Игорь Бестужев

«Европа не создается ни интеллектом, ни мечом; она рождается». Ф.Кюль.

«Великой державой следует считать такую державу,

которая может противостоять соединенным силам

всех прочих держав».  Л.фон Ранке.  

«Движение не ограничивается рамками народа,

в котором оно возникло, оно распространяется

на другие народы и видоизменяется в зависимости

от их особенностей. Но народ, в котором оно возникло,

остается лидером в этом круге народов». Э.Крик,

«Национально-политическая антропология», т.2.

«Единая Европа возможна будет только тогда, когда последний американский солдат

в Европе будет убит или взят в плен».  Жан Тириар /1992г./

Многочисленные проекты и планы объединения Европы, занимающие умы мировых политиков целые десятилетия, имеют самую различную природу. Каждая группа политиков преследует при этом собственные стратегические цели. Особым усердием отличаются «атлантисты», – авторы слияния европейских стран в сверхгосударство с либеральной экономикой и открытыми границами. Такое объединение, независимо от технических деталей устройства, обречено на управление гигантскими межнациональными монополиями и банковскими союзами. Национальные различия, прежде всего в юридическом смысле, сведутся к минимуму. Ни о каком доминировании европейских наций не будет речи. Очевидно, Европа при таком порядке в сравнительно короткое время заполнится азиатами, африканцами и арабами, если не китайцами. Об общем культурно-историческом наследии и едином индо-европейском происхождении народов континента придется забыть навсегда.

Как всякий радикальный проект, он должен иметь противоположную по смыслу конструкцию. Такого рода планы редко воплощаются в политической истории народов. Но они указывают реальные пределы возможного в исторической практике, и потому должны быть изучены независимо от того, кто и когда работал над их осуществлением. Важны солидность обоснования и качество разработки. С этих позиций заслуживает внимания опыт идеологических организаций и служб национал-социалистической Германии, учитывая интеллектуальный уровень и серьезную научную репутацию разработчиков этих проектов.

История Европы дает немало ориентиров, следуя которым возможно определить перспективные пути сближения европейских государств. Священная Римская Империя, охватившая в своем неравномерном развитии огромный период с 962 по 1806 год, стала прообразом континентального состоянии, к которому стремились европейские консерваторы с середины XIX века до наших дней. Это межгосударственное образование коренным образом отличалось от крупнейших империй нового времени – британской и русской. Замкнутая в континентальных  границах, /в отличие от британской империи/, допускавшая значительную децентрализацию составных частей, /сравнительно с империй, созданной Петром Великим/, Священная Римская Империя была первой, не до конца осознанной попыткой объединить Европу в геополитическое целое. Династические браки долгое время скрепляли континент надежнее искусственных идеологических схем, с помощью которых современные политики атлантической ориентации пытаются придать ему единый облик.

В этом древнем образовании Германия занимала особое место не только фактом завоевания Италии Оттоном I, положившим начало Империи, но прежде всего благодаря ведущей роли германцев в организации имперской жизни в дальнейшем. Немецкие племена внесли существенный вклад в построение французской, английской, а в более широком смысле – северно-европейской и даже восточнославянской государственности /до сих пор в исторической науке находит место гипотеза об участии прусских элементов в «призвании варягов» на Русь/.

Альфред Розенберг

Проектированием «новой Европы» в национал-социалистической Германии занимались несколько ведомств: идеологические службы Розенберга, руководящие структуры СС, МИД Германии, имперское министерство экономики и т.д. Первоначальные усилия в этом направлении еще до прихода партии к власти предпринял уроженец Ревеля, сын немца и эстонки Альфред Розенберг. В 1917г. он окончил Высшую техническую школу в Москве и до февраля 1918 года жил в России, сочувствуя большевикам.^[1] В 1920г. Розенберг сблизился с Гитлером, вступил в НСДАП и участвовал в «пивном путче» 1923г. Наряду с Максом Шойбнер-Рихтером он был одним из двух «русских немцев», оказавших сильное влияние на будущего фюрера, но в отличие от православного, монархически настроенного Шойбнер-Рихтера, Розенберг всегда занимал антихристианскую позицию, а после знакомства с национальным составом руководства Советской России превратился в яростного борца с большевизмом и «мировым еврейством». В 1933 году он возглавил внешнеполитическое управление НСДАП и до конца войны был уполномоченным Гитлера по вопросам мировоззрения в партии, занимая ряд других постов, связанных с воспитанием населения.

Европейскую идею национал-социализма Розенберг начал разрабатывать еще в 20-е годы, предложив разделить сферы мирового влияния с Британской империей. Поясняя смысл своей деятельности по объединению Европы на судебном процессе в Нюрнберге /1946г./, он сказал: «Национал-социализм был европейским ответом на вопросы, поставленные нашим столетием». В общих чертах концепция «новой Европы» сложилась у Розенберга в первой половине 30-х годов. Первый шаг на пути сближения европейских народов заключался, по его мнению, в бескомпромиссной борьбе с большевизмом. Взгляды Розенберга сразу же подверглись критике со стороны тех, кто считал нереальным союз с Англией, предлагая разобраться с СССР только после решающих ударов по крупным европейским странам. В дальнейшем это противоборство не ограничивалось областью геополитики, но обрело идеологический характер. Те, кто противостоял партийным теоретикам, руководствовались практической целесообразностью, прежде всего экономического свойства /Риббентроп, Геринг, министр экономики В. Функ…/.

В преддверии широкомасштабной войны на континенте вопрос о наилучшей организации европейской территории после ее завершения приобрел для немецких политиков особую актуальность. С 1939 года он оказался в центре внимания идеологов НСДАП. Основой дискуссии послужили опубликованные в первой половине года работы крупного немецкого правоведа Карла Шмитта, первым в фашистской Германии сформулировавшего положение о великом пространстве, как субъекте международного права, идущем на смену государству, или союзу государств. При этом Шмитт обращал внимание на ряд пунктов американской доктрины Монро /1823г./, пригодных, по его  мнению, для перенесения на европейскую почву в интересах намечавшегося «нового порядка». Он поддерживал идею разумного территориального разграничения с запрещением проникновения «пространственно чуждых сил» в сферу исторически сложившегося влияния крупных государств, без права «идеологического вмешательства во всем мире».

Хотя Шмитт отводил рейху роль политического руководителя великого пространства в Европе, представители биополитического направления в национал-социализме – В.Бест, Р.Хён, В.Штуккарт, В.Дайц… критиковали его построения. Видный юрист – руководитель административно-правового управления имперской службы безопасности Вернер Бест противопоставил международно-правовому принципу организации великого пространства, предложенному Шмиттом, принцип народной организации /объединенной одной расой народов/. Один из ведущих расологов Германии, статс-секретарь министерства внутренних дел, доктор права Вильгельм Штуккарт считал «правильно понимаемую доктрину Монро в меньшей степени географической идеологией, чем выражением расово-биологических факторов». Директор Института государственных наук при Берлинском университете, профессор Райнхардт Хён упрекал Карла Шмитта в распространении на государство принципов либерального индивидуализма. В итоге великое пространство превращалось у Шмитта в фальшивую конструкцию – простое географическое понятие, в империалистическое, а потому агрессивное и нестабильное образование, способное лишь механически абсорбировать народы различных рас и континентов, доказывал Хён.

