Гийом Фай

Павел Тулаев

ЗА ЧТО РАТУЕМ МЫ

Гийом Фай (Guillaume Faye) – один из самых интересных и глубоких мыслителей нашего времени. В последние два десятилетия он признан ведущим идеологом движения «новых правых».

Родившись в 1949 году во Франции (г. Ангулем), он провёл детство в землях древних галлов на берегу реки Шаранта. Получил высшее образование в парижском Институте политических наук. В молодые годы изучил философию, социальные науки и историю, работал в качестве журналиста в «Le Figaro Magazine», «Paris Match», других периодических изданиях. Публиковал статьи в «Elements» и «Nouvelle Ecole» (о Хайдеггере, Парето, Шмитте), а также в журнале «Geostrategique» при Международном институте стратегических исследований.

Первый опыт борьбы на идейном фронте Гийом Фай приобрел в рамках «Кружка Вильфредо Парето», чья социологическая теория о «циркуляции элит» его увлекала в начале 1970-х годов. Через десять лет молодой философ стал одним из лидеров ГРЕСЕ (Группы изучения европейской цивилизации), главной организации «новых правых», с которой он порвал отношения в 1986 году по личным соображениям.

В разные годы жизни французскому мыслителю приходилось зарабатывать на хлеб в качестве конферансье, сотрудника радио, телевидения и рекламы. До недавнего времени он ежемесячно выпускал свой политический бюллетень «J’ai Tout Compris» («Я всё понял»), который был посвящен актуальным проблемам и имел подзаголовок «письма дезинтоксикации». Теперь его заменил аналогичный бюллетень под другим названием – «Signal d’Alarme» («Сигнал тревоги»).

Гийом Фай – автор нескольких книг по политологии и философии современности. Наиболее известные из них: «Система убийства народов» (1981), «Упадок Запада» (1984), «Новые идеологические ставки» (1985), «Археофутуризм» (1998), «Колонизация Европы. Правда об иммиграции и исламе» (2000), «За что мы сражаемся» (2001).

Из новых публикаций назовем книги: «Накануне Войны. Хроника объявленной катастрофы» (2002), «Конвергенция катастроф» (2004), которые вышли под псевдонимом Guillaume Corvus, и «Всемирный переворот. Эссе о новом американском империализме» (2004).

Последний труд Гийома Фая был подготовлен нами к печати в переводе Анатолия Михайловича Иванова, главы Московского центра «Европейская Синергия», давно уже заинтересовавшегося идеями знаменитого археофутуриста. В частности, журнал «Атеней» (Москва, 2004, №5) опубликовал интервью г-на Фая «Боги и титаны». Русское издание «Всемирного переворота» вышло в рамках серии «Библиотека АТЕНЕЯ» в 2005 году и было приурочено к приезду приглашенного нами в Москву французского гостя.

Визит г-на Фая в Россию вызвал неподдельный интерес у русской патриотической общественности. Состоялось несколько его публичных выступлений в Москве и Петербурге, политиками национал-патриотического направления ему был организован приём в Госдуме и встреча с гениальным художником Ильей Сергеевичем Глазуновым. По итогам деловых и дружеских бесед было решено провести в Москве в 2006 году международную конференцию «Будущее Белого Мира» об общих истоках, судьбах и перспективах народов европейского происхождения, которая прошла с большим успехом и теперь уже стала достоянием истории.

Когда на одной из официальных встреч я публично задал г-ну Фаю вопрос: какую из своих книг он теперь хотел бы увидеть изданной на русском языке, оратор моментально ответил – «ЗА ЧТО МЫ СРАЖАЕМСЯ. ИДЕОЛОГИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ». Этот труд автор считает своим главным, итоговым произведением, называет его «Европейским манифестом», программой «континентального сопротивления и возрождения». Предложение почетного гостя было принято, и вот, благодаря усилиям А. М. Иванова, мы имеем русский перевод ещё одной книги Гийома Фая.

