Велесова Слобода - Игорь Бестужев | Национальное Освобождение Немецкого Народа

НАЦИОНАЛЬНОЕ ОСВОБОЖДЕНИЕ НЕМЕЦКОГО НАРОДА. ГЕРМАНИЯ 1919-1938

Я. Буркхардт: «Величие – это потребность страшных времен».

Г.-В.-Ф. Гегель: «Идея не настолько бессильна, чтобы породить только идею».

Адольф Гитлер родился 20 апреля 1889г. в австрийском городе Браунау на Инне. Австро-Венгерская монархия тогда находилась в стадии постепенного разложения. Задолго до Первой мировой войны второстепенные народности /венгры, чехи, словаки, хорваты…/ потребовали для себя особых преимуществ и получали их за счет немецкого народа, гораздо более культурного, имевшего исторические заслуги перед монархией. С 1857 по 1910 год в Вене увеличилась доля евреев с 2 до 8,5%, обострив межнациональные проблемы из-за непропорциональной концентрации в ученых профессиях, доминирующего влияния на прессу, овладения почти всеми крупными банками и значительной частью промышленности. В этом интернациональном городе молодой Гитлер провел 1908-13 гг., получив здесь первоначальный заряд твердости, сохранившийся на всю жизнь. Он самостоятельно вырабатывал свои взгляды и не поддавался ничьему серьезному влиянию. Друг юности Кубичек отмечал, что Гитлер в Вене ненавидел всё, что его окружало, за исключением простых людей, мало задетых развращенностью огромного города. Его любимыми политиками в этот период были антисемит и германский националист фон Шёнерер и бургомистр Вены Карл Люггер, проделавший путь наверх из низов и одержимый страстью «помочь маленькому человеку».

В конце мая 1913г. Гитлер покинул Вену «абсолютным антисемитом, смертельным врагом всего марксистского мировоззрения, пангерманцем» /из показаний в суде 1924г./, и перебрался в Мюнхен, ставший колыбелью его Движения. Не вступая в контакт с политическими партиями или группами, Гитлер знал о существовании патриотических объединений, подобных кружку Стефана Георге, собравшего вокруг себя талантливых писателей и ученых /Альфреда Шулера, Людвига Клагеса…/. Их отличало презрение к нормам буржуазной морали, строгость философского и художественного изображения жизненного идеала.

Начало Первой мировой войны было встречено в Германии всеобщим ликованием и небывалым единством нации. Со стороны мыслящей Германии это война была протестом против демократического вырождения, постигшего Европу, но ее подлинные творцы до поры оставались в тени, прикрытые членством в космополитических организациях и крупных банках. Гитлер закончил войну с шестью наградами, в том числе редким для рядового Железным крестом I класса. Он наслаждался дисциплиной и порядком во время войны и проявлял мужество и хладнокровие, создавшие ему высокий авторитет у солдат. В то же время на фронте Гитлер уверился, что строй, который он защищал, гниет изнутри. Он возмущался тыловыми крысами, ханжеством и жаждой наживы, подрывавшими сплочение армии, усматривая в этом, прежде всего, происки евреев. «Нужно было без всякой жалости выкорчевать эту заразу», - писал Гитлер позднее. Он уже знал, что изолированные от народа правящие круги Германии, высокомерные и беспомощные в своем консервативном оцепенении, неспособны понять растущее значение масс. «Самым отвратительным известием в жизни» стало для него свержение династии и провозглашение республики в Германии 10.11.1918г. Будущий вождь никогда не был сторонником отмиравшей монархии, но революция означала для страны резкий поворот от немецкого патриотизма в сторону интернациональной клики, несущей Германии анархию и погромы.

Все дороги теперь были запружены охотившимися на офицеров дезертирами. Это вызывало озлобление и ненависть к революции и режиму всех сторонников законности и порядка. Еще в октябре новый канцлер Германии принц Макс Баденский в ответ на требование американского президента /!/ и «немецкой общественности» провел политические реформы, приведшие к парламентаризму. Социал-демократические правители страны во главе с Ф.Эбертом были безыдейными педантами, лишенными интуиции и корыстными. За исключением владетельных домов Германии все в прошлом влиятельные общественные группы нашли свое место в изменившейся структуре власти. Даже правые первоначально приветствовали революцию. Консервативная интеллигенция на все лады славила «социализм» и «социализацию». Ноты американского президента Вильсона породили среди этих слоев иллюзии, что крушение монархии и принятие конституционных принципов смягчат гнев победителей. Внешнеполитические условия Версальского мира державы-победительницы поставили с оскорбительной обдуманностью. Германии были навязаны территориальные уступки Франции, Бельгии, Чехословакии, Польше. Страна

потеряла колонии. На Германию неоправданно возложили одностороннюю вину за развязывания войны. Дух мстительного морализаторства отрицал право на самоопределение за немецким народом. Колоссальные репарации изнуряли Германию. Победителями были созданы искусственные наднациональные образования – Чехословакия, Югославия. Тем самым демократический мир закладывал основы для будущих военных конфликтов.

В Германии росло сознание того, что чуждую немецкому народу республику навязали силой. Социальное разложение в Веймарской республике достигло пика. Типичными примерами в области культуры были действия демократической интеллигенции, в значительной части еврейского происхождения. Некто Фридлендер писал в статье «Социальная этика коммунизма» /1920г./: «Брак – это гнусное порождение капитализма, революция ликвидирует его, как и запрет на аборты, гомосексуализм, кровосмешение и бигамию». Мерзкие картины описывал сексопатолог Магнус Хиршфельд /1868-1935/, основатель «Движения за эмансипацию германских геев». В 1903-22 он издавал «Ежегодное обозрение для людей неопределенной сексуальной ориентации». После 1933г. этот еврейский эмансипатор бежал за границу. Широкой популярностью пользовались театральные постановки 20-х годов с темами кровосмешения и отцеубийства. Характерным стало самоосмеяние. В опере любимцев либеральной интеллигенции Бертольда Брехта и Петера Вайля «Махагони» исполнители демонстрировали лозунги: «За хаос в наших городах!», «За продажную любовь!», «Честь и слава убийцам!», «За бессмертие пошлости!». Альфред Розенберг в «Фёлькишер Беобахтер» /1920-22/ писал об экспозициях Пикассо: «Его картины становятся все грязнее по краскам, хаотичнее по штриху, нахальнее по названиям». Он возмущался «кричащим искусством негров и малоазиатов, этой судорожной мазнёй дадаистов». Знаменитый социолог Макс Вебер, наблюдая процессы разложения, говорил в 1919г.: «Внутри страны это в будущем отзовется так: «Заграница навязала нам демократию. Плачевная история!».

Позднее Гитлер назвал правительство страны «судебным исполнителем Антанты». Огромная динамика скрывалась в сборищах ф ё л ь к и ш е, вернувшихся с фронта ветеранов и пролетаризированной буржуазии. Только в Мюнхене существовало около 50 объединений политического характера. Эта бродившая масса ждала своего вождя. Но не только м а с с а. Ведущие интеллектуалы предвозвещали его приход. - Стефан Георге: «Он начертит истинный символ на знамя народа. Он поведет через бурю и литавр громыханье, с ранней зарей своих воинов верных на дело Светлого дня, и Новое Царство воздвигнет». Макс Вебер представил образ вождя с его плебисцитарной легитимностью и обязанностью беспрекословного подчинения ему. - Эпоха подготовила появление фюрера, и эта идея поддерживалась как необразованными слоями, так и силами поэзии и науки.

Важно, что не одна Германия, но большинство европейских стран тянулись к дисциплине, абсолютному авторитету и традиции, а не к подозрительному либерализму и гуманистическим выдумкам. В межвоенный период во всех государствах Восточной и Центральной Европы, за исключением Чехословакии, и во многих странах Южной Европы парламентская система потерпела крах. Некоторым из них придавала стабильность монархия. В стадию окончательного разложения попала Третья Республика во Франции. Режимы с элементами диктатуры утверждались в Литве, Латвии, Эстонии, Польше, Венгрии, Румынии, Австрии, Италии, Греции, Турции, Испании, Португалии. К 1939г. в Европе осталось лишь девять государств с парламентской формой правления. Но только в Германии кристаллизовалось движение подлинного авторитаризма, определившего будущее континента благодаря личности Адольфа Гитлера. С 1921г. в немецком рейхстаге отсутствовало большинство, приверженное парламентскому правлению. Либерализм имел множество противников, ждущих толчка для смелых действий со стороны выдающейся личности.

