающей»/ психологии, призывая освободиться от «социологической иллюзии»  – сведения науки, искусства и религии к общественным силам. Его «Психология юношеского возраста» /1924/ – одно из наиболее влиятельных сочинений немецкой педагогики ХХ века, выделяющая роль «лично-человеческих» сил в воспитании молодежи. Дух и стиль рассуждений Шпрангера содержал романтические элементы, воспринятые властными инстанциями науки в 30-е годы. Он выделял шесть «идеальных типов» личности: «экономического» человека хозяйства, «теоретического» человека науки, «социального человека любви и самоотдачи», «политического» человека власти и «религиозного» человека. Национал-социалисты ценили в Шпрангере не обусловленное политической близостью совпадение ряда его идей с новой германской действительностью.

Видный австрийский экономист и социолог Отмар Шпанн /1878-1950/, не до конца разделявший постулаты национал-социалистического государства, тем не менее, внес свою долю в теоретическое оформление тоталитарного строя, прежде всего, в области корпоративного устройства общества. Отвергая все разновидности либерализма, ученый поддерживал идею интервенционистского государства, которое должно управляться новой, проникнутой романтическим мироощущением элитой. Такое государство, считал он, способно защитить крестьян и средний класс от крупных промышленных объединений. Многое в теориях Шпанна соответствовало фашистскому идеалу сильного национального государства. Шпанн считал возможным воспроизвести в германской действительности общественное устройство, основанное на видоизмененной сословной иерархии и цеховой организации, присущих в чистом виде средневековью. Ряд промышленных магнатов, поддерживавших НСДАП, например, Фриц Тиссен, разделяли его экономические взгляды. По приглашению ведущего партийного идеолога национал-социалистов А.Розенберга, основавшего в 1929 году Союз борьбы за немецкую культуру, Шпанн прочел в Мюнхенском университете лекцию о реорганизации германского общества на корпоративной основе. Затем он и П.Шульце-Наумбург вошли в  руководство Союзом, определявшим культурную политику в рейхе на основе программы национал-социалистов 1929г. Партийным философам импонировало стремление ученого к прекращению классовой борьбы. И даже идея отмены частной собственности была использована, поскольку в условиях тотального партийного контроля потеряла свой радикальный смысл.

В сложной идеологической системе национал-социалистской Германии работал человек разносторонних дарований и высокой культуры – философ и социолог, известный германский химик, изобретатель промышленного способа получения искусственного каучука /!/ Вернер Дайц. Он был правой рукой А.Розенберга в мировоззренческих структурах НСДАП. Социологические построения доктора Дайца легли в основу самого глубокого и самобытного варианта европейского объединения, замышлявшегося германскими идеологами в годы мировой войны. Его творчество в этом направлении,  выходившее далеко за рамки официальной расовой доктрины, заслуживает изучения русскими учеными, как «евроазиатский» образец, сохранивший ценность для XXI века.

Среди политизированных профессоров достаточно высокого уровня следует отметить: философа из Боннского университета Оскара Беккера /ум.1964/; социолога и философа Арнольда Гелена /ум.1976/ – из Лейпцигского /1934/, Кёльнского /1938/ и Венского /с 1940г./ университетов; философа, антрополога и теоретика педагогики Отто Фридриха Больнова /р.1903/, исследователя традиционных мифов и обрядов; биолога и философа Якоба фон Икскюля из Гамбургского университета /с 1925г., ум.1944/; профессора философии из Эрлангена Ойгена Херригеля /ум. 1955/; директора философского семинара в Кёнигсберге Эдуарда Баумгартена, почетного блокляйтера местной партийной группы; Георга Пихта /Фрайбургский университет/; профессора фольклорных исследований Тюбингенского университета Густава Бибермайера.

В национал-социалистской Германии трудилась когорта известных психологов и психиатров во главе со знаменитым Карлом-Густавом Юнгом /1875-1961/. Швейцарец, создатель «глубинной психологии», историк культуры Юнг с 1906 по 1913 год примыкал к учению З.Фрейда, пока не убедился в его ущербности. В 1933г. Юнг дал несколько интервью немецким газетам, в которых поддержал «мощное движение национал-социализма». Во время оккупации Рейнской области /1936/ ученый опубликовал статью «Вотан». Он увидел германского языческого бога «в солнечном культе немецкой молодежи, в дионисийской одержимости нации, в магической функции Гитлера». Выражая энтузиазм новыми порядками, К.-Г.Юнг переехал в Германию, возглавив Германское общество психотерапевтов и университетскую клинику в Киле.

 Значение его работ пережило свое время. Вместо навязчивого фрейдовского «либидо» Юнг ввел интеллектуально полноценные понятия: «коллективного бессознательного», «архетипа» и др., позволившие связать воедино исторические пласты человеческой психики без принижения их смысла до примитивных инстинктов. Он писал: «Стоило проступить в каком-либо человеке или художественном произведении отблеску духовности, как Фрейд ставил его под подозрение и усматривал в нем вытесненную сексуальность…  Если продумать логически его гипотезу до конца, это будет уничтожающим приговором над культурой. Культура окажется пустым фарсом, болезненным результатом вытесненной сексуальности». Обобщая опыт фрейдизма, ученый писал о «неспособности к творчеству еврейской души».