Основательные разработки европейской объединительной идеи содержались в выступлениях и трудах главы отдела по решению социальных задач внешнеполитического бюро НСДАП, философа Вернера Дайца – ближайшего сотрудника Розенберга. В ходе мировой войны Дайц развивал и уточнял свои теории в соответствии с военно-политической обстановкой, искусно сопрягая их с психологическими изменениями в общественных кругах Европы. Подлинное великое пространство, учил он, не может быть организовано искусственным возведением географических или геополитических конструкций или насильственными действиями других пространств с их чуждой биологической субстанцией /расовым составом народов/. В отличие от мнимого /фальшивого/ великого пространства подлинное является «естественным жизненным пространством с е м ь и  н а р о д о в,… получая характер, размеры и форму от своей биологической субстанции. То же относится к малому жизненному пространству одного народа. Тем самым народность и семья народов – единственный первоисточник политических, экономических, культурных и правовых форм в малом и великом жизненных пространствах».

Это определение, лежащее в основе всех построений В.Дайца вплоть до падения рейха, вытекало из признания безусловного превосходства народного суверенитета над государственным. Национал-социалистский теоретик доказывал ущербность основанного на либеральных принципах государственного суверенитета, порождающего систему международных отношений, постоянно генерирующих напряженность и мировые войны. Напротив, биологический принцип народного суверенитета, доказывал Дайц, породит межгосударственную систему, не стремящуюся к захвату чужих пространств и покорению народов с иным расовым составом. Тогда неизбежен переход от постоянных войн к вечному и счастливому миру. Подлинно жизненное пространство абсолютно невосприимчиво к вмешательству пространственно чуждых сил. Его невозможно завоевать на длительное время, а тем более покорить. В сущности, предлагалось устройство «многополярного» мира почти в современном смысле.

Эти парадоксальные выводы Дайц подтверждал открытыми им законами,  создающими оптимальные условия жизни семьи народов. Согласно з а к о н у  а в т а р к и и  всякая организация жизни становится жизнеспособной, когда она существует исключительно за счет собственной силы и своего пространства. Из закона автаркии вытекал з а к о н   п е р е р о ж д е н и я   и   в ы р о ж д е н и я, в соответствии с которым «семья народов не может на длительное время покинуть свое жизненное пространство, чтобы не обрекать себя на перерождение и гибель». – Фактическое запрещение экспансии в чужую семью народов будет содействовать всеобщему умиротворению. Дайц выдвинул лозунг права семьи народов на самоопределение, как «фундамент нового мирового порядка». Он насчитал шесть великих жизненных пространств, уже находящихся в процессе возникновения:

 – европейской семьи народов;

 – восточно-азиатской;

 – индийско-малайской;

 – народов черной расы;

 – североамериканское;

 – Южная Америка.

В.Дайц отметил, что эти великие пространства естественно распадаются на три пары, в каждой из которых южная часть идеально дополняет северную. Восточно-азиатское и индийско-малайское пространства вместе составляют Великую Восточную Азию, европейское и африканское – Великую Европу, два американских – Великую Америку. Прийти к «новому мировому порядку» можно, только воплощая принцип самоопределения семей народов. – «Америка – американцам», «Восточная Азия – восточноазиатам», «Европа – европейцам». Вторая мировая война, по мнению ученого, и ведется с целью реализации этого права, т.е. в интересах огромного большинства народов мира.   

При анализе внушительной концепции В.Дайца не плодотворно предвзятое отношение к ее расово-этническим мотивам. Только история разрешит спор между сторонниками повального смешения народов и приверженцами их разумного географического разграничения. Будущее Европы выявит преимущества одного из путей: безудержного новаторства или строгой традиции. Острота политического противостояния не позволит довольствоваться никого не устраивающей серединой. Не следует также отождествлять гипотетические схемы философа с реальной политикой, проводившейся в Германии по приказу одного человека. Их подлинный смысл не меняется от искажений, которому они подверглись на практике. Многое просто не было реализовано. Нужно учесть и то, что изощренные теоретики, вроде Дайца и Р.Хёна, придавали расширительный смысл термину «раса». С самого начала в «семью народов Европы» были внесены далеко отстоящие от «арийцев» народы финно-угорской группы – венгры, финны. Постепенно освобождалось место в будущем содружестве и для восточноевропейцев. Не только прибалты, но и белорусы, украинцы и русские не рассматривались ответственными  немецкими  учеными той поры как представители «низшей расы».

Вернер Дайц дальше других теоретиков НСДАП продвинулся в интуитивном познании общественных законов, в годы войны заложив основы учения о государственно-политическом значении жизненного пространства. Фальшивый хаос суверенных государств, типичный для либерального мира, биополитик заменил идеей европейской семьи народов-планет, поставив народную идею национал-социализма во главе преобразовательного процесса в Европе. Обсуждая эту тему, следует иметь в виду, что  у планировщиков объединенной Европы XXI века не больше правовых оснований для умаления суверенитета отдельных государств, чем их было у немецких теоретиков.

Из биологического качества, пояснял Дайц, природа создала три общности людей – отдельную семью, народную семью /народность/ и семью народов. Эта политико-биологическая реальность подчинена ряду сформулированных ученым законов жизни. Европейская семья народов возникла под воздействием природного закона б и о л о г и ч е с к о й   г р а в и т а ц и и, согласно которому отдельные люди объединяются в семью, семьи в народную общность и народности в семью народов. Вследствие выполнения каждым элементом системы положенной ему задачи, в народной общности, как и в отдельной семье, нет и не может быть насилия со стороны вождей, поскольку женская часть народа свободно и добровольно подчиняется мужской его части – вождям. Следуя традиции, идущей со времен Бисмарка, Дайц делил европейские народы на мужские и женские. Первые являются активными людьми движения, вторые – статическими людьми, требующими над собой руководства. У каждой группы свои особые функции и задачи. Смешение групп нежелательно, так как противоречит порядкам природы. С другой стороны, невозможно существование одной группы без другой. Поэтому бессмысленно судить о том, какие народы важнее. Для семьи народов существенно одно – сохранить себя как единую целостную систему. Хотя Дайц не заострял на этом внимания, немецкие теоретики, как правило, относили славян к женским народам, а народы германской группы – к мужским.

Используя биополитические построения, ученый создал стройную логическую систему. Как и в общностях первых двух уровней, в семье народов нет диктата и произвола. Все народы свободны и суверенны. Их место в семье народов определяется исключительно собственной производительностью и вкладом в общее дело. Народ с наибольшим весом составляет ядро системы. Вокруг него, как вокруг солнца, вращаются остальные народы. Это устройство Дайц противопоставил двум распространенным видам насилия – автократическому и демократическому. Первое осуществляется в жёстко централизованном /классовом/ государстве, второе – в либеральных системах. Крупнейшим достижением режима за шесть предвоенных лет нацистские идеологи считали преобразование немецкого народа в единую народную общность, в которой вместо классов существуют мужские и женские элементы. Такой строй Дайц назвал «естественной демократией». То, что немецкие биополитики считали Германию отцом семейства европейских народов, означало большее, чем субъективный выбор абстрактных теоретиков. Ведь они представляли нацию, имевшую исторический опыт и определенные возможности воплотить в жизнь эти идеи.

Дополнительно к природному закону гравитации, действующему только внутри биологической общности, Дайц сформулировал ещё четыре закона жизни, действие которых проявляется в её отношениях с внешним миром. Распространив з а к о н   а в т а р к и и  на европейскую семью народов, Дайц назвал достаточным жизненным пространством для нее как минимум всю Европу /другие биополитики включали сюда дополнительно Африку и северную часть азиатского континента, вплоть до Охотского и Берингова морей/. Воссоздание самодостаточной целостности Европы рассматривалось как первостепенная задача рейха, поскольку со времен великого переселения народов, а затем эпохи географических открытий, фальшивые великопространственные связки привели к размыванию образа жизни европейских народов, считал Дайц. На Западе возобладали чуждые идеи либеральной демократии, парламентаризма, мирового хозяйства. На Востоке – идеи, привнесенные извне монголо-татарами, царизмом, большевизмом. Появление в этом ряду «царизма» не случайно. В Германии его считали разновидностью деспотических византийских порядков.