Политическая жизнь Германии изобиловала фигурами разной величины, но одинаково бесплодными в перспективе будущего. В этот момент в омуте революций и контрреволюций, среди Эйснеров, Никишей, Людендорфов, Лосских, Россбахов и Каров появился тот, у кого не было средств и сильной исходной позиции, но кто единственный смог собрать воедино важнейшие идейные, психологические и общественные мотивы движения. Его несгибаемая воля вела Германию к Революции, которой еще не знала история.

В феврале 1919г. баварский консерватор убил революционера Курта Эйснера, свергнувшего династию Виттельсбахов и ставшего на короткое время правителем Баварской республики. Месяц после убийства власть была у социал-демократа и будущего национал-большевика Эрнста Никиша, а затем она попала в руки группы еврейских радикалов: Толлера, Мюзама, Ландауера и тройки их соплеменников из России /!/ - Левине, Аксельрода и Левина. Эта кампания учинила кровавый террор в Баварии. Как в России, свирепствовали комиссии по конфискации имущества, проводилось массовое взятие заложников, поражение буржуазии в правах. Революционный произвол и растущий голод привели к всеобщему возмущению. В начале мая соединения рейхсвера и Добровольческих корпусов вошли в Мюнхен и покончили с безумным режимом. Затем войсковое командование организовало «курсы гражданственности», где Гитлер познакомился с Готфридом Федером /1883-1941/ - автором самобытной теории искоренения спекулятивного капитала («процентного рабства»). Здесь он слушал лекции известного историка К.-А. фон Мюллера и ряда университетских профессоров. По рекомендации фон Мюллера, открывшего в Гитлере природный ораторский дар и силу воздействия на слушателей, командование направило его в мюнхенский пехотный полк для ведения национальной пропаганды среди солдат.

16.09.1919г. Гитлер опубликовал в одной из газет письмо с обоснованием своего антисемитизма. В нем он назвал еврейство «расой, а не религиозным сообществом». «Путем тысячелетнего кровосмешения, часто происходящего в самом узком кругу, - писал он, - еврей острее сохранил свою расу, чем народы, среди которых он живет. И результат этого – тот факт, что среди нас живет не-немецкая, чужая раса, не желающая и не могущая пожертвовать своим расовым своеобразием, отказаться от своих чувств, мыслей и стремлений, и все же обладающая всеми политическими правами, как мы сами… Все, что побуждает людей стремиться ввысь, будь то религия, социализм и демократия, для него только средство достижения цели – удовлетворения жажды денег и власти. Его деяния оборачиваются по своим последствиям расовым туберкулезом народов».

Пивная «Штернекерброй», в которой
проходили собрания ДАП, позже НСДАП.

В сентябре 1919 капитан Майр поручил Гитлеру побывать на собрании маленькой радикальной Немецкой рабочей партии /ДАП/, основанной в январе Антоном Дрекслером и 25-ю другими рабочими. Несмотря на интеллектуальную бедность этой партии «Основополагающие линии» Дрекслера ставили его далеко впереди гораздо более крупных организаций – на высоту духа времени. ДАП называла себя «бесклассовой, социалистической организацией, руководимой только немецкими вождями». Но лишь Гитлер, применив новую стратегию, сумел придать идее Дрекслера о примирении социализма и нации колоссальный политический резонанс. На первом же собрании партии он поразил присутствовавших яркой речью, придавшей робким положениям ДАП глубокий смысл и строгие рамки необычной доктрины. Благодаря обилию идей и огромной энергии Гитлер быстро выдвинулся в оргкомитете из семи человек и вскоре настаивал на выходе «скучающей компании» на публику. 16.10. его выступление на публичном собрании из 111 человек положило начало длительной и суровой борьбе за влияние и власть в Германии. Красноречие Гитлера потрясло людей обличением мерзкого режима. Он начал превращение боязливой и статичной компании в боевую публичную партию.

Вскоре Гитлер добился расширения Комитета до 12 и более членов, привлекая товарищей по казарме и преданных ему лично людей. Партия начала публиковать объявления о своих мероприятиях в «Мюнхенер Беобахтер». 24.02.1920 состоялся первый большой митинг /2тыс. чел./ в зале пивной «Хофбройхаус». Колоссальный энтузиазм вызвала речь Гитлера с нападками на трусость правительства, Версальский договор, евреев и «банду пиявок» – спекулянтов и ростовщиков. Его руководство и воля возрастали с каждым днем, выбрасывая партию вперед и вверх. Попутно отсекались робкие элементы вроде одного из основателей ДАП Карла Харрера, возмущенного радикализмом и антисемитской пропагандой Гитлера.

В конце февраля ДАП была переименована в Национал-социалистическую немецкую рабочую партию /НСДАП/, принявшую боевой символ – свастику и знаменитую Программу из 25 пунктов, составленную Гитлером при участии Федера и Дрекслера. Её открыло требование объединения всех немцев в Великую Германию на основе права самоопределения народов, отмены Версальского и Сен-Жерменского мирных договоров. Утверждалась необходимость в территории /колониях/, достаточной для пропитания и размещения избыточного населения. Провозглашалась борьба против развращающей парламентской практики назначения на должности по партийным соображениям. Государству вменялась обязанность заботиться о заработке собственных граждан. При необходимости прокормить все население программа настаивала на выселении из империи представителей других наций и прекращении иммиграции лиц ненемецкого происхождения. В других пунктах содержались требования отмены нетрудового дохода и уничтожения «процентного рабства», замены материалистического римского права немецким народным правом, организации сословных и профессиональных палат, упразднения наемного войска и образования народной армии. Венчало программу требование создать сильную государственную власть. 25-й пункт содержал обещание вождей партии неукоснительно бороться за осуществление всех положений программы и при необходимости пожертвовать за нее собственной жизнью. Идея национал-социализма, получившая программное выражение, была самостоятельным творением Адольфа Гитлера. Все рассуждения его предшественников на эту тему (Дрекслер, Э.Штадлер, О.Шпенглер, А.-М. ван ден Брук…) терялись в дебрях отвлеченного и противоречивого философствования. Гитлер же со временем сумел воплотить свою идею в государственный строй, поразивший мир самобытной силой.

Домыслы лиц, подобных Раушнингу, об увлечении Гитлера мистицизмом, следует игнорировать, как и фантазии других авторов о воздействии на фюрера Ланца фон Либенфельза, окружение которого он назвал «группой гомосексуалистов». Достоверные источники, прежде всего, речи и статьи самого Гитлера говорят о его неприятии мистицизма в любой форме. Он иронизировал над изысканиями Гиммлера по истории древних германцев, напоминая рейсфюреру о высокой культуре Древней Эллады и Римской республики во времена, когда германские племена пребывали в полуварварском состоянии. Размышления Гитлера о нордическом мире всегда опирались на более глубокую научную основу, чем поверхностные сведения конъюнктурных историков. Он говорил лишь о древнем единстве арийских народов, выделяя германский субстрат, как идеальную форму для Европы будущего.

С самого начала Гитлер резко отмежевался от «косматых теоретиков фёлькише», «словоблудов» и «похитителей мыслей», к которым он чувствовал «глубокое отвращение». Таким образом, ни о каком преемстве с этими примитивными националистами не могло быть речи. Это нужно помнить политическим историкам, исследующим генезис гитлеровского Движения. Непоколебимое убеждение Гитлера в том, что именно он организует немецкое будущее, опиралось на свойства его характера. Он не был человеком инстинкта. Рациональность и рассчитанное хладнокровие, исключительный организаторский талант и редкая способность обучаться, в том числе у марксистских противников, обеспечили его стремительное восхождение. Гитлер считал, что одержать верх над марксизмом, напитавшим мощью и боевой динамикой массовые левые организации, может еще более решительная партия, обладающая собственным мировоззрением. Он писал в «Mein Kampf»: «Любая попытка побороть определенную идею силой оружия потерпит поражение, если борьба против этой идеи сама не примет форму борьбы за новое мировоззрение».

