Пионер

Все помнят, как в культовом «Доживем до понедельника» образцово интеллигентный учитель советской истории пропел гимн лейтенанту Шмидту, рыцарю революции без страха и упрёка, джентльмену, романтику, гуманисту, принципиальному противнику насилия. Нельзя сказать, что этот героический образ восставшего «красного лейтенанта» не соответствовал действительности, поскольку «не соответствовал» это слишком мягкая формулировка, она нисколько не передаёт отношений образа «красного лейтенанта» с реальностью.

Большая советская энциклопедия сообщает о жизни классического русского революционера следующее:

Шмидт Пётр Петрович [5(17).2.1867 — 6(19).3.1906], русский революционер, демократ, один из руководителей Севастопольского восстания 1905. Родился в Одессе в дворянской семье потомственного морского офицера. Окончил Морской училище в Петербурге (1886). Служил на Балтике и на Тихом океане; в 1898 в чине лейтенанта ушёл в запас. Плавал на океанских торговых судах. В начале 1904 мобилизован, с января 1905 командир миноносца № 253 на Черноморском флоте. В начале Революции 1905—07 организовал в Севастополе «Союз офицеров — друзей народа», затем участвовал в создании «Одесского общества взаимопомощи моряков торгового флота» — одной из первых на морском транспорте профсоюзных организаций. 20 октября (2 ноября) 1905 арестован за выступления на митингах матросов, рабочих и солдат, участие в политической демонстрации, «... за „дерзкую” речь о защите с оружием в руках свобод, обещанных в манифесте 17 октября» (Ленин В. И., Полн. собр. соч., 5 изд., т. 12, с. 111). Рабочие избрали Ш. пожизненным депутатом Севастопольского совета рабочих депутатов; 3 (16) ноября добились его освобождения. 7(20) ноября Ш. получил отставку и чин капитана 2-го ранга. С началом Севастопольского восстания военная организация социал-демократов, учитывая, что Ш. искренний революционер, хотя и без твёрдых политических взглядов, знающий военное дело, пользующийся авторитетом и популярностью среди матросов, предложила ему стать военным руководителем восстания. 14 (27) ноября Ш. прибыл на крейсер «Очаков». На корабле был поднят красный флаг и вымпел командующего флотом. 15(28) ноября Ш. был арестован. Приговорён судом 7—18 февраля (20 февраля — 2 марта) 1906 к смертной казни. Вместе с другими руководителями восстания расстрелян на о. Березань. С 1926 Ш. — почётный член Севастопольского совета депутатов трудящихся. В 1962 в г. Очакове открыт музей его имени. В 1972 на о. Березань воздвигнут монумент.

В своё время лейтенант Шмидт был кумиром либеральной и прочей прогрессивной российской общественности, любимец интеллигенции. Советская власть не возражала, но особенно и не поддерживала культ «красного лейтенанта». Ироническое отношение к Шмидту хорошо видно в «Золотом телёнке», где легендарный герой революции был выбран «папой» для «детей лейтенанта Шмидта». Хотя реально по совдепии разгуливали племянники Ленина и дети Крупской. Можно было встретить внуков Маркса и Энгельса.

Большевики не слишком популяризировали лейтенанта Шмидта не только в силу его идейной чуждости социал-демократии. Просто копаться в биографии героя революции было склизко даже советским историкам. Сын адмирала П.П.Шмидт смолоду имел хорошую протекцию, но даже влияние высокопоставленных родственников едва уберегало его от крупных неприятностей.

«На Тихоокеанской эскадре, как ранее на Балтике, Петр Шмидт проявил себя крайне неуживчивым и конфликтным человеком. К тому же у него снова начались психические припадки. Шмидта списывают на берег и помещают в психиатрическую клинику в Нагасаки.

Спустя несколько лет Шмидта вновь выручает дядя. Замяв дела с психиатрическими клиниками, он добился того, что Петю уволили с флота без огласки. Он устроил его на престижную, доходную службу в коммерческий флот».