Восстановление подлинного жизненного пространства, полагал Дайц, означает возврат к истинному укладу жизни европейских народов. З а к о н  о б р а з а  ж и з н и  гласит: только тот народ /семья народов/ добивается максимального расцвета и независимости, который достигает автаркии на основе собственного образа жизни. Его нельзя передать другому народу, так как дело идет о сложном взаимодействии определенных биологических качеств с конкретным пространством. Из этого закона вытекало право каждого европейского народа на жизненное пространство и суверенитет. По мнению Дайца, исключение составляли лишь цыгане и евреи, как не поддающиеся изменению чужеродные включения. Выполнение закона образа жизни ставило перед национал-социалистами задачу «европеизировать Восточную Европу», вновь создать из мужских и женских народов  биологически здоровую, единую европейскую семью.

Нарушение установленной автаркии вызывает действие з а к о н а   п е р е р о ж д е н и я  и  в ы р о ж д е н и я.  Его суть: если члены одной семьи народов на длительное время проникнут в жизненное пространство другой семьи народов, их ожидает глубокая трансформация и гибель, ибо силы крови и почвы нового мира рано или поздно уничтожат агрессора. В пример приводилась массовая эмиграция европейцев в Америку, Австралию и Южную Африку в XVI-XIX веках, приведшая  к тому, что на новом месте их биологическая субстанция полностью переродилась, и они превратились в американцев, австралийцев, южноафриканцев. В результате возникли совершенно новые народы, в пространственном и расовом отношении чуждые европейским.

В основе четвертого – б и о л о г и ч е с к о г о   н р а в с т в е н н о г о   з а к о н а  Дайца лежит неразделимая биологическая сплоченность отдельной семьи, семьи народа и семьи народов, выраженная в известном нацистском лозунге: «Общее благо выше корыстолюбия» /под последним понимался и «нездоровый эгоизм членов семьи народов»/. Так этические нормы национал-социализма распространялись на весь европейский континент. В.Дайц писал: «Народ и государство, /в том числе Германия! – И.Б./, не обладают неограниченным суверенитетом, они должны интегрироваться в более широкий суверенитет семьи народов». Вернер Бест занимал более жесткую позицию. Обсуждая возможность переселения отдельных народов внутри семьи, он пояснял, что организация великого пространства равнозначна формированию отношений между наполняющими его народами. В таком же духе рассуждал В.Штуккарт. Выступая в марте 1942г. на учредительном конгрессе Международной академии государственных и управленческих наук, он заявил, что XX век – это время семей народов и потому на повестке дня стоит вопрос об устранении государственного разобщения в пользу сообщества народов Европы. Но подобная реорганизация невозможна без «управления, несущего ответственность за пространство». Имелась в виду руководящая роль Германии в утверждении «нового порядка».

Ведущие биополитики подчеркивали стабилизирующую роль расового фактора в процессе становления единой общности. В каждом народе существуют верхние и нижние слои, утверждал В.Дайц. Под влиянием происходящего в немецком биологическом круговороте, часть верхних слоев постоянно выпадает в осадок – материнское лоно народности, чтобы со временем восстановиться там для нового подъема. Этот нормальный процесс нарушается, если нижние слои народа, и, прежде всего, опустившиеся сверху, начнут пропитываться расово чуждыми элементами. Тогда может возникнуть гибридный слой, способный выделять собственные верхние слои с потенциальной угрозой самому существованию руководящего слоя. С ним соглашался В.Бест: «Будущее за тем народом, которому принадлежит самый нижний слой населения».

Однако в теории Дайца отсутствовало разделение на «низшие» и «высшие» расы. Все шесть великих жизненных пространства признавались равноценными, но «расово чуждыми» друг другу.

В 1939-42гг. в рейхе тщательно изучали различные европейские народы под углом определения места каждого из них в новой Европе. Так участники всегерманского совещания историков /октябрь 1942/ обсуждали доклады о специфических чертах крупных /немецкого, английского, французского, итальянского, русского/ и малых /балкано-дунайских, скандинавских и др./ народов, подчёркивая необходимость опоры на «сильные» народы в процессе преобразования континента. По мнению этих историков, только они способны к самоуправлению. Управление же слабыми народами более обременительно, так как требуют привлечения дополнительного административного персонала. Конкретизировалась выдвинутая годом раньше схема В.Беста, предусматривавшая формирование союзного, надзорного и правительственного или колониального управления.   В этом заключалась «европейская миссия Германии».

Генрих Гиммлер

Не случайно с октября 1939г. в Германии под началом Гиммлера действовал Имперский комиссариат по укреплению немецкой народности, занимавшийся теоретической и практической разработкой проблемы. Наряду с вопросами гражданства в пределах рейха, а затем в присоединенных и оккупированных областях, идеологические службы рейсфюрера СС решали фундаментальные вопросы исторического наследия европейских народов. В 1933г., сразу после прихода к власти национал-социалистов в Германии было создано «Немецкое общество по изучению и наследию предков» /«Аненербе»/, а через два года ему поручили изучать все, что касалось «духа, деяний, традиций, отличительных черт и наследия «индогерманской нордической расы». В 1937г. общество было введено в состав СС. Его генеральным секретарем стал антрополог Вольфрам Зиверс, осужденный в 1946г. по сомнительному обвинению  на смертную казнь американским судом. Привлеченные к исследованиям немецкие ученые, ведущие германские университеты и научные институты вышли за рамки официальной доктрины, изолировавшей немецкую народность от других этнических частей индоевропейской общности, включая ее восточные ветви. Был собран обширный научный материал, исследованы раскопки древних поселений Германии, курганы на Украине, древние манускрипты и антиквариат Тибета, Китая, Индии. Воззрения многих вовлеченных в круги СС интеллектуалов были далеки от принятых мировоззренческих стандартов. Например, консервативный еврейский философ Мартин Бубер дружил с идеологом «Аненербе» Фридрихом Хильшером. Эта исследовательская организация не ограничилась узко-германской пропагандой, но стояла за единую Европу, разделенную на частично автономные национальные регионы, без подчеркнутой роли этнических немцев. Организация приобрела международный характер. В нее входили представители азиатских и ближневосточных народов,  арабы, тюрки, тибетцы… В экономической сфере отрицались все капиталистические основы общественного устройства – плутократия, финансовый либерализм, свободный рынок и т. д.

Поверхностные представления об СС, только как главном карательном органе III рейха, утверждены в общественном мнении кругами, незнакомыми со сложной структурой и многосторонней деятельностью этой организации, или искажающими правду из пропагандистских соображений. Двенадцать главных управлений СС занимались самыми разнообразными вопросами, от сугубо идеологических до военно-организационных, связанных с набором и обучением войск – СС /Waffen-SS/. Соединения, охраняющие концлагеря, составляли небольшую часть этой «империи», к тому же  неоднородную по человеческим качествам своего персонала. Что касается войск CC, то в целом они были, по выражению исследователя К.Семёнова, «солдаты как все», с кодексом чести, типичным для воюющих сторон.

Высокую по меркам авторитарного государства меру свободомыслия демонстрировала газета руководства СС «Дас шварце корпс» /«Черный корпус»/. Широкая популярность газеты /редактор Гюнтер д`Алкуен/ объяснялась достаточно высоким уровнем публикаций. В народе ее считали единственной оппозиционной газетой. «Черный корпус» систематически критиковал партийных аппаратчиков, коррупционеров и чиновных махинаторов /показательно, что членство в партии не было обязательным условием приема в СС, и ряд видных эсэсовцев не состоял в НСДАП/. В январе 1937г. газета писала: «После спада революции возникает опасность оцепенения… Одним из выводов является необходимость появления новой формы оппозиции». Когда летом 1935г. мюнхенские нацисты били витрины еврейских магазинов, «Черный корпус» писал: «Еврейский вопрос является одной из жгучих проблем нашего народа, но он не может быть решен уличным террором». Полиции газета рекомендовала не злоупотреблять  понятием «враг государства», предлагая «проанализировать статистику обвинений, основанную на сведении личных счетов и доносов». Неудивительно, что многие читатели доверяли газете, которую партийные функционеры время от времени обвиняли в «очернении действительности». Однако глава службы безопасности рейха /СД/ Р.Гейдрих лично покровительствовал «Черному корпусу», защищая его от нападок.