Йоахим Фест – добросовестный, но либерально ограниченный исследователь Движения Гитлера, неверно приписывает ему «искусное комбинирование разрозненных идей», из которого возник в итоге «мировоззренческий продукт нового качества». Идеология вождя немецкого народа, ошеломившая мир, не могла состоять из обрывков непродуманных мыслей политиков, далеких от постижения смысла событий. Ни один из посторонних элементов не был заимствован, но некоторые из них, не имевшие самостоятельной ценности, вошли в абсолютно новую концепцию европейской и мировой истории. На практике Гитлер использовал против левых их собственное оружие. Он отправлял на улицы Мюнхена, а затем и других городов грузовики, набитые вчерашними солдатами. Используя кадры рейхсвера и негосударственных военных формирований, Гитлер придавал партии жесткую внутреннюю структуру.

В начале 1920 года НСДАП включала 193 фамилии. Среди них: 51 рабочий и ремесленник, 30 лиц с высшим образованием и представителей интеллектуальных профессий, 29 коммерсантов, 22 кадровых военных и 16 служащих. Остальные – деятели искусства, чиновники, домашние хозяйки и др. Существенную помощь партии оказывал капитан Эрнст Рём, поставлявший сторонников, оружие и деньги. Этот энергичный организатор и прямолинейный вояка собрал со временем многочисленную армию штурмовиков. Он не был искусным политиком, и его нереальная идея заменить рейхсвер народной армией была похоронена через полтора года после прихода к власти национал-социалистов. Структуру СА и качество их рядовых членов Гитлер умело использовал как первоначальный материал для широкого народного движения. Исключительным достоинством НСДАП было то, что она выступала как общенациональная партия, в отличие от других партий правого и левого толка свободная от сословных предрассудков. Буржуазия, видевшая до того в лице масс, социальную угрозу, могла успокоиться.

«Нам нужна сила для борьбы, - повторял Гитлер, - пусть другие нежатся в своих клубных креслах, мы же будем влезать на столы в пивных» (из выступления 13.08.20). Его активность оставляла далеко позади всех конкурентов. За год с ноября 1919г. он выступал 31 раз в 48 партийных мероприятиях перед постоянно возраставшим числом слушателей. В начале 1921г. Гитлер заявил, что «национал-социалистическое движение в Мюнхене будет впредь беспощадно срывать, если понадобится, силой все мероприятия и доклады, которые разлагающе влияют на наших и без того уже больных современников». Однажды он добился удаления с публичной выставки скульптуры, не отвечающей требованиям народного вкуса. Теперь его бойцы систематически срывали собрания левых. Эти события стали возможными благодаря благожелательному отношению правительства Баварии к инициативам НСДАП.

В марте 1921г. рейхсвер и добровольческие формирования сместили правительство буржуазных партий и социал-демократов, заменив его кабинетом правой ориентации во главе с фон Каром. Радикальное ядро левых сразу использовало ситуацию в революционных целях. В ряде мест, прежде всего в Центральной Германии и в Рурской области, они организовали всеобщие стачки и захватили руководство. Стремительно проведя мобилизацию, левые поставили под ружье множество людей. Только между Рейном и Руром Красная армия выставила свыше 50 тысяч человек. Через несколько дней она захватила почти весь промышленный район, подавив сопротивление частей рейхсвера и полиции. Волна убийств, грабежей и насилия прокатилась по Баварии, Центральной Германии, Саксонии и Тюрингии. Затем последовал кровавый ответный удар военных, коллективные аресты, карательные экспедиции и расстрелы мятежников. Германия получила урок. Теперь немцы знали, что нужно ждать от марксистских фанатиков, прорывавшихся к власти.

С этого времени Бавария превратилась в сборный пункт праворадикальных сил. К дружинам самообороны и частным вооруженным формированиям присоединялись враги республики из других районов Германии: сторонники Каппа, остатки Добровольческих корпусов из восточных областей, Людендорф со своими сторонниками… Их всех объединило стремление покончить с ненавистной «жидовской республикой». НСДАП получала открытую поддержку со стороны военных и гражданских властей Баварии. Гитлеру покровительствовали премьер-министр и шеф баварской полиции. Консервативная власть рассчитывала использовать его для борьбы с левыми, чтобы затем переиграть в силу своего экономического и политического превосходства. Но ближайшая цель Гитлера заключалась в разгроме марксистского противника. После этого он намеревался отстранить своих партнеров и захватить власть. Это соотношение позиций сохранялось в Германии до победы национал-социалистов в январе 1933г.

В декабре 1920г. с помощью широко образованного политика и поэта Дитриха Эккарта Гитлер приобрел газету «Фёлькишер Беобахтер», ставшую официальным органом НСДАП. Ранняя смерть Эккарта в 1923г. стала существенной потерей для Гитлера. Другой партийный интеллектуал – «русский немец» Макс Шойбнер-Рихтер, добавлял в мировоззрение вождя партии элемент терпимости по отношению к возможным союзникам Германии. Благодаря широким связям он раздобывал немалые деньги для НСДАП. Шойбнера-Рихтера принимали во влиятельных общественных кругах. Он поддерживал многочисленные знакомства с промышленниками, с королевским домом Виттельсбахов, великим князем Кириллом Владимировичем и церковными иерархами. Этот бывший царский офицер был застрелен полицией во время гитлеровского путча в ноябре 1923г. «Всех можно заменить, только не его», - сказал Гитлер после смерти друга. В начале 20-хгг. Вождь партии был за союз с Россией против Англии, считая её принципиальным противником Рейха. С разъяснений Шойбнер-Рихтера он рассчитывал на союз с «национальной», «оздоровленной», «освободившейся от еврейско-большевистского ига» Россией. Гитлер писал тогда: «В удивительном сотрудничестве демократия и марксизм сумели разжечь между немцами и русскими совершенно безрассудную непонятную вражду; первоначально же оба народа относились друг к другу благожелательно… Кто мог быть заинтересован в таком подстрекательстве и науськивании? Евреи!».

В первой половине 20-х годов Адольф Гитлер вел активную пропаганду, обличая унижение семьи, разложение религии и моральный упадок Германии. Его речи изобиловали нападками на порочность Берлина, коррупцию и разврат. - «Развлекаются, танцуют, чтобы забыть о нашей нужде, ведь не случайно придумывают все новые развлечения. Нас же хотят искусственно изнурить». Он представлял всё это изобретением смертельного врага, задавшегося целью «поставить сами собой разумеющиеся гигиенические правила расы с ног на голову. - «Из ночи еврей делает день. Он организует эту пресловутую ночную жизнь и точно знает, что действует она медленно, но верно,… чтобы разрушить одного физически, другого духовно, а в сердце третьего вложить ненависть, когда тот видит, как разгульно живут другие».

Между тем происходили коренные изменения в НСДАП. После недолгой борьбы с Дрекслером и его друзьями, на чрезвычайном собрании партии 29.07.21г. Комитет НСДАП и 553 делегата из 554 (!) признали Гитлера председателем партии с диктаторскими полномочиями. Устав изменили, а Дрекслер стал п о ч е т н ы м председателем партии без особых прав. 03.08.21г. было объявлено о создании СА. Тот, кто представляет штурмовые отряды концентратом инстинктов насилия, должен знать, что боевые вооруженные формирования в левом лагере (например, «Гвардия Эрхарда Ауэра»), проявляли в этот период гораздо большую агрессивность, заранее планируя насильственные акции против НСДАП. 16.05.23г. Гитлер писал в заявлении в прокуратуру: «Мир марксизма, обязанный своим существованием террору более, чем какое-либо другое явление эпохи, постоянно прибегает к этому средству и в отношении нашего движения». В первом циркуляре по формированию штурмовых отрядов Гитлер назвал их «не только инструментом для защиты Движения, но прежде всего, - начальной школой для грядущей борьбы за свободу внутри страны».