К.-Г.Юнг – создатель самостоятельной культурно-психологической системы. Дистанция его теории от построений Фрейда огромна. Он видел в «психоанализе» не проникновение в прошлый опыт, а лишь игру  воображения, направленную в детство. У Юнга образ «отца, мужчины и героя» – носителя мужественных и интеллектуальных черт преобладает над навязчивым фрейдистским представлением о «матери, женщине и душе». «Коллективное бессознательное» ученого противостоит фрейдистскому пониманию бессознательного, как части л и ч н о г о опыта. Игнорирование «атеистом» Фрейдом всего, что выходит за пределы личности, Юнг объясняет скрытым влиянием иудаистской архаики, выделяющей «избранный народ» в человеческом сообществе. Развивая свою систему, он употребляет понятие «расово-бессознательного», допускающее толкование в духе тоталитарного и расового мифа. Его обращение к мифологическим мотивам вытекает из понимания «архетипа», как древнейшего общечеловеческого образа.

Несмотря на сближение Юнга с идеологическими постулатами национал-социализма, его учение было признано вредным в последние годы рейха из-за наслоений, раздвигающих границы расово приемлемого, /в частности, в духе восточного мистицизма/. 

Учение Карла-Густава Юнга плодотворно используются в различных социологических и философских системах с довоенных лет  до настоящего времени. Его воздействие испытала художественная интеллигенция /Т.Манн, Д.Джойс, Т Элиот, Г.Мур…/. Особенно велико влияние Юнга в области мифологии и культуры. Его испытали: эллинист К.Кереньи, автор типологии религиозных символов Мирча Элиаде, индолог Г.Циммер. С ученым сотрудничали крупные физики Шредингер, В.Паули. В 1948г. был создан Институт Юнга в Цюрихе, а в 1958г. – Международное общество аналитической психологии, работающее на основе  теории выдающегося ученого.

Видной фигурой был глава Института психиатрии профессор Эрнст Рюдин, специалист по расовой гигиене. Не вдаваясь в политические аспекты медицины, он активно участвовал в программе стерилизации и в разработке Закона о предотвращении наследственных болезней /1935г./. Среди других влиятельных ученых, работавших в сходных направлениях, – профессор психологии Марбургского университета, активный национал-социалист Эрих Рудольф Йенш /ум.1940/ и доктор медицины, психолог Курт Гаугер, активно выступавший против Фрейда.

Медицина в рейхе была представлена учеными мирового уровня. Знаменитый хирург Фердинанд Зауэрбрух /1875-1951/, профессор Мюнхенского университета, имевший чин генерал-лейтенанта, – один из тех профессоров, которые осенью 1933 года публично выступили в поддержку Гитлера. Зауэрбрух лечил руководителей Германии в двух политических поколениях, включая президента Гинденбурга и руководителей рейха, начиная с Гитлера. Он сделал удачную операцию полковнику Штауфенбергу, тяжело раненому в боевых действиях в Африке /впоследствии – участнику заговора против Гитлера/. Зауэрбрух  дружил еще с  одним  видным  заговорщиком  – генералом Л.Беком. После провала покушения  хирург находился под надзором гестапо, но арестован не был. В октябре 1944 года он получил в награду за военные заслуги Рыцарский крест с мечами. После окончания войны Зауэрбрух успешно прошел процесс денацификации, но затем усилиями завистливых коллег был лишен правительством ГДР всех чинов и званий.

Широкую известность приобрели работы Йоханнеса Штайна, профессора медицины по внутренним болезням и директора университетской клиники в Гейдельберге /с 1936г/.

Немецкие врачи в годы национал-социализма открыли новые пути в борьбе с раком груди и легких. В 1939г. во Франкфурте-на-Майне состоялся конгресс по алкоголю и табаку с участием имперского руководителя медицины доктора Леонардо Конти. Кёльнский профессор Франц Мюллер первым указал на связь рака и курения.

Сочетали научную деятельность с государственной службой: президент Германской медицинской академии, доктор медицины, профессор Мюнхенского университета Вальтер Шультце; профессор Института мозга Юлиус Халлерфорден, директор медицинской клиники при Кильском университете Ханс Лёр.

Впечатляет внушительный состав научной элиты, пережившей войну в Германии.

В 1933г. подавляющая часть профессоров научно-исследовательских институтов и высших учебных заведений остались в стране /960 человек/. «Неарийцы», а также те, у  кого политические интересы возобладали над научными, к 1939 году покинули страну. В их числе: Нильс Бор, М.Борн, Шредингер, Д.Франк. И, конечно, Эйнштейн. Свободную научную деятельность в Германии вели крупнейшие физики и химики Германии, лауреаты Нобелевской премии: Макс Планк, Вернер Гейзенберг, Густав Герц, Макс фон Лауэ, Отто Ганн, Вальтер Нернст, Отто Варбург, Филипп Ленард, Йоханнес Штарк и другие.