Был ли он действительно душевно больной? Ну, если интеллигентность считать болезнью…

«А в 1888 году Петр Шмидт совершает поступок, заставивший содрогнуться не только всю семью, но и знакомых. Он женится на некой Доминикии Гавриловне Павловой, профессиональной уличной проститутке, с целью ее нравственного перевоспитания. Мичману грозило немедленное и позорное изгнание с флота. Выручил влиятельный дядя, который добился перевода племянника без огласки на Тихоокеанскую эскадру, где на крупной командной должности служил контр-адмирал Чухнин, в прошлом подчиненный и ученик адмирала Владимира Петровича Шмидта. Дядя надеялся, что настоящая морская служба, ее боевые будни заставят Петра одуматься и изменить свою жизнь, но этого не произошло».

Брак потомственного офицера российского флота с профессиональной проституткой, всю возмутительность и оскорбительность этого поступка теперь трудно объяснить.

В то время женитьба на проститутке был модным способом интеллигента шокировать ханжеское общество. Считалось, что этот брак сближает интеллигенцию с народом, с одной стороны, а с другой, вырывает жертву половой эксплуатации из когтей порочного общества. Полагалось сентиментально восхищаться жертвенным служением народу интеллигенции. В действительности имели место тяжкие интеллигентские сексуально-психические расстройства, и браки эти заканчивались понятным образом.

Шмидт не был психически здоров, но невменяемым его тоже трудно признать. Это был по-своему острожный и расчетливый шизофреник.

Петр Петрович как типичная «жертва картельной психиатрии» любил и умел придуриваться в своё удовольствие.

«… в биографии лейтенанта Шмидта происходят события, о которых никто из советских историков не решился рассказать. Шмидт ни с того ни с сего похищает денежную кассу своего отряда - почти две с половиной тысячи золотых рублей - и ударяется в бега.

Разъезжая между Керчью и Киевом Шмидт, прогуливал казенные деньги. Когда его поймали, он попытался объяснить, что потерял казенные деньги, катаясь на велосипеде по Измаилу. Однако под давлением улик он вынужден был признать дезертирство и растрату. На этот раз речь шла уже не о психушке, а о каторге.

Выручил снова дядя. Сенатор Шмидт возместил растраченную сумму из собственных средств и добился, чтобы племянника без шума и пыли уволили с флота.
Сразу после подписания приказа об увольнении, Шмидт с головой уходит в бурную российскую политику. Он выступает на всех севастопольских митингах, обличая царизм. На митинге 25 октября 1905 года с ним случается припадок, и он на глазах у толпы бьется в судорогах. Вскоре его арестовывают».

(…)

«Шмидт шлет из тюрьмы послания, которые, благодаря усилиям прессы, становятся известны общественности. Имя Петра Шмидта приобретает необыкновенную популярность на юге России. Под давлением демократической общественности Шмидта выпускают из тюрьмы под подписку немедленно покинуть Севастополь. Шмидт дает честное слово, но, выйдя на свободу, сразу же о нем забывает, и 14 ноября 1905 года появляется на крейсере "Очаков" в качестве вождя восставших матросов.

Никакого руководства восстанием Шмидт не осуществлял. "Красный лейтенант" настолько поверил в свой авторитет, что самонадеянно заявлял: как только матросы узнают, что он руководит восстанием, вся эскадра примкнет к нему».

Сомнительно, что интеллигентный шизик и неврастеник Шмидт мог готовить восстание. Он был революционным зиц-председателем, компетентные люди использовали созданный ими же образ великого революционера, борца за свободу, народного защитника. Растратчику, психически неуравновешенному человеку создали авторитет Революционера. Вообще-то для русского революционного движения это дело вполне обычное. А в те революционные годы 1905-06 репутации буревестников либеральной прессой фабриковались мгновенно. Однако, по-видимому, у настоящих заговорщиков что-то не сложилось, и формально возглавивший восстание Шмидт попал как кур в ощип. Запсиховал.

Гуманист Шмидт грозился уничтожить половину Севастополя. Он шантажировал русское командование, что расстреляет стоящий в бухте гружёный снарядами транспортный корабль. Однако капитан транспорта затопил судно, и тогда флот открыл огонь по мятежному «Очакову».

Нельзя сказать, что у «красного лейтенанта» вовсе не было никаких талантов. Шмидт был отменный демагог в интеллигентском стиле, совершенно бессовестный и бесчестный.