По его свидетельству, после сражения в «Хофбройхаузе» 04.11.21г. улицы Мюнхена уже принадлежали НСДАП, а с начала 1922г. партия начала завоевание баварской провинции. В этом году произошел скачек прироста в СА. Осенью была сформирована одиннадцатая сотня из одних студентов под руководством Рудольфа Гесса. Тогда же в СА вошла группа добровольцев из корпуса Россбаха во главе с Э.Хайнесом. Нужно отметить, что у штурмовых отрядов, кроме самой общей программы национальной борьбы, не было ясной идеологической платформы и представления о новом общественном строе. Именно поэтому СА долгое время представляли собой массу готовых на всё бунтарей, податливых на агрессивные призывы своих вождей, что никак не соответствовало изощренной и продуманной тактике Адольфа Гитлера.

Вождь Движения преследовал цель создания совершенно новой Германии. «В наших национал-социалистических рядах должны собираться обездоленные и справа, и слева», - писал он в «Фёлькишер Беобахтер» в конце августа 1922г. Ко времени путча в рядах НСДАП состояли 55,3 тыс. членов. Директива требовала от местных организаций не более трети лиц с высшим образованием в их руководящих органах. Партия привлекала людей любого социального происхождения. Она объединяла соперничающие группы, интересы и эмоции. «Для классово сознательного рабочего нет места в НСДАП, точно так же как и для сословно настроенного буржуа», - заявлял Гитлер. - Впоследствии это требование воплотилось в общественном строе национал-социалистической Германии. В полицейских донесениях декабря 1922г. указывалось, что «старые социалистические партии» усматривают большую опасность для себя в притоке рабочих масс к национал-социалистам. Марксистские клише об НСДАП, как партии «мелких буржуа», или «крупного капитала» одинаково лживы в типичном стиле для классовых партий.

Гитлер называл республику, пронизанную духом делячества и карьеризма, - отрицанием немецкой истории и немецкого естества, сравнивая её со «свинарником». Он называл её «притоном чужеродных мошенников». «У национал-социалиста нет ни малейшего повода палец о палец ударить для нынешнего государства, - говорил Гитлер. – Мы должны отдавать все силы только борьбе за новую империю и сознавать себя пропагандистами нового государства». Это требование вытекало из интересов немецкого народа, возвышавшихся над преходящей формой правления. Если верховным законом каждого государства является исполнение воли народа и защита его существования, то государственная власть, подобная, Веймарской республике, должна быть устранена во что бы то ни стало. Немецкая история дала урок всему миру. Гитлер давно знал виновников всего, что переживала нация – крах, деклассирование, унижение Германии. Это придавало его страстным речам настолько типичный характер, что люди узнавали в нем себя. Их пленяла неопровержимость аргументов, поразительная острота образов и лозунгов. «Не духовное сопротивление, нет, а жгучую волну упорства, возмущения и ожесточенного гнева нужно нести в наш народ!», - восклицал Гитлер. На митинге 12.09.23г. он говорил: «Германия голодает из-за демократии!... То, что сегодня пробивает себе дорогу, будет величественнее мировой войны. Это будет битва на немецкой земле за весь мир! Есть только две возможности: мы станем жертвенными агнцами, или победителями!».

В октябре он выкинул лозунг, который можно считать образцом для действий любого революционера: «Надо не покоряться и соглашаться, а с риском идти на то, что кажется невозможным!... Я гарантирую вам, что невозможное всегда удается. Самое невероятное – это и есть самое верное… Для освобождения мало одной разумной и осторожной политики, мало добросовестности и усердия людей: Чтобы стать свободными, нужны гордость, воля, упорство, ненависть и снова ненависть!».

Вместе с тем Адольф Гитлер постоянно использовал религиозные образы, любил цитировать Евангелие от Иоанна. В апреле 1922г. он писал в партийной газете: «С безграничной любовью перечитываю я, как христианин и как человек, то место, которое возвещает нам, как Господь, наконец, решился и взялся за плеть, чтобы изгнать ростовщиков – это гадючье и змеиное отродье из храма! Но какой титанической была борьба за этот мир против еврейской отравы, это я вижу сегодня, две тысячи лет спустя, в том потрясающем факте, что расплачиваться Ему пришлось своей кровью на кресте!». Один из современников Гитлера описал впечатление от его речи: «Все мои критические способности оказались отключенными. Его слова были как удары кнута. Когда он говорил о позоре Германии, я чувствовал себя в состоянии наброситься на любого противника. Его призыв к немецкой мужской чести был как зов к оружию. Учение, которое он проповедовал, было откровением. Он казался мне вторым Лютером… Когда я оглянулся, то увидел, что тысячи были как один захвачены силой его внушения. Сила воли этого человека, казалось, переливалась в меня. Это было переживанием, которое можно сравнить только с обращением в религию!».

Имея дело с большими массами людей, Адольф Гитлер никогда не обольщался на их счет. Он отказался от роста партии любой ценой. По его приказу новые ортсгруппы создавались, только если находился одаренный руководитель, способный удовлетворить потребность в авторитете. Тактические действия Гитлера соответствовали глубоко рассчитанной программе. Его политическая дальнозоркость превышала понимание политиков всех направлений. «Для меня и для нас, - говорил он, - неудачи всегда были ударами кнута, которые вот тогда-то и гнали нас по-настоящему вперед». С февраля по ноябрь 1923г. НСДАП пополнилось 35 тысячами членов. СА насчитывали 15 тысяч. «Фёлькишер Беобахтер» теперь выходила ежедневно.

С началом 1923г. резко обострилась обстановка внутри и вовне Германии. Катастрофически ускорилась инфляция. Франция, ссылаясь на иезуитски составленный Версальский договор, заняла Рур – исконно германскую землю. Огромные скопления немцев со злостью встречали оккупантов. В марте французские войска расстреляли из пулеметов рабочую демонстрацию на заводе Круппа в Эссене. Эти события объединили Германию. Во многих городах вспыхнули голодные бунты. Правые укреплялись на юге, левые – в Саксонии и Центральной Германии. Гитлер вновь нашел яркий тактический ход, отказавшись активно участвовать в сопротивлении Франции. Он опасался усиления республиканского режима и не хотел затеряться в анонимности вялого сопротивления. «Пока нация не сметет убийц внутри страны, успех вовне невозможен!», - утверждал он. Это первое политическое решение Гитлера, выходившее за местные рамки, дезавуировало все его псевдодружбы – от Кара до Папена и показало, что поставленный перед выбором, он ведет себя как подлинный революционер, без всяких уверток. «Что из того, если в катастрофе нашего времени погибнут промышленные сооружения и обрушится инфраструктура? – внушал он, - Только бы после всего этого поднялся народ, сильный, непоколебимый, готовый идти до конца! Ведь если вновь поднимется немецкий народ, то оживет и всё остальное. Но если всё останется стоять, а народ погибнет от внутреннего разложения, то дымовые трубы, заводы и моря домов станут могильными камнями этого народа!».

Нараставшие события требовали значительного усиления финансовой базы партии. Она складывалась из членских взносов, небольших пожертвований её рьяных сторонников, сумм от продажи билетов на выступления Гитлера и собиравшихся во время партийных митингов (до нескольких тысяч марок). Владелец маленького магазина О.Кернер разорился на помощи партии. И не он один. Собственники торговых и других заведений со скидкой продавали национал-социалистам товары. Другие передавали НСДАП произведения искусства и драгоценности. Немолодые одинокие сторонницы составляли завещания в пользу партии. Богачи: Бехштейны, Брукманы, Ханфштенгли… помогали значительными суммами. Выпускались не облагавшиеся налогами облигации, которые приобретали и распространяли партийные члены (только в первой половине 1921г. были выпущены свыше 50 тысяч облигаций по десять миллионов каждая). Людендорф распределял средства от промышленников и крупных землевладельцев (впрочем, эти поступления не были значительными!). Медленно увеличивался приток средств от Баварского клуба промышленников и «Национального клуба», объединявшего экономическую элиту вне Баварии (Борзиг, Тиссен, Кирдорф…). НСДАП материально поддерживали чехословацкие, скандинавские, и, прежде всего, швейцарские финансовые круги. Деньги поступали из Венгрии и прибалтийских эмигрантских кругов. К.-В. Люкке добывал средства из «невыявленных иностранных источников». Управляющий делами партии Макс Аманн в конце 1923г. говорил, что Гитлер давал взаимодавцам вместо расписок партийную Программу. В противоположность почти поголовному стяжательству буржуазных и марксистских политиков, руководство НСДАП было некоррумпированным. Взамен денег Гитлер мог предложить лишь тактические уступки и ничего другого.