Вскоре Гейдриху удалось собрать у себя в службе группу молодых интеллектуалов, поставивших целью «улучшение национал-социализма». Их объединяло представление о том, что строгая дисциплина и личная самоотверженность смогут поднять отечество на новую высоту, и убеждение в приоритете государственной власти над правами граждан. Готовность к принятию диктатуры росла по мере того, как на глазах немцев завершалась социальная катастрофа, вызванная позорным для нации и преступным по канонам международного права «Версалем». В их сознании укоренилось представление о виновности международных концернов и банков, нажившихся на войне и поражении Германии. В результате молодые немцы считали необходимым придать «разумный характер» новому порядку в рейхе, диктатуру одного человека сделать рациональной, а саму национал-социалистическую революцию – соответствующей основным правилам человеческого общежития и, возможно, – образцом для Европы. На деле эти интеллектуалы столкнулись с внутрипартийной борьбой за власть и вызреванием нового слоя государственных бюрократов.

Отто Олендорф

Тут они узнали о создании в структуре СС /1933г./ организации, поставившей задачу вскрывать и исправлять возникшие в государстве недостатки. Этим и занялся Отто Олендорф, приглашенный Гейдрихом на службу в СД по рекомендации начальника отдела службы безопасности, профессора права Райнхарда Хёна. Оллендорф, как и Хён, считались критически мыслящими людьми. Оба до этого уже отстранялись от преподавания в научных институтах за свободомыслие. Чуть раньше в организации были приняты молодые ученые-юристы Вернер Бест и Херберт Мельхорн. Каждый приглашал в СД друзей и знакомых, так что в отделе Хёна скоро появились: профессор литературы и доктор философии Хельмут Кнохен, доктора права Франц Зикс и Хайнц Йост, дипломированный инженер, доктор Вильгельм Альберт. Все они вскоре заняли высокие посты в службе безопасности, а еще один представитель молодой элиты, талантливый правовед-государственник Вальтер Шелленберг со временем стал руководить иностранной разведкой, сменив репрессированного В.Канариса.

После 1936 года Хёна, Олендорфа и Беста уволили с должностей, связанных с идеологической работой, за чрезмерный либерализм. Два последних возглавили новые отделы в созданном в 1939 году Главном управлении имперской безопасности /РСХА/. Райнхард Хён вернулся к профессорской деятельности. Для нашей темы важно, что Бест,   Хён и Х.Кнохен в конце 30-х годов активизировали разработку основ и попытки реализовать планы европейского объединения, прежде всего на опыте Франции.

В сентябре 1939г. по инициативе Вернера Дайца было основано Общество европейского экономического планирования и великопространственной экономики. Доверенное лицо рейхслейтера Розенберга, член имперского экономического совета НСДАП с 1931 года, с большими связями в промышленно-финансовых кругах, Дайц принадлежал к узкому кругу разработчиков внешнеэкономической концепции партии. С апреля 1933г. он возглавлял отдел внешней торговли, а после 1936г.- отдел по решению специальных задач внешнеполитического  бюро НСДАП. Его публикации с пропагандой биополитических идей европейского единства широко распространялись в Германии. Даже Сопротивление использовало их в пропагандистских целях.

В.Дайц стал председателем  правления и президентом совета Общества и сформировал все его органы, в том числе научный и экономический советы, совет по вопросам культуры – всего около пятидесяти человек. Членами президиума совета Общества стали 15 высокопоставленных чиновников. Среди них: Г.Бакке /имперское министерство сельского хозяйства/, Р.Фрайслер /мин-во юстиции/, Штуккарт /МВД/, В.Кляйнман /мин-во транспорта/, Г.Мус /Гос. управление территориального планирования/, Ф.Зыруп /мин-во труда/, имперский руководитель спорта фон Чаммер унд Остен, Вернер Бест /РСХА/, референт фюрера В.Меервальд. Другие видные фигуры: заместитель Геббельса в министерстве пропаганды Л.Гуттерер, один из руководителей ведомства Геринга по выполнению 4-х летнего плана  В.Марецке, вице-адмирал О.Гроос /верховное командование вермахта – ОКВ/, генеральный директор калийного синдиката А.Дин, К.Зельцер /Национальный трудовой фронт/, президент Прусской академии наук Т.Фален.

Представление о политическом весе участников дает фигура еще одного члена президиума – Герберта Хунке. Впечатляет перечисление его постов: советник по экономике берлинской организации НСДАП, президент рекламного совета германской экономики, основатель партийного экономического журнала «Ди дойче фольксвиртшафт», зав. Отделом зарубежных стран в министерстве информации и пропаганды, профессор, руководитель отдела экономической и социальной политики в Немецкой высшей политической школе, член правления «Дойче банк».

Экономический совет Общества возглавляли Дайц и Дин. Научный совет, руководимый профессором Фаленом и директором Института мирового хозяйства при Кильском университете А.Прёделем,  состоял из известных ученых. В их числе: член Академии немецкого права Карл Шмитт, директор Института Срединной Европы В.Лёрх, ректор Высшей торговой школы в Кёнигсберге Э.Шон, директор Института государственных наук при Берлинском университете Райнхардт Хён.

Таким образом, через Общество, представлявшее собой корпорацию первоклассных экспертов НСДАП, правительства, вооруженных сил, полиции, монополистического капитала и академической науки, Дайц получил доступ практически во все партийно-правительственные инстанции рейха, кроме МИДа, возглавлявшегося конкурентом Розенберга по объединительным проектам Риббентропом.

Литовские крестьяне встречают Розенберга

Все крупные мировые агентства, в том числе ТАСС, выделили сообщение об организации Общества, объявившего своими целями «планомерно поощрять экономическое и культурное сотрудничество народов и государств европейского великого пространства путем исследования различных основ их жизни, народно-хозяйственных структур и возникающих отсюда возможностей взаимного дополнения». Предполагалось сформулировать политическую идею «нового естественного европейского единства» от Атлантики до Урала и от Нордкапа до острова Кипр, со сферами влияния, простирающимися в глубины Северной Азии и Африки. Немалое место руководители общества отводили борьбе против Англии и других врагов рейха. При этом творчески использовались некоторые идеи преобразования Европы, предлагавшиеся в 1914-15 годах Пангерманским Союзом при поддержке ведущих промышленников – Г.Стиннеса и А.Тиссена.

Другой вариант «нового европейского порядка» отстаивал Срединноевропейский экономический совет, в котором господствующие позиции занимали «Дойче банк» и крупнейшее химическое объединение «И.Г.Фарбениндустри». Они предлагали обеспечить экономическое преобладание Германии в духе памятных записок 1914г. В.Ратенау, не путем аннексий, государственного планирования и управления континентальной экономикой, а посредством установления экономического господства немецких монополий в европейских странах. Основательная разработка с опорой на исторические традиции Европы в сочетании с романтическим ореолом неизведанного пути придавали планам Общества Дайца привлекательный вид в сравнении с традиционным империалистическим подходом Срединноевропейского экономического совета. Однако к началу 1942 года решительные действия промышленной группы сорвали все попытки воплотить в европейскую действительность проекты Дайца.