Макса Планка /1858-1947/ – одного из основоположников квантовой теории, по аналогии с его гениальным открытием новой естественной константы – кванта действия, можно назвать политической константой Германии. Сам факт его нестесненной научной работы при национал-социалистах перевешивает все спекуляции, отрицавшие такую возможность. Лауреат Нобелевской премии 1918 года, экстраординарный профессор Кильского университета с 27 лет, преемник Густава Кирхгофа на кафедре физики Берлинского университета, Планк с начала двадцатого века стал ведущим физиком-теоретиком Германии. При этом он никогда не был аполитичным. В октябре 1914 года Планк одним из первых, вместе с Рентгеном и Э.Фишером подписал известное воззвание 93-х немецких интеллектуалов «К миру культуры», приветствовавшее вступление Германии в войну. Его патриотическая позиция была неизменна. Он враждебно встретил Октябрьскую революцию в России и свержение германской монархии.

В период правления национал-социалистов Планк проявлял полную лояльность даже после казни сына за участие в заговоре против Гитлера. До самого конца он занимал ответственные в научном и политическом отношении посты, возглавлял ведущее ведомство в области теоретической физики – Институт Кайзера Вильгельма и до 1938 года – Берлинскую академию наук. Перед падением рейха Планк, выступая по радио, призывал держать остро отточенным немецкое оружие. Великий физик был убежденным государственником. Традиционное уважение к власти удерживало его от критики режима, хотя практику расовых гонений он не поддерживал. К изгнанию из Германии Эйнштейна Планк отнесся почти равнодушно, однако сомнительную с точки зрения нацистов теорию относительности признавал и ссылался на нее в статьях и публичных выступлениях.

Знаменитый физик Вернер Гейзенберг /1901-1976/, создатель матричного варианта  квантовой механики /1943г./, автор «принципа неопределенности» /1927г./, лауреат Нобелевской премии 1932 года, глава Института атомной физики в Лейпциге, профессор Берлинского университета занимал более независимую позицию в околонаучной политике. Гейзенберг неоднократно протестовал против дискриминации евреев в мире науки, за что другой нобелевский лауреат Й. Штарк назвал его в газете СС «Дас Рейх» «белым евреем». В 1945 году его вместе с Лауэ, Герлахом, Ганом и шестью другими учеными союзники отправили в Англию. Несколько месяцев он содержался там под домашним арестом и в последующие годы продолжал научную деятельность.

Нобелевский лауреат 1925 года Густав Герц /1887-1975/, племянник известного физика Генриха Герца, разработавший диффузионный метод разделения изотопов, до 1935 года был профессором Высшей технической школы в Берлине, а после – руководил исследовательской лабораторией на крупном промышленном предприятии столицы. Несмотря на скептическое отношение Герца к правящему режиму, политическим преследованиям он не подвергался. С 1945 года в течение десяти лет ученый работал в Советском Союзе, получив Государственную премию СССР в 1951 году.

Среди пионеров атомного века был физик Макс фон Лауэ /1879-1960/, лауреат Нобелевской премии 1914 года, открывший интерференцию рентгеновских лучей, позволившую впервые показать расположение атомов в кристаллических решетках. При всех переменах власти оставаясь убежденным германским патриотом, Лауэ приобрел репутацию антифашистски настроенного ученого благодаря смелости, с которой он отстаивал право  своих коллег-«неарийцев» работать в немецких университетах. Еще в 1919 году Лауэ сражался в рядах добровольческого корпуса против Советской республики в Мюнхене, а в двадцатые годы выступал с яркими националистическими речами. После 1933 года он открыто защищал изгнанного из Прусской академии наук Эйнштейна, но осуждал «подстрекательство против Германии», которым тот занимался за границей. Даже в официальных документах Лауэ избегал принятых тогда приветствий и других знаков принадлежности к власти. В то же время он старался пропагандировать  успехи немецкой физики за рубежом – в Европе, а до войны и в США. Лауэ подчеркивал, что теория теплового излучения «от начала до конца made in Germania». Однако политические выступления не прошли бесследно. В 1934 году министр науки Руст отказался утвердить ученого в качестве преемника Эйнштейна в Прусской академии наук. Осенью 1943 года Лауэ вынудили уступить кафедру теоретической физики Берлинского университета Паскуалю Иордану. После окончания войны Макса фон Лауэ на короткое время интернировали в  Англию, а с 1951 года он уже возглавлял Институт физической химии в Западном Берлине и стал почетным членом Академии наук СССР.