С 1923г. убеждение в «спасителе-фюрере» охватывало всё более широкие слои общества («мы следуем за ним туда, куда он хочет»). Но в политическом мире Германии происходили изменения другого рода. Г.Крибель основал «Рабочее содружество боевых патриотических союзов» (Кампфбунд), не пожелавшее стать под знамя Гитлера. Весной Крибель, Рём и рейхсвер перетягивали от Гитлера кадры СА, используя их как армейские эрзац-подразделения. Тогда вождь НСДАП создал «Ударный отряд Гитлера» (прообраз СС). После неудачи с организацией путча в мае 1923г., которого Гитлер добивался от нерешительных союзников, пошли слухи об угасании его звезды. Однако отказ правительства от борьбы за Рур вновь привел к триумфу вождя партии. Умелая пропаганда и настойчивость Гитлера привели его к руководству Кампфбундом. Он сразу же приказал 15 тысячам СА прийти в боевую готовность и обязал членов НСДАП выйти из других национальных объединений.

Гитлер окончательно убедился в бесперспективности союзов с вечно колеблющимися правыми, иначе как из временных тактических соображений. Ближайшие события подтвердили его правоту. Государственный комиссар Баварии Кар задумал провести марш на Берлин, наметив его на 15 ноября. Он говорил о ненемецком духе Веймарской конституции, назвал режим «колоссом на глиняных ногах» и представил себя выразителем воли нации в решающей мировоззренческой борьбе против международной марксистско-еврейской идеологии. Однако у подобных политиков не было достаточной решимости на острую борьбу во имя объявленных ценностей. Кар не понимал сути политического строя, к которому следовало стремиться, а также ясного пути к власти в общегерманском масштабе. Но этот деятель пытался занять в истории место, которое судьба отвела несравненно более крупной фигуре. Гитлер презирал Кара как «слабосильного довоенного бюрократа». Он говорил: «История всех революций показывает, что они никогда не могут быть под силу представителю старой системы, но только революционеру». Сейчас Гитлер обрабатывал командующего баварским рейхсвером, хитроумного карьериста фон Лоссова, подталкивая его к бунту, и использовал политически недалекого генерала Людендорфа для привлечения рейхсвера на свою сторону. От таких союзников было мало толку, но следовало использовать все возможности на пути к власти, которую Гитлер никогда не собирался делить с подобными личностями.

Готовясь к походу на Берлин Кар, прощупывал столицу на готовность передачи власти военным, но глава германского рейхсвера фон Сект занял сдержанную позицию в отношении мятежа. Выступая перед юнкерами пехотного училища, Гитлер призывал: «Высший долг вашей военной присяги, господа, состоит в том, чтобы нарушить её». Настроения младших офицеров и солдат складывались в его пользу, и вождь НСДАП решил самостоятельно организовать путч против государства. При всей возможной неудаче его замысел говорил об умении оценить обстановку и тактической смелости. Главное же – он разыграл военный шанс, чтобы раз и навсегда убедиться в перспективе подобных действий. Это был логический шаг ко всем последующим событиям. Так Гитлер выделялся во мнении масс среди множества грубых, но нерешительных политиков. Он видел что-то привлекательное в презрении к действительности. Намерение Лоссова участвовать в государственном перевороте, только если шансы на удачу составят 51%, Гитлер назвал примером достойной презрения практичности. Урок, преподанный политикам последующими событиями, ясен: не нужно страшиться поражения при переходе к активным действиям, так как в истории не бывает ничего окончательного. При неудаче следует найти другой способ действий, не уклоняясь от главной цели – завоевания власти.

Устроенный Гитлером 23.11.1923г. «Пивной путч» завершился полицейским расстрелом демонстрантов и гибелью шестнадцати человек, включая Шойбнера-Рихтера. Путч обернулся решающим прорывом на пути национал-социалистов к власти. Примечательно, что тогда Гитлер подготовил обращение к немецкому народу и два указа, которыми учреждался трибунал для вынесения приговоров за политические преступления, а также «объявлялись вне закона главные виновники предательства 19.11.1918г.». Населению вменялось в обязанность «выдавать их живыми или мертвыми в руки народного правительства». Путч не удался из-за трусости руководства баварского рейхсвера. После этого дня Гитлер решил добиваться власти мирным путем, используя все возможности демократии, чтобы затем сокрушить её окончательно. 24.02.24г. начался процесс по делу о государственной измене. Гитлер отклонил это обвинение на суде: «Не может быть государственной измены в действии, направленном против измены стране в 1918 году… Я не чувствую себя государственным изменником, но – немцем, который хотел лучшего для своего народа». Председатель суда вел процесс либерально. Даже прокурор в обвинительной речи хвалил Гитлера, как патриота. Приговор отметил «патриотический дух и благороднейшие помыслы» всех десяти обвиняемых (Людендорфа, Рёма, Фрика…). Гитлера приговорили к пяти годам тюрьмы. В зале за его спиной высились горы цветов.

Десять лет спустя канцлер новой Германии, выступая перед руководством партии, говорил: «Не заблуждайтесь… Если бы мы тогда не выступили, я никогда не смог бы основать революционное движение. И мне с полным правом могли сказать: «Ты витийствуешь, как все остальные, и делаешь так же мало, как они». Он высмеивал старания политиков бежать от беспощадных инициатив, как идеологию «политического лилипутства» и выражал презрение к тем, кто «никогда не перенапрягается». Из тюрьмы же Гитлер разъяснял своим сторонникам, что крупный политик – творец новой программы «работает не для того, чтобы удовлетворить меру понимания среднего мещанина. Такой деятель работает для воплощения в жизнь целей, пока понятных только немногим».

Пока Гитлер сидел в тюрьме, в Германии происходили изменения, отразившиеся на состоянии дел в его партии. В 1924г. наступила временная стабилизация, как этап в вероломной игре иностранных политиков. НСДАП и «Фёлькишер Беобахтер» были запрещены. Велись бесконечные интриги и ссоры в стане фёлькише, а также борьба за первенство в организованной Людендорфом, фон Грэфе, Грегором Штрассером и Рёмом Национал-социалистической партии свободы. Адольф Гитлер не испугался. Он знал, что эти мелкие личности нейтрализуют друг друга и разрушат мнимо объединительную идею в отсутствии вождя. Гитлер передал руководство Альфреду Розенбергу, не сумевшему сохранить единство Движения. Вернувшись из тюрьмы в 1924г., он нашел руины и ни одногосерьезного соперника. Бессильные фракции нетерпеливо ждали своей участи. Гитлер сразу заявил: «То, что было невозможно раньше, я смог тогда сказать всем в партии: «Теперь будем бороться так, как хочу я, и никак иначе» (из речи 09.11.1934г.).

Для начала он встретился с баварским премьер-министром Хельдом и заверил его в лояльности. Затем выступил перед фракцией фёлькише в ландтаге и грубо высмеял их. Когда 18 из 24 депутатов от НСДАП, не понимая происходящего, перешли в другие партии, для Гитлера это не стало проблемой. Его Движение сужалось за счет отхода мелких групп. Но он затевал всё новые диспуты, не уставая подчеркивать свое отличие от многочисленных групп правых радикалов и фёлькише, и отказывался сотрудничать с ними. Это была фаза Движения уже доказавшего свою самостоятельность и полную новизну. Единовластие в партии окончательно определилось. Попытки соперников обойти вождя и занять его место обнаруживали их политическую близорукость и личную ограниченность. Так, в отличие от Людендорфа, грубо нападавшего на католическую церковь, офицерский корпус и всю современную цивилизацию, Гитлер не предавался повальному критицизму и псевдорелигиозному сектантству с его культом германских богов. Его собственная идеология, при монолитном характере, допускала тактическое сближение с государственными структурами во имя обретения власти. Романтизм фёлькише был давно чужд Гитлеру. Он вступил в противоборство с Национал-социалистическим движением свободы фон Ревентлова и фон Грэфе.