По форме издание действительно представляет собой настоящий толковый справочник философских и политических терминов. Он составлен в алфавитном порядке и включает около двух сотен словарных статей. Каждая из них начинается с краткого объяснения термина, а затем следует комментарий от одной до нескольких страниц со ссылками на другие статьи. В первой части книги помещено обстоятельное предисловие автора в форме философского очерка, а завершает труд его заключение с идеологической программой. В нашей версии, помимо данного предисловия от издателя, имеются также примечания переводчика.

Комментарий к программной работе Гийома Фая необходим не только потому, что простого чтения алфавитного словаря – подряд или по выбору – недостаточно. Мировоззрение западного философа требует критического осмысления с русской национальной точки зрения. Иначе публикация книги «ЗА ЧТО МЫ СРАЖАЕМСЯ» превращается в пропаганду неосмысленных теорий и проектов.

В целом Гийом Фай представляет собой типичного французского мыслителя: энциклопедически образованного, остроумного, галантного, пишущего в стиле легкого очерка – эссе. Это весьма яркая и симпатичная личность, блещущая ораторским искусством, парадоксами и юмором. От господина Фая, которого привычнее называть «соратник» или «товарищ», исходит светлая и теплая энергия любви, облагороженной глубокими знаниями и нелегким жизненным опытом. Находиться рядом с ним легко и интересно, хотя возраст философа уже дает о себе знать, а его пристрастие к табаку усложняет общение.

С точки зрения методологии, нашего автора можно условно отнести к европейской революционно-консервативной школе, основанной философом-волюнтаристом Фридрихом Ницше и продолженной католическим социалистом Карлом Шмиттом. Однако его мировоззрение в целом значительно шире и многогранней. Оно включает классическую диалектику, гегелевскую философию истории, трагическую теорию сферического «времени-пространства», неоязыческую теологию в духе прометеизма, социологию «циркулирующих элит», биополитику на расовой и этнической основе и, наконец, обращенную к катастрофическому настоящему метаполитику, что вместе образует идеологию «археофутуризма», волевого, осмысленного прорыва в будущее, основанного на знании и следовании родовой традиции.

Будучи одним из главных идеологов европейского движения «новых правых», противопоставляющего себя как «новым левым» (неокоммунистам, анархистам и троцкистам), так и христианским консерваторам (старомодным католикам и националистам), г-н Фай отличает свое мировоззрение от таких известных авторитетов как Юлиус Эвола, Рене Генон и Жорж Дюмезиль. Знаменитую классовую теорию «трёх индоевропейских функций» он считает схематичной и недостаточной, а «эволианство» и «генонизм» – опасными разновидностями кабинетного традиционализма, оторванного от реальной жизни и традиции.

Среди современных мыслителей нашему автору по духу близки: философ-язычник Кристофер Жерар, геополитик Роберт Стойкерс, историк Пьер Виаль, художник и политик Янн-Бер Тилленон, ветеран русского патриотического движения Анатолий Михайлович Иванов. Когда-то Гийом Фай сотрудничал с известным философом и издателем Аленом де Бенуа, но в последние годы он прямо и косвенно полемизирует с его либерально-конформистской программой.

Если осмыслить «Идеологический словарь» Гийома Фая как терминологический аппарат единого мировоззрения, мы получим достаточно ясную систему взаимосвязанных понятий. Причем многие из них образуют антагонистические пары.

Так, автор выступает: за обретение памяти и знаний – против нигилизма и «духовного СПИДА»; за открытость будущего – против теории «конца истории»; за святость – против профанаций; за евгенический отбор – против дегенерации; за расовый архетип – против расового смешения; за иерархию и порядок – против равенства и анархии; за культ Родины и Матери-Земли – против космополитизма; за самобытность – против беспочвенности; за этническое самосознание – против этномазохизма; за арийское язычество – против иудео-христианства; за Ницше – против Маркса; за культ героя и творца – против мещанства потребителей и конформизма лицедеев; за меритократию – против охлократии; за биополитику – против геополитики; за имперскую конфедерацию – против националистического местничества; за органическую экономику – против виртуального блефа; за передовую атомную энергетику – против устаревшей нефтяной; за автаркию больших пространств – против мондиализации; за европеизм – против американизма; за единый фронт белых народов Севера – против колонизации «цветных» мигрантов с Юга, в частности воинственных мусульман; за стратегический союз Европы с Россией – против пресмыкательства перед «мировым жандармом» США и т.д.