Плодотворно работал до 1945 года в Германии выдающийся радиохимик, Нобелевский лауреат 1944 года Отто Ган /1879-1968/. Именно в это время он, не будучи физиком, совершил одно из важнейших открытий двадцатого века, положившее начало бурному развитию атомной физики – расщепление урана под действием нейтронов. Еще ранее Ган открыл несколько радиоактивных элементов, включая протактиний /1917г./, а также ядерную изомерию у естественных радиоактивных элементов. С конца 1912 года он руководил специально созданным под его исследования отделением радиоактивности в Институте кайзера Вильгельма, который возглавил в 1928 году. Здесь он изобрел новый метод определения возраста земных пород с помощью радиоизотопов. В ряде случаев Отто Ган проявлял политическую активность. В 1933 году он протестовал против лишения дипломов на право преподавания 47 «неарийских» профессоров, а в 1938 г. пытался воспрепятствовать отстранению от должности еврейки Лизы Мейтнер, с которой вместе работал несколько лет. По свидетельству самого Эйнштейна, не оспариваемому Ганом,  Мейтнер при побеге из Германии захватила и передала в Англии Нильсу Бору часть документации о немецких исследованиях атома, благодаря чему за границей узнали тайну расщепления ядра. Несмотря на протесты Гана, ему позволили беспрепятственно работать в области радиохимии до победы союзников.

Вместе с Отто Ганом в Англию интернировали соучастника ряда его открытий химика Фрица Штрасмана, с которым он в 1939 году подошел к доказательству цепной реакции, чему помешало лишь скудное оборудование и слабые источники лучей. Аресту подверглись также: второй преемник Рентгена в Мюнхенском университете, профессор Института экспериментальной физики Вальтер Герлах – постановщик знаменитых опытов с молекулярными пучками, подтвердивших выводы квантовой теории; крупный физик-экспериментатор Зигфрид Флюгге, впервые в 1939 году сообщивший о возможности использования атомной энергии в мирных целях с помощью управляемой ядерной реакции и тормозящего вещества, а также видный ученый в области исследования урана Курт фон Вайцзекер из Института кайзера Вильгельма.

До своей смерти в 1941 году занимался научной деятельностью в Берлине один из основоположников физической химии, лауреат нобелевской премии 1920 года Вальтер Нернст /р.1864г./, сформулировавший третье начало термодинамики, в двадцать два года открывший важное термомагнитное явление, успешно работавший в областях теории растворов, электрохимии и катализа. Далекий от политики, музыкально одаренный Нернст имел служебные неприятности в рейхе из-за того, что оба его зятя были евреями.

Беспрепятственно работал в Германии видный биохимик Отто Варбург /1883-1970/, первым объяснивший механизм клеточного дыхания действием ферментов, автор трудов по фотосинтезу и онкологии, дважды лауреат нобелевской премии – 1931 и 1944 годов. Вторая премия была вручена Варбургу после поражения Германии, так как с 1938 года существовал запрет на получение этих премий немецкими учеными.

Ряд ученых высокого класса занимали откровенно пронацистскую позицию в научной и общественно жизни Германии. Филипп Ленард /1862-1947/, второй после В.Рентгена лауреат Нобелевской премии среди немецких физиков /1905г./, ближайший сотрудник Густава Герца, крупнейший исследователь катодных лучей, фотоэффекта и газового разряда, изобретатель «трубки Ленарда», с помощью которой были открыты Х-лучи, объявлен в рейхе «главой немецкой физики» и «создателем науки, пригодной для политической борьбы». В 1898 году Ленард стал профессором Кильского, а с 1907 года  – Гейдельбергского университета. Во время первой мировой войны за свои расистские взгляды он подвергался преследованиям со стороны ученых, большинство которых были евреи. Ленард и Й.Штарк стали инициаторами «Общества немецких естествоиспытателей для поощрения чистой науки», организовавшего в 1920 году большой митинг в Берлине против теории относительности. В 1929 году ученый примкнул к национал-социалистическому движению. В работах «Великие естествоиспытатели» /1929г./ и «Немецкая физика» /1937/ Ленард развивал теорию «национальной науки». С самого начала и до конца жизни он был непреклонным противником теории относительности, выдвинув вместо нее гипотезу эфира и даже открыв особый «проэфир». Ленард был не единственным ученым, отрицавшим авторство Эйнштейна в открытии закона инерции энергии /E=mc2 /, легшего в основу отвергаемой им теории. По данным Ленарда закон инерции открыл немецкий физик Газенёрль, погибший в первую мировую войну. Другие физики называют английского ученого Хевисайда, предложившего эту формулу за 15 лет до Эйнштейна.

Некоторые факты биографии Альберта Эйнштейна усложняют картину его научной деятельности: например период работы мелким служащим патентного бюро в Берне, когда ему в руки притекали не только изобретения, но и открытия. Обладая необыкновенным  даром компиляторства и развитой интуицией на будущее различных открытий, Эйнштейн при оформлении частной теории относительности, вопреки принятой в мире научной практике, нигде не ссылался на выдающиеся достижения в этой области А.Пуанкаре и Х.Лоренца, а также на исследования самого Ленарда, за что тот задолго до прихода к власти национал-социалистов назвал его «еврейским мошенником». В последние годы существования третьего рейха Филипп Ленард отошел от активной общественной жизни. После войны он успешно прошел денацификацию и стал ректором Гейдельбергского университета.