Но первые два года прошли в плодотворной работе. Выполнение заказов Общества европейского планирования исследовательскими институтами гарантировалось распоряжением имперского министра образования Б.Руста по договоренности с Розенбергом. Теснейшие деловые связи сложились у Общества с Институтом мирового хозяйства /профессор Прёдель/ – единственным в своем роде исследовательским заведением рейха. Институт разрабатывал теоретические модели экономического переустройства Европы и мира, выдавал текущие рекомендации, предлагал планы на далекую перспективу. 1 сентября 1939г., в первый день мировой войны Институт в письме начальнику военно-экономического штаба ОКВ генералу Г.Томасу заявил о готовности выполнять поручения штаба и во время войны передал ему сотни тысяч документов о повышении военного потенциала Германии за счет нейтральных и оккупированных стран.

Среди авторов отчетов, ежегодников, сборников, предоставленных Обществу, – представители многих германских университетов, высших технических школ, госстатуправления, специализированных институтов, ведомств и служб. Все они учитывали разъяснение Вернера Дайца: «Если мы хотим руководить экономикой Европы, что является абсолютно необходимым и произойдет в результате экономического упрочения  европейского континента, как ядра белой расы, то мы по понятным причинам не должны открыто заявлять об этом, как о германской великопространственной экономике. Мы всегда должны говорить только о Европе, поскольку германское руководство является само собой разумеющимся вследствие политического, экономического, культурного, технического влияния Германии и ее географического положения». Первым иностранцем – почетным членом Общества Дайца стал итальянский журналист К.Скарфольо, автор популярной книги «Англия и континент», утверждавший, что эта страна присоединится к социальной общности новой Европы, или погибнет. В.Дайц был хорошо знаком со многими руководителями пронацистских группировок в европейских странах и привлекал их к совместной работе. Долгое время он настойчиво, но  безрезультатно добивался создания специального имперского комиссариата в Германии по вопросам европейской великопространственной экономики.

Это было следствием резко обострившейся с июня 1940г. борьбы в рейхе за право руководить программами «нового экономического порядка».  Еще до оккупации Франции в Вене возникло быстро набравшее вес Общество Юго-Восточной Европы – филиал министерства экономики Германии – конкурента внешнеполитического бюро НСДАП Розенберга. Министр Функ, наряду с Риббентропом и Герингом, представлял круги, не разделявшие биополитический подход к европейским проблемам. Новое общество занялось вопросами германского проникновения на Балканы экономическими методами. В годы войны оно вместе со Срединноевропейским экономическим союзом  разрабатывало проекты вовлечения этой группы стран в европейскую великопространственную экономику. В.Дайц пытался поставить Общество под свой контроль через координатора проекта Прёделя, работавшего на разных «хозяев», но получил очередной отпор.

Вальтер Дарре

Однако нацистские ортодоксы – Розенберг, Гиммлер, Гесс, Вальтер Дарре – сторонники ярко выраженного идеологического подхода, доказывали необходимость партийного руководства экономическими процессами. Дайц и Хунке ввели в научный оборот термин «политическая экономика». Г.Хунке писал: «В семье порядок диктует отец, в народе – вождь, а в мире – сильнейший… Национал-социалистическая немецкая экономика, как политически руководимая экономика, подобно солнцу, вошла  в жизнь европейских народов и будет ими управлять в их планетном движении». В.Дайц пояснял: «Действительное сообщество труда возможно лишь у людей и народов одной крови и одной и той же почвы». Вернер Дайц представлял собой тип ученого, не менявшего убеждения из-за перемены политической ситуации. Еще до прихода партии к власти он в своем гамбургском журнале «Экономическая служба национал-социалистов» поддерживал критику крупного капитала, которую вели Грегор Штрассер и Готфрид Федер. Противостояние по этим вопросам с представителями крупнейших германских монополий в политическом руководстве рейха продолжалось вплоть до его падения и принимало порой резкие формы.

Имперский министр экономики Вальтер Функ и его заместитель Г.Шлотерер, уполномоченные Герингом возглавить работу по формированию великопространственной европейской экономики, перешли в наступление. В июле 1940г. под председательством Функа прошло важное совещание руководителей министерств и ведомств. На нем резко критиковались идеи Дайца и директора Немецкого института по изучению конъюнктуры профессора Вагемана. Функ назвал «фантазией» разговоры о Европе как о едином великом экономическом пространстве. Затем он запретил своим указом всем подразделениям имперской хозяйственной палаты сотрудничество с Обществом Дайца. В августе на заседании межведомственного торгово-политического комитета с участием высоких должностных лиц МИД, ОКВ, министерств экономики, финансов, сельского хозяйства, Рейхсбанка и других служб В.Дайцу запретили «публичную пропаганду ради осуществления его идей» и призвали Общество ограничиться научно-исследовательскими работами.

Таким способом были упрочены позиции традиционно тяготеющей к международным связям финансово-промышленной корпорации внутри Германии. Идеям «народного капитализма» пришлось отступить. Один из основателей НСДАП, самобытный экономист Г.Федер, автор антикапиталистической программы и теории «процентного рабства» к этому времени был «забыт». Но борьба продолжилась в других формах. Как раз в это время в опалу попали два крупнейших представителя монополистического капитала. Оба в свое время сыграли видную роль в приходе Гитлера к власти, обеспечив ему поддержку германских монополий, но затем обратились в «протестантов». В начале 1940г. был лишен германского гражданства эмигрировавший в Швейцарию, а затем помещенный в концлагерь до конца войны  Фриц Тиссен. В январе 1939г. потерял пост президента Рейхсбанка, а через три года – должность имперского министра без портфеля и, наконец, арестованный за связь с участниками заговора против Гитлера, Ялмар Шахт. Вальтер Функ и его попечители действовали осмотрительней, но их родство с потерявшими доверие коллегами проявилось в агрессивном неприятии  первоначальных идей партии о превосходства труда над капиталом.

Теперь же Дайца вынуждали ограничиться  научными исследованиями. Когда он все же приступил к созданию экономических советов своего Общества в немецких землях, последовал удар с другой стороны. М.Борман от имени партийной канцелярии в резком тоне потребовал прекратить эту деятельность. В феврале 1941г. усилиями Дайца был основан в Дрездене Центральный исследовательский институт организации национальной и великопространственной экономики – первое в рейхе научное учреждение, занимавшееся проблемой экономической реорганизации Европы с позиций национал-социалистического мировоззрения. Крупный взнос в период становления Института внес Фонд Адольфа Гитлера, поступили деньги от Имперского продовольственного сословия /министр В.Дарре/, Народного Трудового Фронта /рейхслейтер Роберт Лей/, от некоторых монополий и банков. Однако Рейхсбанк /президент Функ/ отказался финансировать новый Институт. Отношения с  «прагматиками» осложнились после публичного выступления В.Дайца, осуждавшего воззрения в партии и государстве «с позиций мгновенной полезности» и подтвердившего идеологический подход с опорой на незыблемость закона автаркии.

1 октября 1941г с помощью В.Функа был создан конкурирующий с Институтом Дайца Институт великопространственной экономики при Гейдельбергском университете  во главе с профессором В.Томсом.  Внутренняя борьба с участием высших руководителей партии /Розенберг, Гесс, Борман…/ свидетельствовала о накоплении в НСДАП м и р о в о з  з  р е н ч е с к и х   различий по вопросам «новой Европы», обнаружившихся уже в начале мировой войны. Тогда Розенбергу не удалось стать уполномоченным фюрера по вопросам обеспечения национал-социалистического мировоззрения. Этот планировавшийся им пост позволил бы взять под контроль объединительные процессы в Европе. Все же видную роль в оформлении идей о новой Европе сыграл возникший перед вторжением в СССР Оперативный штаб рейхслейтера Розенберга для оккупированных территорий. Вопреки распространенному мнению, деятельность Штаба далеко не ограничивалась конфискацией культурных ценностей. Это был орган идеологической войны. К 1943 году он стал автономной частью розенберговской «империи», занимаясь в основном европейской проблематикой. Начальник Штаба Г.Утикаль писал: «Заключаемое с Западом соглашение не может распространяться на идеологических противников национал-социализма… Мы будем требовать бескомпромиссного продолжения борьбы против евреев и масонов. Их окончательное устранение было и остается первой предпосылкой образования новой Европы». Для выполнения своих задач рабочие группы Штаба сразу же завладели уникальными архивами и богатыми библиотеками крупнейших городов Европы. Среди них бесценные рукописные фонды и специализированная библиотека Международного института социальной истории в Амстердаме, содержавшая не предназначенные для всеобщего обозрения материалы о конспиративных организациях во всем мире.