Выступление Гитлера в Бюргербройкеллер 8-го ноября 1939 г.
(незадолго до покушения)

Бюргербройкеллер был снесен в 1979 г.
Сейчас на этом месте находится здание киностудии GEMA
(Розенхаймерштрассе 11)

26 февраля 1925г. возобновился выход «Фёлькише Беобахтер», объявившей о церемонии нового создания НСДАП на следующий день. В статье «Новое начало» Гитлер отклонил все попытки соперников разделить с ним руководство, предъявил моральные претензии к ряду членов партии и обозвал своих критиков «политическими дилетантами». Вскоре в ответ на проводимый фюрером энергичный курс со всей страны стали поступать заявления о его поддержке. В чрезвычайно эффектной двухчасовой речи в «Бюргербройкеллер» перед четырьмя тысячами членов партии Гитлер заклинал прекратить все распри и забыть прошлые обиды. Он не просил идти за ним и не намекал на компромиссы, но потребовал подчиниться ему или уйти. Последовало триумфальное примирение всех бывших соперников. Затем наступило время решительных действий. Еще в тюрьме Гитлер сказал своим друзьям: «Когда я возобновлю свою деятельность, я буду проводить новую политику. Вместо завоевания власти силой оружия мы, к огорчению депутатов, католиков и марксистов, сунем свои носы в Рейхстаг. И пусть на то, чтобы победить их по количеству голосов, понадобится больше времени, чем на то, чтобы их расстрелять, в конечном счете, их же собственная конституция вручит успех в наши руки». «Любой легальный процесс – медленный», - учил он своих сторонников.

В марте баварские власти, напуганные речами Гитлера, запретили ему публичные выступления. В это время вождь совершил два решительных действия. Он предложил Г.Штрассеру от имени НСДАП широкую свободу на севере Германии, а затем порвал с Рёмом, начавшим сбор своих бывших соратников из Добровольческих корпусов и «Кампфбунда» под знамя нового союза «Фронтбанн». В партийной организации Мюнхена осталось всего семьсот человек. Дрекслер отошел от НСДАП и основал свою партию. Какое-то время Гитлер наблюдал за внутрипартийными спорами по мелким вопросам и терпел своеволие отдельных областных организаций (гау). В подобных случаях он точно выбирал момент для вмешательства и резким действием прекращал разногласия.

Пик оппортунизма наступил в сентябре 1925г., когда Г.Штрассер и его секретарь Й.Геббельс учредили «Рабочее содружество». Оба представляли тогда левое крыло национал-социалистов. Штрассер выступал за союз с Москвой «против милитаризма Франции, империализма Англии и капитализма Уолл-Стрита». Геббельс даже предлагал различать «еврея-капиталиста» и «еврея-большевика». Наконец, Штрассер потребовал сменить партийную тактику легальности на агрессивную «политику катастроф». Только тогда Гитлер перешел к действиям. «Если мы хотим создать фактор силы, - заявил он, - тогда нам нужны единство, авторитет и дисциплина. Мы никогда не должны руководствоваться мыслью о создании какой-то армии политиков. Нам нужна армия солдат нового мировоззрения». Таким образом, он уже тогда отвергал стратегию бунта, вытекавшую из незрелых политических взглядов лиц, несущих разрушительные тенденции. Гитлер готовил партию к созидательной работе, ведущей к созданию нового государства. Настало время разгромить фронду, перетянув её лучшие элементы на свою сторону, пресечь северогерманские социалистические тенденции и восстановить единство партии.

Гитлер вновь проявил необыкновенное искусство обращения, казалось бы, тупиковой ситуации в свою пользу. Для этого он использовал вопрос об экспроприации княжеской собственности. К идеям, в основе которых лежит возможность насилия, Гитлер всегда относился с подозрением. 14.02.1926г. на совещании партийных руководителей всех рангов вождь обрушился на сторонников экспроприации собственности князей, - «лицемеров», которые щадят собственность еврейских банкиров и биржевых воротил. Он сказал, что бывшие хозяева страны не должны получать то, на что не в праве претендовать, но у них нельзя отбирать то, что им принадлежит, так как партия защищает частную собственность. Затем Гитлер противопоставил все пункты программы Штрассера партийной программе 1920г., «изменить которую означало бы предательство по отношению к тем, кто умер, веря в нашу идею». После этого все колеблющиеся перешли в его лагерь, а видные сторонники Штрассера: Лозе, Фален, Руст… не рискнули защищать левый национал-социализм. Геббельс же, чей ораторский дар и высокая культура речи сделала его впоследствии крупнейшей фигурой в партийной идеологии, был до онемения поражен силой внушения, исходящей от Гитлера. Он заявил о своем заблуждении и о переходе к фюреру. С левым национал-социализмом было покончено. Теперь Грегор Штрассер представлял лишь личную помеху Гитлеру, которая будет устранена в середине 1934г. С этого дня в партии прекратились споры об идейной ориентации. Обсуждались только тактические приемы ведения политики, к серьезным предложениям по которым Гитлер внимательно прислушивался.

Открытый характер НСДАП вскоре выделил её из всех партий и движений. Обнаружилось огромное преимущество в дисциплине даже в сравнении с коммунистами, среди которых возникали порой элементы идейного противоборства и оппортунизма. Впредь все гауляйтеры и председатели комитетов и комиссий назначались лично Гитлером. Фюрер запретил «безбрежные дискуссии, ведущие к заблуждению, будто политические вопросы можно решить сидя в креслах на съезде». В июле 1926г. на партийном съезде в Веймаре Гитлер отпраздновал свою победу. Некоторые группы фёлькише под впечатлением единства и силы НСДАП вошли в ее состав, отказавшись от своей независимости. Мятежная энергия оставалась только в СА, привлекаемых радикализмом Штрассера, твердившим о «мертвом национал-социализме». Но этому мертвецу он и принес покаяние на съезде.

Осенью 1926г. Гитлер назначил руководителем СА вместо Рёма капитана Пфеффера фон Заломона, в письме к которому писал: «Враг действует анонимно в умах и душах и не может быть истреблен физическим уничтожением его отдельных представителей. Поэтому борьбу следует вывести из атмосферы мелких акций мести и заговора на великий простор мировоззренческой войны на уничтожение с марксизмом, его порождениями и заправилами… Следует работать не на тайных сборищах, а на огромных массовых демонстрациях, и не кинжалом, ядом или пистолетом, а путем завоевания улицы».

Читайте также:

Йозеф Геббельс. Борьба за Берлин

Заломон оказался талантливым организатором и пропагандистом, но стремился к еще большей самостоятельности СА внутри Движения. Возникли конфликты внутри партийной организации Берлина и её схватки со штурмовиками. Тогда Гитлер назначил руководителем берлинского гау Геббельса, который сразу перешел к открытой борьбе одновременно с коммунистами и с братьями Штрассерами. Эффективно используя основанную им газету «Ангрифф», Геббельс открыл Германии и всему миру свой великий дар пропагандиста. Каждый его лозунг добавлял яркие краски в суровую борьбу за власть. Эту роль оформителя новых этапов Движения Геббельс сохранил до последних дней существования Рейха. В результате его решительных действий берлинская организация быстро вышла из застоя и стала серьезным противником массовых фронтов так называемого «Красного Берлина». Марксистские боевики, привыкшие хозяйничать на улицах столицы, хранившие огромный потенциал агрессии и ждавшие момента ослабления республики, начали терять контроль в своей вотчине на севере Берлина. Одновременно укреплялась дисциплина в НСДАП, приобретая военный характер так, чтобы, по выражению Геббельса, «подчиниться в решающий момент во всех звеньях самому легкому нажиму». Гитлер вновь предостерегал против избыточного количества партийных собраний на местах, считая их только «источником споров». Он постоянно подчеркивал, что организация в 10 млн. членов не может быть боевой сама по себе, а может приводиться в движение только фанатично настроенным меньшинством.