Рьяным сторонником расового подхода в науке и убежденным националистом являлся Нобелевский лауреат 1919 года физик Йоханнес Штарк /1874-1957/. В двадцать три года Штарк стал профессором физики в Мюнхенском университете, а с 1909 года – профессором в Аахене. В это время ученый одним из немногих сразу признал новейшие концепции в физике, в том числе фотонную теорию. Нобелевскую премию Штарк получил за открытие эффекта Доплера в канальных лучах и расщепления спектральных линий в электронных полях /эффект Штарка, 1913г./. В двадцать два года, после двух лет профессорской работы в Вюрцбургском университете он оставил свой пост под давлением еврейской профессуры и почти на одиннадцать лет был исключен из академической жизни за антисемитизм и нападки на Эйнштейна.

С 1924 года Штарк поддерживал нацистское движение, а в 1930 году стал членом НСДАП. Резкая критика Штарком Гейзенберга за отказ подписать национальное воззвание немецких профессоров к фюреру помешала ему стать преемником Зоммерфельда в Мюнхенском университете и членом Берлинской Академии наук. В свою очередь, через год он добился смещения своего главного политического противника с поста консультанта по вопросам теории в Физико-техническом институте в Берлине, который Штарк возглавлял до 1939 года, как и Германское научное общество. За это время ученый добился полной реорганизации физической науки, поставив ее под контроль национал-социалистов. В работе «Национал-социализм и наука» /1934/ Штарк доказывал обязательный национальный характер науки. В 1941 году он написал антисемитскую книгу «Евреи и германская физика». Однако его служебной карьере помешали неприязненные отношения с влиятельным министром  науки, искусства и образования Б.Рустом. Существенный вклад Йоханнеса Штарка в развитие современной физики подтверждался авторитетными учеными, среди которых Нильс Бор, по его словам, уточнивший и дополнительно обосновавший свою теорию атома благодаря исследованиям Штарка по динамике атома.

Ревностным последователем национал-социалистического учения стал известный физик Паскуаль Йордан, принадлежащий к числу основателей квантовой механики, облекший ее в математическую форму, что было не под силу Эйнштейну, как и Нильсу Бору, не владевшим в необходимой степени сложным аппаратом высшей математики. Йордан проводил серии своих опытов в Ростокском и Геттингенском научных учреждениях, а с 1944 года возглавил кафедру физики Берлинского университета вместо Макса фон Лауэ. В духе суровых цензоров послевеймарской науки ученый убежденно писал о «разгроме большевизма малой кровью с помощью мировоззренческих методов».

Впрочем, не все ученые, известные пронацистскими симпатиями, смешивали научные дела с общественными. – Т.Вален, бывший в начале сороковых годов президентом Прусской Академии, не возражал против защиты своими коллегами опальных еврейских физиков. К этому ряду ученых относился президент Общества имени кайзера Вильгельма, лауреат Нобелевской премии 1931 года, химик-технолог Карл Бош /1874-1940/, создатель первой промышленной установки синтеза аммиака /1913г./. В 1938 году Бош безуспешно пытался добиться официального разрешения на выезд Лизе Мейтнер без последствий для своей карьеры. С другой стороны, некоторые ученые, не занимавшиеся политикой, отставили в сторону и чисто гуманитарные мотивы. Например, видный математик Эрхард Шмидт относился, по его словам, к числу тех, кто не хотел слышать о протестах против преследуемых германским государством ученых-«неарийцев», включая Эйнштейна.

Нейтральную позицию в подобных вопросах занимал другой известный химик – Фридрих Бергиус /1880-1949/, также нобелевский лауреат 1931 года, разработчик эффективного способа получения жидкого моторного топлива. С полной отдачей занимались научной работой профессор Лейпцигского университета физик Карл Бонхоффер, крупный кристаллограф Пауль Эвальд; профессор Фрайбургского университета /1926-51/, директор Государственного института высокомолекулярных соединений /1940-56/ Герман Штаудингер.

Общую меру лояльности немецких физиков в это драматическое время отражает факт отсутствия  доказательства чьих-либо попыток воспрепятствовать созданию ядерного оружия Германией. Уже указывалось, что все принципиально несогласные с политикой государства, как и те, кто мог намеренно тормозить исследования в военных направлениях, своевременно покинули Германию по своему желанию или по воле руководства. Сомнения насчет особой позиции Вернера Гейзенберга в этих вопросах не находят документального подтверждения.

Среди ученых, плодотворно работавших в те годы в различных областях знания, нужно отметить директора Института физики в Дрездене Рудольфа Томашека, профессора технического вуза в Аахене Вильгельма Мюллера, ректора Регенсбургского университета профессора Гец фон Пельница. Математику в Рейхе достойно представляли: профессор Берлинского университета Людвиг Бибербах /ум.1982/, президент Прусской академии наук Теодор Вален, профессор Мюнхенского университета, автор известных учебников по математике Бруно Тюринг. Двое последних издавали журнал «Немецкая математика», а Тюринг вдобавок к научной работе возглавлял кампанию против Эйнштейна.