В апреле 1941г. руководитель СД Р.Гейдрих, имевший  подходящие кадры в своей службе, безуспешно пытался перехватить у розенберговского Штаба инициативу по «научной разработке идеологического противника». Проекты Розенберга и Дайца первой половины 30-х годов, оживленные изысканиями последних лет, легли в основу новой схемы действий в Европе. По планам А.Розенберга национал-социалисты должны были взять под свою защиту всю территорию, на которой в древности проживали индогерманцы, и с которой они по разным причинам должны были уйти. В середине 1940г. он рассуждал в главной партийной газете «Фёлькишер беобахтер» о необходимости для «великогерманского объединения нордических народов» войти в контакт с народами Юго-Восточной Европы. В итоге, по его словам, возникнет «симбиоз… т.е. общность труда для удовлетворения потребностей совершенно различных рас и народов. Без сомнения, это новый европейский поворот и путь к самостоятельной экономике Европы».

С начала войны аппарат Розенберга разрабатывал пути включения СССР в систему «нового европейского порядка». Крупными специалистами по этим вопросам в его службах были выходцы из России – Г.Лейббрандт и А.Шикеданц. Первый еще летом 1939г. направил в рейхсканцелярию меморандум «Восточноевропейские вопросы», рекомендуя создать после оккупации Польши подконтрольные рейху государственные образования на землях украинцев и западных белорусов. Они должны были стать первыми элементами «великого жизненного пространства» на территории СССР. Кроме изготовления документов и материалов по Советскому Союзу зав. отделом Восточной Европы во внешнеполитическом ведомстве НСДАП Лейббрандт осуществлял политическое руководство берлинской газетой белоэмигрантов «Новое слово» и готовил кадры гражданской администрации для подлежащих захвату областей СССР. Символичным было прекращение деятельности в Германии курируемой Й.Геббельсом организации «Антикоминтерн» в августе 1939г., за четыре года до ликвидации  Коминтерна. Ее журнал «Ди акцион» ориентировался теперь на проблемы «новой Европы».

За месяц до вторжения в СССР Гитлер назначил Розенберга уполномоченным по централизованному решению проблем восточного пространства, а в июне – министров восточных оккупированных территорий. Рейхслейтор получил новые возможности для реализации своих европейских идей. Уже через месяц В.Дайц в статье «Восточная Европа – образ жизни и аграрные отношения» предлагал, уничтожив большевизм, восстановить естественный образ жизни славянских народов и, возрождая крестьянский мир, приспособить его к потребностям «новой Европы». Тогда с утверждением народного суверенитета славян появится возможность «соединить в соответствии с законами жизни Западную и Восточную Европы в живую целостность». «Сочетание глухого коллективистского ритма народов Востока и звонкой индивидуалистической мелодии вождизма Западной Европы, творческое дополнение русского образа жизни немецким биополитическим руководством превратит новый  европейский порядок» в реальность», – писал Дайц.

Это были первые наметки социально-экономического переустройства оккупированных территорий СССР, воплотившиеся в феврале 1942г. в закон о новом аграрном порядке. Очевидно, что подобные мероприятия учитывали не только неизбежный факт эксплуатации завоеванных земель, но также необходимость организации жизни народов, приближающейся к общепринятым нормам. В июле 1941г. в Германии пропагандировалась статья В.Дайца «Рейх как идея европейской организации». В ней рассматривалась структура новой Европы и перечислялись основные функции ее составных частей. Возрождение традиционного уклада жизни в каждой части континента, их взаимодействие и взаимодополнение обязательно повлекут, считал Дайц, биополитический поворот Западной Европы на Восток с последующим подключением восточноевропейского пространства к общеконтинентальному «новому порядку». Розенберг резче формулировал свою позиция в этот период: «Старый мир противостоит нам в формах демократии и большевизма. Но Германия стала единственным гарантом великоевропейской идеи. Вся Европа мобилизуется на борьбу против Востока». Позднее он добавил к своему плану: «Это послужит и благу всех народов Востока».

После нападения на СССР Оперативный штаб Розенберга развил бурную деятельность. Ее вели три рабочие группы Восточного отдела – «Остланд», «Центр», «Украина» и особая группа «Наука», руководимая Г.Хэртле. В этой группе сосредоточились крупные силы немецкой профессуры. Книгу Хэртле «Идеологические основания большевизма» называли в рейхе основным пособием для его «духовного подавления». Руководители служб Розенберга исходили из идеи биополитической целостности обеих частей европейского континента в духе известной с середины 30-х годов концепции «сознательного европеизма». Так обозначалась европейская солидарность под главенством рейха, готовилась политическая и социально-экономическая база для коллаборационизма. Несмотря на помехи соперничавших ведомств, Розенберг, используя занимаемые им государственные и партийные посты в идеологической сфере, все активнее пытался распространить сферу своего влияния на оккупированные страны Западной Европы.

Главным объектом для создания собственных филиалов, независимых от других партийно-правительственных учреждений, не случайно была выбрана Франции. В немецкой прессе сотрудничество Германии и Франции называли первой опорой строящегося «нового европейского дома». Это подкреплялось весомыми историческими  соображениями. Эксперты подчеркивали особую роль древнегерманского племени франков в образовании Франции. В общеевропейском процессе имперского строительства, начиная с X века, это государство из-за своего географического положения и традиций играла особую роль, поставляя императоров и претендентов на престолы в различные европейские дворы. Постепенное разложение Священной Империи затронуло все европейские державы.

Со времен буржуазной революции XVIII века монархическая Франция стремительно превращалась в либерально-демократическое государство. Через столетие политический писатель Эдуард Дрюмон синтезировал происшедшие радикальные перемены, назвав свое государство «еврейской Францией», как символом окончательного разрыва с богатыми имперскими традициями. Франция издавна была преимущественно католической, но тогда же немецкий социолог Макс Вебер и его ученик Вернер Зомбарт связали расцвет капитализма с подавляющим влиянием евреев, трансформировавших протестантский дух в идеологию культа денег и в немецкоязычных странах. В 1898 г. Дрюмон создал «Лигу французских патриотов» во главе с рядом видных литераторов /М.Баррес, Ф.Брюнетьер, Жюль Леметр, Ф.Коппе, к которым вскоре присоединились Жюль Верн, Пьер Луис, Ф.Мистраль и другие/. Хотя Лига существовала всего четыре года, она собрала в своих рядах около сорока тысяч французов – важный показатель общественных настроений, склонявшихся к национализму.