Адольф Гитлер открывал всё новые фазы борьбы за власть. К этому времени относится начало формирования теневого правительства. Еще в «Mein Kampf» он планировал Движение, которое «уже несет в себе самом законченную конструкцию будущего государства». Внутренние службы НСДАП соответствовали структуре планируемого министерского управления. В партии был внешнеполитический отдел, отделы правовой и военной политики. Другие подразделения ведали вопросами пропаганды, аграрной политики, здоровья… Все эти отделы подготавливали новое государство, вырабатывая смелые законопроекты и реформы. С 1926г. возникали сословные организации партии – союзы врачей, юристов, учителей, студентов, госслужащих, которые нашли свое место в будущем национал-социалистическом государстве. Дело обстояло близко к тому, о чем заверял Геббельс в 1940г.: национал-социализму, когда он пришел к власти в 1933г., нужно было «всего лишь перенести на государство свою организацию, свой опыт, принципы своего духа и «своей души»… Он уже был государством, всё подготовившим и всё продумавшим».

Задолго до 1933г рейхсляйтеры (высшие руководители партийных отделов) и гауляйтеры (областные руководители), накапливая опыт, соперничали с республиканскими министрами. СА без спроса присваивала себе полицейские функции на публичных мероприятиях, а Гитлер, как глава «оппозиционного государства», направлял на международные конференции собственных наблюдателей. Та же идея лежала в широком использовании партийной свастики, которая настойчиво выдавалась за государственный символ национальной, сохранившей свою честь Германии. Всё это происходило на фоне вялой политики слабеющего государства. Нарастала безостановочная митинговая активность НСДАП. Только в 1925г. партия провела 2400 демонстраций, собраний и митингов. Не беда, считал Гитлер, что общественность проявляла к ним слабый интерес. Сверхактивность должна была рано или поздно принести плоды. Так и случилось!

Тем временем в Германии продолжался медленный процесс стабилизации, начавшийся в 1923-24гг., но хранивший зародыш будущего резкого спада. Были подписаны новые, более мягкие соглашения по репарациям. Германию приняли в Лигу наций. Улучшились немецко-французские отношения. Но всё это были временные явления. Антигерманские силы затягивали страну в денежную кабалу. Крупные американские займы, давшие возможность рационализировать экономику, привели к огромной государственной задолженности. Вероятно, уже тогда теневые межгосударственные структуры планировали новую войну, надеясь добить Германию, на глазах оправлявшуюся от военного краха 1918г. Такие крупные фигуры, как Тиссен и Шахт, приближенные к НСДАП, а затем встроенные в структуру Третьего Рейха, явно работали в этом направлении.

Укрепление республики не смутило Гитлера, обладавшего острым чутьем на всё слабое и прогнившее. Он писал: «Пока мы являемся радикальным движением, пока общественное мнение бойкотирует нас, а нынешняя ситуация в государстве против нас, - мы будем продолжать собирать вокруг себя самый ценный человеческий материал, даже в те времена, когда все доводы рассудка против нас». Успокоенное стабилизацией правительство Баварии весной 1927г. отменило запрет на выступления Гитлера. Даже Геббельс стал сомневаться в правильности партийного курса легальности. Однако вождь уверенно смотрел в будущее. Не имея значительной поддержки масс, влиятельных покровителей и мощных институтов, его Движение доказывало, что обладает внутренней силой, которая должна обеспечить победу. «Нужно только показать нашему народу это лучшее, и вы увидите, что мы уже на марше», - говорил Гитлер.

В конце 1929г. умер президент Германии Г.Штреземан, выступавший за принятие плана Юнга, возлагавшего на страну репарации до 1988г. (!). Это план вновь возбудил вопрос о единоличной ответственности Германии за войну (статья 231 Версальского договора). В июле правые радикалы создали Имперский комитет по проведению плебисцита против плана Юнга во главе с Гугенбергом и его Германской национальной народной партией, в своих методах и отдельных пунктах копировавшей НСДАП. Не сомневавшийся в исходе голосования Гитлер из тактических соображений присоединился к Комитету. Полный скептицизма к разного рода попутчикам, он говорил: «Самая большая опасность для немецкого народа исходит не от марксизма, а от буржуазных партий». Сразу после провалившегося плебисцита Адольф Гитлер демонстративно порвал с консервативными партнерами из лагеря Гугенберга, обвинив их в нерешительности и буржуазной слабости. В письме 02.02.1930г. фюрер предсказал свою победу максимум через 2,5-3 года. «Время придет, - писал он, - и тогда у виновных в развале Германии пройдет охота веселиться. Их охватит страх. Тогда они поймут, что возмездие грядет!». Среди «виновных» Гитлер всегда выделял буржуазных приспособленцев, к которым относился с исключительным презрением.

Теперь партия проводила массу мероприятий с небывалой интенсивностью до самых малых деревень: вербовочные вечера, спортивные состязания, театральные представления, доклады, фильмы…(около 1300 в июне 1930г., перед выборами в саксонский ландтаг). Приток сельскохозяйственных рабочих и служащих в партию с 1929г. привел к образованию мелких ячеек и опорных пунктов по всей стране, которые подготовили большой прорыв. К этому времени оживление экономики сменилось вялотекущим спадом, за которым последовал большой экономический кризис. Из-за бедности и унижений в Германии покатилась беспримерная волна самоубийств банкиров и бизнесменов, представителей среднего сословия, лавочников, служащих и пенсионеров. Резко падала рождаемость. Представители разных партий выходили к народу в замешательстве, с успокаивающими речами, признаваясь в беспомощности. Адольф Гитлер же выступал оптимистично и агрессивно, подчеркивая свою веру в будущее и демонстрируя крайнюю враждебность к виновникам страшного упадка. Он внушал веру отчаявшемуся народу.

Но решающие причины подъема НСДАП нельзя понять, сводя динамику партии к материальным интересам её последователей. Гитлер сумел мобилизовать движущие силы бескровной революции, не видимые поглощенным повседневностью республиканским политикам. Он разглядел и стимулировал в массах тягу к сверхличным целям, к обретению вождя и жажду героизации в истолковании современных бедствий. Последний раз в немецкой истории идеализм народных масс таинственным образом пробудился среди жалкой буржуазной действительности. «Я не обещаю, подобно другим, счастья и процветания, - говорил Гитлер, - Я могу сказать лишь одно: будем же национал-социалистами, осознаем же, что мы не имеем права ощущать свою принадлежность к нации и орать: Германия, Германия превыше всего! - Если миллионы из нас вынуждены ходить на биржу и совсем обносились». Неверно думать, будто экономическая разруха непосредственно усилила роль НСДАП, поскольку партия приобрела максимум сторонников не в больших городах и промышленных районах, в наибольшей степени вовлеченных в упадок, а в мелких городках и в сельской местности.

В крупных городах происходили кровавые столкновения между штурмовыми отрядами и Союзом красных фронтовиков – боевой организацией коммунистов. Берлин превращался в центр стратегии национал-социалистов. В этом по традиции революционном городе, где марксистские партии всегда опережали соперников, Геббельс провозгласил: «Адольф Гитлер пожрет Карла Маркса!». Из спокойных буржуазных предместий он направлял партийные отряды в сердце нищих кварталов – на восток и север столицы и впервые оспорил первенство левых на предприятиях и на улицах. Гауляйтер Берлина перенял у левых эффективные методы: шествие под оркестр, вербовку на рабочих местах, систему уличных ячеек, кропотливую работу у дверей квартир. Геббельс соединил всё это с интеллигентностью, значительно превышающей уровень лучших коммунистических агитаторов, и это привлекло к НСДАП новые силы. В отличие от традиционных консерваторов национал-социалисты проявляли безграничную готовность учиться у противника и отсутствие в тактической борьбе высокомерия и всезнайства.

Самым примечательным был успех партии у молодежи 18-30 лет. Для молодых людей это была не столько партия, сколько боевое сообщество, требовавшее жертвенности и противопоставлявшее гнилому миру пафос воинственного грядущего строя. В различных городах Германии число партийной молодежи до 30 лет составляло в среднем 40%. Среди депутатов разных уровней 60% было моложе 40 лет (10% у социал-демократов!). Геббельс стал гауляйтером Берлина в 28 лет, Бальдур фон Ширах – в 24 года возглавил имперскую молодежь, а Генрих Гиммлер стал рейхсфюрером СС в 26 лет. Стареющая демократия устала от самой себя. На сентябрь 1930г. были назначены общегерманские выборы. Гитлер всюду стоял во главе торжеств, приводя в движение массы. «Отстаньте от меня с вашими текущими делами», - говорил он всем, кто проявлял чрезмерную заботу о второстепенных деталях. Во время выборной кампании власти Германии, рассчитывая на внутренние противоречия в НСДАП, на «неотесанность» и честолюбие партийного руководства, не обращали внимания на нарушения конституции национал-социалистическими агитаторами.