Вопреки распространенному мнению, ученые, работавшие в гуманитарных областях,также пользовались определенной творческой свободой при национал-социализме. И рьяные кураторы этих сфер не могли не учитывать мнение фюрера, высказанное им в беседе с группой профессоров: «Исследовательская работа должна оставаться свободной и освобожденной от каких-либо ограничений со стороны государства. Факты, которые она устанавливает, представляют истину, а истина никогда не бывает злом… Я не согласен с идеей необходимости ограничить свободу исследований только областями естествознания. Изыскания должны также охватывать сферу мышления и философии, которые, по существу, всего лишь логическое продолжение научных исследований». Основательность этих слов подтверждается деятельностью крупнейших представителей политических наук, антропологии, истории и права.

Выдающийся юрист, историк и философ Карл Шмитт /1888-1985/ в двадцать два года ставший доктором права, с этого же времени преподавал в университетах Бонна, Кельна и Берлина /1933 г./. Непримиримый противник Веймарской конституции и послевоенной деятельности рейхстага, Шмитт вступил в НСДАП 1 мая 1933 года, став теоретиком и политическим обозревателем нацистского государства. В книге «Государство, движение, народ» /1933г./ он приветствовал бескровную германскую революцию, главное внимание уделив обоснованию «концепции фюрерства». В дальнейшем Шмитт развивал расовую теорию и участвовал в разработке Нюрнбергских расовых законов, заняв видный пост в Национальном союзе юристов. Он вложил свою долю и в антисемитские кампании третьего рейха. В статье «Еврейство и имперское право» Шмитт писал: «Евреи знают, как фальсифицировать подлинную идею интеллектуальной борьбы. Поэтому усилия, предпринимаемые гауляйтером Юлиусом Штрайхером, не должны рассматриваться как «неинтеллектуальные», как это пытается представить эмигрантская пресса». С середины 1934 года ученый издавал «Германскую юридическую газету», но, будучи человеком широкого культурного масштаба, конфликтовал с такими теоретиками права как глава Германской академии юстиции Ганс Франк и обергруппенфюрер СС Вернер Бест, утверждавшими, что «право – это то, что хочет фюрер».

В конце 1934 года орган СС газета «Черный корпус» раскритиковала взгляды Шмитта, не вмещавшиеся в официальные границы, после чего его авторитет в политических сферах пошатнулся. Он вернулся к преподавательской работе, оставшись прусским государственным советником, но устранился от политики. Однако ценимые нацистами классические труды Шмитта – «Политическая теология» и «Понятие политического» с критикой либерального права и правового государства, пережили трудные времена. До 70-х годов мировое сообщество игнорировало юриста, несмотря на то, что Нюрнбергский суд отверг предъявленное ему обвинение в «теоретическом обосновании легитимности военной агрессии». Сохранили непреходящее значение также работы Шмитта «Номос земли», «Земля и море» /1942г./, «Планетарная напряженность между Востоком и Западом и противостояние суши и моря». Заслугой ученого является разработка сохранившей острую актуальность теории «большого пространства», рассматривающей процесс развития государства как стремление к приобретению все большего территориального объема. Американский рывок к мировому господству, и трагический опыт России, стремительно теряющей геополитическое пространство, в одинаковой степени подтверждают выводы Шмитта о необходимости сохранения крупными государствами максимальных зон влияния.

В конце жизни Шмитт сосредоточил внимание на фигуре «партизана» – последнего представителя человеческого рода, остающегося верным своему первоначальному призванию вопреки «разжижению» цивилизации и растворению ее исторических и культурных основ. «Партизан» связан с родной землей неформальными узами. По мере распространения «морской модели» и «торговой этики», которые охватывают и сферу военных действий, фигура «партизана» приобретает все большее значение, так как он остается последним действующим лицом истории, защищающим всеми средствами  «сухопутный порядок перед лицом бурного наступления «моря». Личность «партизана связывает в юридическом творчестве Шмитта прошлый опыт Германии /борьбу всеми средствами против Веймарской республики и предателей своего народа/ с послевоенной реальностью, когда наступление талассократии, смертельно враждебной континентальному патриотизму, потребовало резкой активизации освобождающих действий.

Видным юристом, несмотря на свою ущербную репутацию, был Ганс Франк /1900-45, казнен/. Получив образование в Кильском, Мюнхенском и Венском университетах, он стал в 1925г. доктором права. Еще до прихода нацистов к власти Франк являлся ведущим юристом партии и возглавлял Национал-социалистскую лигу юристов. С 1933 по 42г. он был первым президентом Академии германского права, издателем журналов «Еженедельные юридические записки» и «Германское право». В 1939г. Г.Франк опубликовал «Основы национал-социалистического государства» – образцовый труд по национальному праву, не содержавший агрессивных постулатов. Мировая война принесла талантливому юристу кресло генерал-губернатора оккупированной Польши и трагическую судьбу.

Мировую известность получил доктор права Франц Шлегельбергер /1876-1970/, почетный профессор Берлинского /1922/ и Кенигсбергского /1926/ университетов, статс-секретарь министерства юстиции с 1931г., имперский министр юстиции с февраля 1941 по сентябрь 1942г. Автор книги «Современное право», выдержавшей к 1985г. /!/ восемнадцать изданий /!/.