Выдающейся личностью мирового масштаба, оказавшей огромное влияние на оформление и правых, и левых революционных движений в Европе, был социолог и философ Жорж Сорель /1847-1922/. Этот французский теоретик анархо-синдикализма с исключительной свободой и органичностью использовал в своих самобытных построениях отдельные идеи Ницше и Лабриолы, Тэна и Ренана, Прудона и Э.Гартмана. Его классический труд «Размышления о насилии» /1906г./, сразу же переведенный в России, был направлен против марксизма и содержал идеи, впоследствии с энтузиазмом использованные консервативными революционерами, прежде всего, Муссолини, назвавшего Сореля своим «духовным отцом». Жорж Сорель отвергал участие рабочего класса в революционной борьбе /«Социальные очерки современной экономики», М., 1908г./. Романтизируя революцию, он представлял ее иррациональным стихийным взрывом народа, опиравшимся на мифы, подобные религиозным. Эта идея, имевшая реалистический смысл как возбуждающее пропагандистское средство для будущих революционных масс, была успешно воплощена в Италии Муссолини и в Германии Гитлером. Критикуя «парламентский кретинизм» французской и немецкой социал-демократии, Сорель считал единственным носителем социалистических идей синдикаты, отличавшиеся от обычных профсоюзов гармоничным взаимодействием государства и профессиональных корпораций, исключавшим «классовую борьбу». Широта взглядов французского мыслителя проявилась в одобрительном отношении к явлениям казалось бы несовместимого идейного плана. Перед первой мировой войной Жорж Сорель пришел к соглашению с крайне правой организацией «Аксьон Франсез». Но через несколько лет он приветствовал революцию в России. И это не было простым переходом в другую политическую позицию. Сорель одобрял свержение буржуазного строя, какой бы стороной оно не совершилось.    

Значительный вес во французском обществе к началу XX столетия приобрели два писателя и политических деятеля – М.Баррес и Ш.Моррас. Член Французской академии Морис Баррес /1862-1923/ прославился как националист и ревностный католик острой и страстной критикой Французской республики, а также художественными произведениями, среди которых выделяется яркая трилогия «Роман национальной энергии» /«Беспочвенные», «Призыв к оружию», «Их лица», 1897-1902гг./. Влияние Барреса испытали все значительные писатели того времени: А.Жид и Пруст, Клодель и Полан, Арагон, Мальро… Постоянные объекты его разоблачений – парламентская демократия и социализм. Европейские правые и сегодня почитают Барреса как выразителя строгих континентальных традиций.

Выдающийся публицист и поэт, член Французской академии Шарль Моррас стал известен как воинствующий антидрейфусар после обвинения офицера-еврея Дрейфуса в государственной измене в 1898г. Годом позже он создал крупную монархическую группу «Аксьон Франсез», включившую ряд известных писателей и политиков: Ж. Банвиля /1879-1936/, П.Лассера /1867-1930/, Леона Доде /1867-1942/, Жюля Леметра/1853-1914/ и др. Группа, разрастаясь в численности, действовала до середины 40-х годов. В издававшейся им с 1908г. газете того же названия Моррас четыре десятилетия подряд призывал к дисциплине и порядку в обществе, пропагандируя превосходство «латинской расы», что дало повод демократической публике отнести его к предшественникам фашизма. Монархист и католик, неистовый националист во время первой мировой войны, Моррас после поражения Франции в 1940 году нашел воплощение своих идей в союзе с Германией. Но еще в книге «Будущее разума» /1905/, выявляя греко-римские истоки французской культуры, он приближался к идее исторической общности крупных европейских наций. В поэзии Шарль Моррас был сторонником классической чистоты стиля /сборник «Надписи», 1921г./. Масштаб этой личности не позволяет по примеру либеральных демагогов отнести его к «идеологам коллаборационизма». Это приблизительное название больше подходит писателям остро политического стиля – А. де Шатобриану и Бразильяку. Тем не менее, Моррас за деятельность, способствовавшую идейному сближению разнородных прогерманских сил во французском обществе в период оккупации, был приговорен в январе 1945г. к длительному тюремному заключению, но через шесть лет помилован президентом республики.

Многолетние усилия консервативных идеологов Франции подготовили почву для сочувственного восприятия политическими кругами государства грядущих перемен в Европе. В начале XX века ряд крупных европейских стран был охвачен политическим брожением. Революционные процессы в России еще до свержения монархии активизировали противостоящие силы в Европе. Подрывная деятельность Коммунистического Интернационала, раскрывшего свои возможности после большевистского переворота, выявила глубину опасности для независимого существования европейских стран. В результате в них возникла патриотическая реакция на потакание либеральных кругов революционным движениям. Естественным центром сопротивления стала поверженная в войне Германия. Поправший все международные юридические нормы Версальский договор вместе с масштабной перекройкой европейских границ нанес сильнейший удар по национальному чувству немцев, одновременно заложив основу для нового мирового конфликта в интересах американо-английской финансовой верхушки. Ответом стало приобретшее к началу 30-х годов массовый характер движение национал-социалистов, с приходом к власти быстро изменившее политическую картину в Европе.

История повторилась. В 1939г. международная финансовая верхушка и ведущие демократические политики обоих континентов вновь содействовали вовлечению европейских народов в кровавую бойню /Ротшильды, немец Я.Шахт, Черчилль, Рузвельт, французское руководство, правители Польши…/. Неудивительно, что новый германский режим вызвал наибольший отклик в консервативных кругах Франции, ставшей к этому времени форпостом европейского либерализма с его нигилистическим отношениям к национальным традициям и ценностям. Первое  собственно фашистское объединение во Франции – «Союз бойцов и производителей» основал в 1925г. ветеран мировой войны, публицист и оратор Жорж Валуа /Грессон/. В книге «Фашизм» /1927/ он пропагандировал слияние национализма с социализмом, у которых общие враги: индивидуализм, либерализм и парламентаризм. Истинно национальное государство, писал Валуа, должно снять партийные и классовые противоречия в обществе. Союз объединил несколько тысяч мелких предпринимателей, служащих, технической интеллигенции и ветеранов войны. Многие французские правые, не принимавшие крайностей фашистского движения, активно боролись с Валуа, создавая всевозможные объединения вроде «Лиги патриотов», «Патриотической молодежи» и т.п. Среди них по-прежнему пользовалась большим влиянием многочисленная организация «Аксьон Франсез».

Избавившаяся от правых и левых политиканов Германия, оккупировав Францию в 1940 году, попыталась на свой лад очистить эту страну от либерального наваждения, используя внушительный потенциал антидемократических настроений, накопленный во французском обществе. Ведущие фигуры коллаборационистского правительства не были паникерами или трусами, доказав свое мужество и любовь к отечеству на полях сражений первой мировой войны. Но в период между войнами их вера во Францию поколебалась из-за бессмыслицы парламентского правления и нелепого руководства страной. Хаос нарастал, перейдя в критическую фазу в середине 1936 года, когда лидер социалистов Леон Блюм возглавил правительство Народного Фронта, потворствуя действиям левых партий, попиравших государственные интересы. Его преемники – К.Шотан, Э.Даладье и П.Рейно /июнь 1937 – июнь 1940/, провоцировали европейскую напряженность, подталкивая Германию к противостоянию с восточноевропейскими странами и Советским Союзом. Внутренняя жизнь Франции изобиловала тогда крупными экономическими афёрами и социальными потрясениями. Французские консерваторы уже не видели возможности выхода из этого состояния собственными силами государства.

Писатель Дриё ля Рошель свидетельствовал об этом времени: «в зловонной парижской среде тесно сплетены еврейство, деньги, развращенный свет, опиум, левые. Узкий кружок, полный высокомерия и самодовольства… Непреложным и неоспоримым образом в нем царят предрассудки, из которых образуется самое противоречивое, комичное и гнусное сборище… Все эти тайные братства смыкаются здесь и помогают друг другу с неприкрытым фанатизмом… Оба вида извращений, салонная аристократия, декадентское искусство. И все окутано политическим франкмасонством. Всякий наркоман знает, что всегда найдет кого-нибудь, кто защитит его от властей».