В преддверии выборов Гитлер укрепил партию. После летнего кризиса 1930г. он начал очищение НСДАП с наступления на левых – Отто Штрассера и «Кампфбунд». Фюрер упрекнул О.Штрассера в том, что тот ставит идею выше вождя и хочет дать каждому члену партии право подвергать сомнению верность вождя идее. Это демократия худшего пошиба, утверждал он. Каждый член партии должен знать, что только вождь воплощает в себе идею в её конечном смысле. Отто Штрассер был исключен из партии и основал с друзьями мертворожденное «Боевое содружество национал-социалистов». Затем он издал за границей мемуары, наполненные схоластическими рассуждениями о социализме, которые не интересовали никого в НСДАП. После этого Гитлер переключил внимание на СА, раздраженный сословной спесью их руководства во главе с фон Заломоном. Фюрер заставил каждого командира штурмовиков принести присягу лично ему. Сплочение НСДАП и бешеная агитация перед выборами принесла плоды. Партия Гугенберга понесла большие потери. Фракция национал-социалистов в рейхстаге составила 107 человек из 577. Успехи НСДАП на выборах в городах и провинциях также были существенны. Оппортунисты, приспосабливаясь к новому соотношению сил, вступали в партию. За два с половиной месяца до конца года партийные ряды пополнились на 100 тысяч.

Гитлер временно принял тактику легальности. Еще в «Mein Kampf» вождь писал: «Движение является антипарламентским и даже его участие в парламентском институте может иметь смысл, лишь когда оно направлено на его развал, на ликвидацию того учреждения, в котором мы должны видеть одно из тяжелейших проявлений деградации человечества». Весной 1931г. ситуация в Германии накалилась. Канцлер Брюннинг в поездке по Германии всюду встречал враждебный прием. Толпа свистела и встречала его транспарантами: «диктатура голода!». Политика жесткой экономии не устранила безработицы и не разрешила вопроса о репарациях. Франция после сентябрьских выборов в Германии противилась любым уступкам и вела истерическую антигерманскую пропаганду. Французские банки повели атаку на немецкую экономику, вызвав гигантскую волну банкротств в Германии и Австрии. В это время консервативные элементы носились с нелепой теорией «диктатуры правового государства» в противовес радикальному лечению, предложенному Адольфом Гитлером.

Вождь теперь использовал гибкую тактику и даже высказывался за сотрудничество немцев с англичанами (!) в борьбе за отмену репараций. Когда один из руководителей ноябрьской революции 1919г. Вильгельм Пик объявил в Рейхстаге, что Красная армия готова помочь революционным силам в Германии, Гитлер назвал НСДАП плотиной на пути надвигающегося мирового большевизма. После выборов левые революционеры в партии вновь заговорили о марше на Берлин. Летом 1931г. Гитлер заставил снять в Рейхстаге предложение Федера и Грегора Штрассера об экспроприации собственности «банковских и биржевых воротил». В начале этого года, после берлинского мятежа штурмовиков фон Заломона сняли, и Рём стал начальником штаба СА, верховное руководство которыми взял на себя Гитлер. В феврале НСДАП решила не участвовать в заседаниях рейхстага, а ННП Гугенберга присоединилась к ней, впервые уступив руководство правыми национал-социалистам. Началась политическая борьба за старого консерватора, президента Германии Гинденбурга. Влияние на него означало для любого политика шанс выйти наверх, вплоть до поста канцлера. Брюннинг, пытавшийся заигрывать с левыми, терял доверие президента.

11.10.1931г. в Гарцбурге, под покровительством Гугенберга и Гитлера собрались крупные отряды СА и Стального шлема. Здесь был основан Гарцбургский фронт, потребовавший отставки премьер-министров Германии и Пруссии. Бессмысленность этого требования, не имевшего продуманных последствий, побудила Гитлера отказаться от совместных действий с Гугенбергом, роли которого как идейного вождя германской оппозиции был положен конец. Фюрер «в последний раз заключал временный союз…с этой кучкой отживших своё фигур». «В политике нет глупее слоя так называемой буржуазии, - говорил он. – Если какой-нибудь пролетарий меня грубо одернет, у меня появляется надежда, что однажды эта грубость обратится на внешних врагов. Если же буржуа, потерянный в мечтах, болтает только о культуре, цивилизации и эстетическом удовлетворении мира, я говорю ему: «Ты потерян для нации! Твое место в западных кварталах Берлина. Иди туда и дрыгайся в своих негритянских танцах, пока не подохнешь!».

После неудачи с Гарцбургским фронтом Гитлера впервые принял президент Гинденбург. Еще важнее было двукратное посещение генерала Шлейхера – влиятельного начальника канцелярии военного министерства. Этот интриган и карьерист до начала 1933г. был то союзником, то противником Гитлера. Шлейхер надеялся использовать национал-социалистов в своих целях, но, как и все соперники фюрера из лагеря буржуазии, переоценил свои силы. 30.05.1932г., после двух лет канцлерства Брюннинг по настоянию президента ушел в отставку. Этот год был временем ораторских триумфов Адольфа Гитлера. «С самого первого дня революции и вплоть до эпохи подчинения и порабощения, вплоть до времени договоров и чрезвычайных законов, - внушал он, - мы видим только ошибку за ошибкой, крах за крахом, бедствие за бедствием. Робость, летаргия, безнадежность – вот постоянные вехи этих катастроф… Крестьянство сегодня в упадке, ремесло вот-вот рухнет, миллионы людей потеряли свои с трудом накопленные гроши, миллионы других остались без работы. Всё, что было раньше, опрокинуто. Всё, что раньше казалось великим, свергнуто. Единственное, что нам осталось, - это люди и партии, повинные в наших несчастьях. Они всё ещё у руля!».

Огромное воздействие оказывали эти речи и на простых, - и на крупных людей. Весной, после закулисных манипуляций буржуазных политиков прошли два тура президентских выборов. В первом туре Гитлер получил 30% голосов против 49,6 у Гинденбурга; во втором – 36% против 53. Для фюрера, однако, важны были не абсолютные цифры, но то, что за него голосовало большинство сельскохозяйственных работников, в том числе на Востоке, в вотчине Гинденбурга. Затем последовал крупный успех в Пруссии, где НСДАП завоевала большинство мест (162 места из 423), а её представитель Керль стал председателем ландтага. На общегерманских выборах в июле 1932г. фракция НСДАП стала самой крупной в Рейхстаге – 205 депутатов из 605. Вместе с Партией центра национал-социалисты имели теперь абсолютное большинство. Эти выборы положили конец выродившемуся социал-демократическому господству в Германии, - бессмысленному полицейскому социализму, не сумевшему использовать для самозащиты все преимущества легальной вооруженной силы.

Вслед за отставкой Брюннинга Гинденбург по рекомендации Шлейхера назначил канцлером католика Франца фон Папена, который первым делом устранил прусское правительство социал-демократов Брауна-Зеверинга и лично стал министром-президентом Пруссии. Затем он распустил рейхстаг, добиваясь нового соотношения сил в пользу традиционных правых. Желая «приручить» Гитлера, Папен в сентябре 1932г. предложил ему пост вице-канцлера после новых выборов. Вождь НСДАП отказался: «Партия – это не львиная шкура, которую может натянуть на себя каждая овца… Неужели вы и вправду верите, что можете поймать меня на приманку пары министерских кресел? Насколько мне наплевать на всё это, вы, господа и не представляете… Можете сами занимать эти посты,…всё равно они вам не принадлежат». Теперь Адольф Гитлер был уверен в мирном обретении власти. «Немцы, - обратился он к народу, - всякий из вас, в ком еще живо чувство борьбы за честь и свободу народа, поймет, почему я отказался вступить в это правительство… Я желаю победы национальной Германии и уничтожения её марксистских разрушителей и губителей… Опираясь на национальное восстание, мы справимся с этой системой и сумеем устранить марксизм, несмотря на все попытки его спасения!». Так он выразил глубокую мысль о тесной внутр