Один из ведущих немецких юристов Эрнст Хейман /1870-1946/ в 1914-38 годах заведовал кафедрой германского права в Берлинском университете. С 1937 по 46г. – директор Института Кайзера Вильгельма по международному частному праву. В 1939г. стал вице-президентом Прусской академии наук.

Любую возможность для пропаганды и осуществления своих идей использовали немецкие геополитики, группировавшиеся вокруг выдающегося немецкого ученого Карла Хаусхофера /1869-1946/. К середине 1919 года Хаусхофер завершил военную карьеру в чине генерал-майора, командуя дивизией во время первой мировой войны. До этого он в течение двух десятилетий служил в Министерстве иностранных дел, выполняя дипломатические поручения в Юго-Восточной Азии и Японии. В 1921 году Хаусхофер стал профессором географии в Мюнхенском университете, где основал Институт геополитики. Секретарь фюрера Рудольф Гесс, ученик и друг профессора, привлек его к нацистскому движению. С 1924 по 1944 год ученый редактировал основанный им «Журнал геополитики», активным сотрудником которого был советский разведчик Р.Зорге, ставший связующим звеном между Хаусхофером и крупным японским геополитиком принцем Коноэ. Важно, что оба они относили Японию к островным странам с континентальным типом мышления. Это соответствовало довоенным усилиям Хаусхофера к максимальному сближению вплоть до создания прочного союза Берлин-Москва-Токио – центрального звена его геополитической теории. В статье «Континентальный блок» /1941г./ Хаусхофер писал: «Евразию невозможно задушить, пока два самых крупных ее представителя  – немцы и русские всячески стремятся избежать междоусобного конфликта, подобного Крымской войне или 1914 году. Это аксиома европейской политики».

Пропагандируемая им «открытость к Востоку» не означала оккупацию славянских земель, поскольку речь шла о совместных усилиях Германии и России по установлению «нового евразийского порядка» и выведению континента из-под влияния «морской силы» /США – Англия/. На практике эта тенденция, имевшая сторонников в верхах рейха, столкнулась с грубо-расистским подходом Гитлера, замкнувшегося на этнической близости англичан и немцев и мнимой неполноценности славян. Трагический исход борьбы в сороковые годы был вызван победой именно этой ущербной линии. Для полноты картины следует отметить усилия Хаусхофера в области консолидации немецкой нации. В 1938 году он основал в Штутгарте «Национальный союз немцев, проживающих за границей», в рамках которого были созданы 3000 клубов в Германии, с помощью которых в различных странах вербовались сплоченные колонны «фольксдойче». С 1934 по 1939 год Хаусхофер занимал пост президента «Германской академии по изучению и охранению германизма». Все это не спасло ученого от обвинений в контактах с участниками заговора против Гитлера, из-за чего он провел в 1944 году некоторое время в концлагере Дахау. Через два года Карл Хаусхофер вместе с женой покончил жизнь самоубийством, ненадолго пережив казнь сына, причастного к событиям июля 1944 года.^[1]

Рядом с К.Хаусхофером и после него действовала группа весьма серьезных теоретиков /А.Грабовски, Э.Обст, О.Маулль, Э.Банзе, В.Зиверт, К.Вовинкель/. Профессор Адольф Грабовски, организатор геополитического семинара в Высшей политической школе Берлина, с 1924 года возглавлял «Геополитическое общество», воспитав поколение молодых ученых, перешагнувших злосчастный рубеж войны. Курт Вовинкель до 1945 года, затем в 1951-53 годах и снова с 1956 года был редактором-издателем «Журнала геополитики». Он писал в 1936 году: геополитика имела  «с самого начала контакт и обменивалась идеями с национал-социализмом, совершающим великий переворот в области мировоззрения» и является «звеном этого переворота с 1919 года».

Ганс Гюнтер

В том, что после второй мировой войны /60-е – 70-е годы/ не только геополитика, но также антропология получили полные права научного гражданства, во многом заслуга немецких ученых, впервые применивших в полную силу свои знания и опыт для оформления основополагающих доктрин третьего рейха. Усилиями ученых высокого ранга, таких как немецкий антрополог и этнолог, профессор Йенского, Фрейбургского и Берлинского университетов Ганс Гюнтер /1891-1968/, антропология превратилась в подлинную науку с обширными задачами в практической жизни народов. Расовые стороны его многопланового учения, широко использованные национал-социалистами, не охватывают всего объема антропологических изысканий Гюнтера. Он не состоял в НСДАП и не демонстрировал своей приверженности к ее идеям.^[2] Научная достоверность основных положений, содержащихся в многочисленных  трудах Гюнтера о европейских расах, подразделяемых им на пять групп /нордическая, средиземноморская, динарская, альпийская и восточно-балтийская/, подтверждена обширными историческими, биологическими и культурными фактами. Никакая подгонка выводов под данные других наук не могла дать таких плодотворных результатов. Книга Гюнтера «Краткая этнология германской нации» /1929г./ многократно переиздавалась  большими тиражами и оказала влияние на становление новой науки в мировом масштабе.