«… он так будет писать о своем поступке: "Я пойду на смерть спокойно и радостно, как спокойно и радостно стоял на "Очакове" под небывалым в истории войн градом артиллерийского огня. Я покинул "Очаков" тогда, когда его охватил пожар, и на нем нечего было уже делать, некого было удерживать от панического страха, некого было успокаивать. Странные люди! Как они все боялись смерти. Я много говорил им, что нам смерть не страшна, потому что с нами правда. Но они не чувствовали этого так глубоко, как я, а потому и дали овладеть собой животным страхом смерти"».

На деле предусмотрительный Шмидт поступал следующим образом:

«Еще до начала обстрела Шмидт приказал приготовить для себя у тылового борта "Очакова" миноносец №270 с полным запасом угля и воды. Едва в сторону "Очакова" раздались первые выстрелы, Шмидт со своим шестнадцатилетним сыном Евгением, пользуясь всеобщей неразберихой, первым - и это доказано документально - покинул обстреливаемый корабль».

«Шмидт на миноносце пытался прорваться в Турцию. Это ему почти удалось, но корабль был поврежден артиллерийским огнем с броненосца "Ростислав", а потом уже и перехвачен. При первом осмотре корабля Шмидта не нашли, но позже его обнаружили под металлическими настилами. На неудавшемся командующем уже была грязная матросская роба, и он пытался выдавать себя за ничего не понимающего кочегара».

Шмидта пытались отмазать от ответственности как психически больного. Однако Николай Александрович не уступил давлению и мерзавца расстреляли.

«Премьер-министр Витте докладывал Николаю II: "Мне со всех сторон заявляют, что лейтенант Шмидт, приговоренный к смертной казни, психически больной человек, и его преступные действия объясняются только его болезнью. Все заявления мне делаются с просьбой доложить о сем вашему императорскому величеству". Сохранилась и резолюция императора: "У меня нет ни малейшего сомнения в том, что если бы Шмидт был душевнобольным, то это было бы установлено судебной экспертизой". Но экспертизы проведено не было. Ни один психиатр не решился ехать в Очаков для освидетельствования Шмидта».

Сомневаюсь, что Шмидта расстреляли без заключения психиатрической экспертизы.

Герой приватизирует казенную кассу, зовёт народ на борьбу за свободу против преступного самодержавия. Пишет пламенные письма из тюрьмы, ему рукоплещет либеральная общественность. Предтеча Ходорковского да и только. Ходорковскому бы тоже под безумного гения закосить. Это тут политтехнологи недоработали.

И далее без комментариев.

«Вот что рассказывает писатель и журналист Сергей Орлицкий в статье "Южно-русская республика", опубликованная в мартовском номере журнала "Исторический вестник" за 1907 год. Приехав в Одессу в июне 1905 года, Орлицкий сразу попал в "круговорот начавшегося освободительного движения". В центре круговорота был некий таинственный комитет, провозгласивший лозунг: "Мы за социальную пролетарскую республику!" Комитетчики не скрывали от заинтригованного журналиста грядущих в ближайшее время событий.

- "Моряки уже с нами за освободительное движение. Сегодня, надеемся, в собрании будет и бравый лейтенант Шмидт. Вы увидите и услышите будущего адмирала Черноморского флота, ведь мы планируем завладеть эскадрой!

- А когда вы завладеете эскадрой?

- Матросы на нашей стороне. Офицеров, которые не согласны, Шмидт обещает побросать в воду. А раз броненосцы будут нашими, - весь юг будет наш. Здесь создается Южная республика с Крымом и плодороднейшими землями Волыни и Подолии. Пусть старая насильница - некультурная Москва - погибает от внутренних раздоров. Это нас, южан, не касается. У нас будет чудное, незамерзающее море и лучшие пшеничные земли, виноградники и шелководство, первоклассные порты и крепость Севастополь с броненосным флотом.

- А народ Южной республики?

- Народ! Эти хохлы-волопасы пойдут за интеллигенцией. У нас капиталы, наука, энергия; мы - господа в торговле и политике.

- Выходит, ваша Южная республика со столицей Одессой будет царством евреев? - догадался Орлицкий.

- А хотя бы и так! - ответил ему комитетчик Сергей Самуилович Цукерберг.

Когда изумленный журналист спросил, когда же начнется восстание, ему ответили:

- Ждем сигнала, а у нас в городе все давно готово».

Такова подлинная история русской Интеллигенции.