Сразу после оккупации Дриё описал трагедию падения Франции: «С нашей стороны ни одного ответного удара с юга до севера. Дети, воспитанные учителями-масонами, социалистами и коммунистами, с младых ногтей страдают атрофией сопротивления; а вся верхушка – это выпускники лицеев, до глупости рациональной и объевреенной Сорбонны, Эколь Нормаль, Политехнического института, инспектора министерства финансов. Все бегут, что есть мочи».  «Вот где обнажился совершенно анахроничный  характер нашей культуры. Не имея ни политических, ни социальных, ни моральных ресурсов, мы не в состоянии иметь соответствующее вооружение… Социализм, обретя в Германии гибкие и сильные формы, использовав преимущества капитализма и социал-демократии, торжествует над старой парламентской и плутократической системой… Все, что я любил во Франции, было мертвым или в состоянии агонии». «А в основе всего лежало пораженчество, которое было тайной страстью всех французских рабочих и мелких буржуа со времен Седана и фашодского кризиса. Французский народ так и не простил себе этих поражений и уже тогда вынес себе приговор. Со своей стороны, дворянство и буржуазия не могли поверить в демократическую судьбу Франции», писал Дриё ла Рошель в дневнике.

«Невероятным стало то, что люди, которые создали всю эту посредственность, дремоту, обессмысленность и эту измену, – они вдруг захотели извлечь из-под груды обломков силу, способную воевать. Эти люди, которые убили всё добродетельное, что крылось во французском духе и во французском сердце, теперь претендовали на то, что возродят эти добродетели одним махом и сделают людей бойцами, наделенными силой, ловкостью и жертвенностью… Эти евреи, эти чиновники – рационалисты, журналисты из кафе, эти кулуарные политиканы – все они стали призывать к оружию и к жертвенности. Эти юристы из синагог и масонских лож, крикуны из парламента стали толкать в бой тех, кого они в течение пятидесяти лет тщательно разоружали заботами их учителей, профессоров Сорбонны, их журналистов и романистов. Эти апостолы, воспевавшие слабость и беспомощность, говорившие о мире дрожащими голосами, вдруг ожили и стали энергичными сторонниками войны, искателями приключений в словацком и польском конфликтах… Бедные французы, которым так долго вдалбливали, что имеет значения только та их жизнь, эта шкура без всякой духовной подкладки, только аперитив и рыбная ловля – были вытолкнуты на передовую без самолетов и танков, под защитой недостроенной линии Мажино… А на что могли пожаловаться эти крестьяне и горожане, погибшие под огнем пикирующих самолетов и под гусеницами танков? Люди, которые послали их на бойню, были те самые депутаты, которых они с гордость избирали раз в четыре года… вся эта фальшивая элита, созданная за счет дипломов, браков по расчету и игры на бирже». 

Эта удручающая картина не потеряла смысла до наших дней. Подобный стиль жизни  сознательно культивируется в европейских государствах, как и в России, и при сходных обстоятельствах может привести к тем же результатам. Стоит продолжить: «Все эти дураки гордились тем, что ими правят другие дураки, у которых не намного больше храбрости и упорства… Эти мелкие воришки дважды за последние двадцать лет показали себя серьезными убийцами, крупными поставщиками пушечного мяса, неукоснительными и неустанными живодерами. Мелкий буржуа, выходец из народа отправляет на смерть, став министром, не хуже, а то и лучше, чем дворянин и принц», писал Дриё ла Рошель. «Германия придет в ужас от своего завоевания и той пустоты, которая откроется перед ее глазами. Она раздавила то, что уже было пылью… Германия находится под страшной угрозой со стороны Франции, подобно тому, как грозит солдату встреча с проституткой, больной сифилисом». «Разговариваю с людьми из разгромленной армии, и все они говорят одно и то же: не было настоящих боёв, не было настоящего сопротивления. С первых же ударов немцев начался отход наших войск, повсюду, сверху донизу. Штабы окопались в глубоком тылу, с которым невозможно установить связь, они не отдавали приказов, офицеры бросали своих подчиненных, а те из-за нехватки боеприпасов сразу же отступали. Там, где у нас имелись танки, боеприпасы или противотанковое оружие, это не использовалось в полном масштабе. Пораженчество справа соединилось с пораженческой позицией левых, и они не встали на защиту Франции как законного государства».

Главным лицом в последовавших событиях стал герой первой мировой войны, маршал Франции Анри Петэн /1856-1951/. Сын крестьянина, Петэн командовал корпусом, потом армией, отличившись в знаменитом сражении под Верденом /март 1915/. Через два года назначен начальником Генштаба, затем командующим группой армий. Играл выдающуюся роль в оборонительный и наступательный периоды завершившей войну кампании 1918г. После Петэн занимал высокие должности в военных ведомствах, а с 1934 по 1939 год был военным министром. Во время боевых действий летом 1940г. он возглавил группировку, призывавшую к скорейшему перемирию с Германией. Став в июне премьер-министром, Петэн отклонил предложение ряда командующих продолжать войну и в июле подписал капитуляцию Франции. Считая, что Англия обречена, он заявил: «лучше стать нацистской провинцией, чем британским доминионом». При голосовании в Национальном собрании в июле 1940г. 569 депутатов /против 80, воздержавшихся 17/ передали Анри Петэну всю полноту власти в южной, не оккупированной части страны /режим Виши/. Новое правительство сразу же порвало отношения с Англией. С этого времени и до августа 1944 года маршал Петэн возглавлял государство, Госсовет и до апреля 1942г. – правительство.

Ведущую роль при Петэне играли Пьер Лаваль и адмирал Дарлан. Ветеран социалистической партии Лаваль /1883-1945/, сенатор в 1927-40гг., долгое время возглавлял различные министерства, а в середине 30-х годов полгода был премьер-министром. Доброволец в первую мировую войну, он в сентябре 1939г. организовал группу бывших премьеров /Кайо, Фланден, Шотан/, выступавших за сепаратный мир с Германией. Летом следующего года Лаваль стал министром иностранных дел правительства Виши, но в декабре был отстранен группировкой своего политического соперника Дарлана. Весной 1942г. вернулся к власти и до падения режима  возглавлял  правительство, а также министерства иностранных и внутренних дел. Несмотря на демонстративно прогерманскую позицию Лаваля, немцы настороженно относились к нему из-за его карьерных притязаний. Организация борьбы с Сопротивлением и отправка в Германию сотен тысяч французов лишило премьера популярности в обоих борющихся лагерях.

Незаурядной личностью был противник Лаваля Жан-Луи Дарлан /1881-1945/. Командир морской батареи во время первой мировой войны, он в 1939г. возглавил военно-морские силы Франции и пользовался огромным авторитетом во флоте. Личная преданность Дарлана Анри Петэну обеспечило новому главе государства поддержку вооруженных сил и ВМФ Франции. В конце 1940г. адмирал Дарлан стал влиятельным членом Директории из пяти человек, а затем вице-премьером правительства, возглавив французские вооруженные силы. Немцы считали его более сильной фигурой, чем Петэн. До своего отстранения от власти Дарлан безуспешно пытался ослабить зависимость Франции от Германии. В 1942 году его назначили верховным комиссаром Французской Северной Африки. Через два года американцы, оценив независимое поведение Дарлана, признали его в этой должности. В конце войны он был убит монархистом-фанатиком.

Коллаборационистские политики, рассредоточенные по разным организациям, большинство  которых возникло в 30-е годы, не сумели объединиться в одну общую силу. Некоторые из них, разочаровавшись в идее сотрудничества с оккупационными властями, преследовались гестапо за антигерманские настроения. Кадры коллаборационистов поставляли члены военизированной организации Марселя Бюкара /1895-1946/ «Парижские синие рубашки» /1933г./, Французской социальной партии полковника де ла Рокка /основана в 1936г./, 150-тысячного Секретного комитета революционного действия /«кагуляры»/ промышленника Эжена Делонкля /1936/, Антиеврейского движения /Rasemblem