В 1931 году, несмотря на сильное противодействие в административно-научных кругах, Ганса Гюнтера назначили профессором этнологии только что открытой кафедры расовых исследований Йенского университета. Со сменой власти ученый получил официальное признание, хотя его теория о превосходстве нордической расы над остальными в некоторых существенных чертах не совпадала с принятыми представлениями. Таких столпов идеологии как А.Розенберг или Боймлер не устраивали выводы Гюнтера о территориальном распределении рас в Европе и об отсутствии расовой монолитности в самом германском народе, а также то, что он усматривал максимальную концентрацию нордических черт в Норвегии и Швеции, а не в Германии. Такой подход противоречил расовой политике не только в Западной Европе, но и в России, чье население, согласно Гюнтеру состояло в отдельных областях из преимущественно нордических элементов; недаром понятие «славянской расы» отсутствовало в его классификации. Зато евреи, по мнению ученого, не принадлежащие к европейским расам, будучи «продуктом брожения и нарушения, клином, вбитым Азией в европейскую структуру», были одной из ненордических рас, несущих ответственность за такие разрушительные движения, как демократия, парламентаризм и либерализм.

В трудах Гюнтера, опубликованных в годы второй мировой войны, не было одобрения крайностей расовой политики и военной агрессивности, проявляемых руководством рейха. Десятилетием раньше он описал первую мировую войну как гражданскую с расово-разрушительными результатами, сопоставимыми с итогом Пелопонесской войны. Гюнтер, таким образом, указал на свой идеал «святости и неприкасаемости мира» среди всех нордических народов. Его работы в первой половине сороковых годов решали большей частью евгенические проблемы и носили воспитательный характер. Молодежь, предупреждал Гюнтер, необходимо ориентировать на философию жизни, произрастающую из народа и родной земли и противостоящую любому проявлению индивидуализма. Глубокие мысли ученого о сохранении здоровой наследственности в массе народа, о необходимости ответственного семейного законодательства и правильном подборе брачных пар относятся к признанным достижениям мировой педагогики.

Во времена Третьего Рейха рядом с Гансом Гюнтером работал антрополог с мировым именем Ойген Фишер, с 1927 по 1933 год возглавлявший берлинский Институт антропологии, наследственности человека и евгеники имени кайзера Вильгельма. С приходом к власти национал-социалистов  и до конца войны этот расовый теоретик был ректором Берлинского университета, а в 1952 году стал почетным членом немецкого антропологического общества, что явилось признанием его существенного вклада в науку.

Фриц Ленц

В 1933 году Фишера сменил на посту директора Института антропологии и евгеники другой видный ученый – Фриц Ленц /1887-1976/, автор программной работы «Раса как ценностный принцип» /1934/, после 1945 года – профессор гуманистической /!/ генетики Геттингенского университета. Расовую психологию на высоком уровне представлял профессор Берлинского университета Людвиг Фердинанд Клаусс /1892-1974/. Его книга «Нордическая душа» /1932-36/ многократно переиздавалась большими тиражами. Научные достижения Клаусса сочетались со строгим моральным обликом. Израильский музей холокоста посвятил этому антисемитски настроенному /в теории!/ ученому экспозицию за защиту евреев от преследований в годы войны. В число ведущих антропологов входили барон фон Вершуэ и руководитель Союза борьбы за немецкую культуру /1929/ профессор Пауль Шульце-Наумбург /1864-1949/. Описывая ситуацию в Германии /1931/, Шульце-Наумбург говорил: «Здоровый человек всегда тянется к здоровому искусству, а больной дух тяготеет к идиотизму, психическим клиникам и патологическим болезням».

Выборочный гуманизм, которым руководствовалась критика антропологии сразу после падения рейха, совершенно игнорировала многочисленные факты применения в период между мировыми войнами в США и некоторых европейских странах евгенического законодательства, брачных запретов, стерилизации и других мер, осуждавшихся либеральными кругами как обычная практика национал-социалистов. Но уже в конце 60-х годов двадцатого века с антропологии и евгеники было снято клеймо реакционности, а улучшение  наследственности, даже – в формах, которые возможно осудили бы основоположники этих наук, признано одним из важных направлений.

Пауль Шульце-Наумбург

Особая роль в годы правления национал-социалистов отводилась исторической науке. Перед историками ставилась грандиозная задача создания германо-центристской картины европейского развития по крайней мере в пределах полутора тысячелетий. Для того, чтобы избежать фальсификации событий, требовалось особое мастерство обобщения, высокий профессионализм и опора на индогерманское наследие, основательно изученное к тому времени  как немецкими учеными, так и германистами в других странах. Кроме того, существовала обширная мифология с традицией ее многообразного осмысления задолго до первых немецких романтиков. Значение имело действительное преобладание германской народности в глубоких сферах человеческого духа: подавляющее в музыке и бесспорное в философии /со времен Древней Греции/. Фихте, Гегель, затем Шеллинг и их последователи культом прусского государства и прусск