Объединенные в единое мировоззрение, хорошо осмысленные и обоснованные, эти понятия вместе образуют цельную программу европейской консервативной революции, логичный ответ автора на необъявленные войны современности. Это борьба за качественно Новый Мир, за торжество наших расовых архетипов и священных идеалов. Это наша альтернатива современной деградации, Белая Реконкиста нашего поколения, где каждый выполняет свой долг и защищает честь нации на своем месте.

В статье «Революция» Гийом Фай формулирует основные направления этой Реконкисты:

1. Общий возврат к форме общества, основанного на неравенстве, дисциплине, подлинно демократического, но также аристократического, вдохновляемого греческим гуманизмом.

2. Окончательный разрыв с нынешней организацией Европейского Союза (ЕС), неуправляемого, лишенного всякого суверенитета, всякой привлекательности, всякой надежной обороны, всякой защиты входящих в него народов, в пользу новой, радикально отличной Европы.

3. Курс на этноцентрическую Евросибирь, избавленную от ислама и от масс колонизаторов из регионов Третьего мира.

4. Применение к этому целому принципа автаркии больших пространств, разрыв с мондиалистской свободой торговли. Это означает принятие критериев органической экономики, как с производительной и финансовой, так с экологической и социальной точки зрения.

Евросибирь или ЕвроРоссия?

Поскольку стратегическая концепция «Евросибири» находится в центре нынешней идеологии г-на Фая, а к нам, русским, она имеет прямое отношение, имеет смысл проанализировать ее более детально.

В рамках евросибирской доктрины наш мыслитель предлагает создать континентальный военно-политический блок. Его инициаторами должны стать Франция и Россия, заключив в предварительном порядке ядерный «пакт защиты» всех европейцев, который заменит «дырявый американский зонтик» и создаст условия для формирования совместных сухопутных сил.

«Поскольку союз с Россией более предпочтителен, чем союз с Америкой, – утверждает Гийом Фай, – европейцы должны отказаться от желания быть «европейским столпом НАТО» и обратиться к другой идее: роспуска НАТО и создания сугубо оборонительного военного союза (включая военную промышленность) между всеми странами ЕС, странами Центральной, Восточной Европы и Российской Федерацией. Будучи стратегической прелюдией возникновения Евросибири, это геополитическое видение «вооруженного нейтралитета», антиимпериалистического и оборонительного, соответствует доктрине «гигантского ежа», сформулированной Робертом Стойкерсом в его многочисленных статьях по геополитике. Короче, следует высказаться за новый Варшавский пакт от Атлантического до Тихого океана».

В дальнейшей перспективе этот Евросибирский союз будет неизбежно испытывать давление с Юга и со стороны Ислама, а также враждебное отношение США. Поэтому он будет заинтересован, по мнению автора, в континентальном союзе с Индией и Китаем, одновременно военном и экономическом, «поскольку эти две великие державы имеют тех же врагов, что и мы, в частности, Ислам».

Поскольку Гийом Фай видит формирование Европейско-Российского союза, способного конкурировать со сверхдержавой США и НАТО, в качестве закономерного следствия окончания «холодной войны», он не рассматривает всех американцев как «смертных врагов», а лишь как «противников», то есть сильных конкурентов. Он не призывает «топить Америку», которая и без того уже погрязла в собственных нечистотах. Следуя расовой логике, г-н Фай предвидит возможное в будущем возвращение американцев европейского происхождения на родной материк, что сделает его еще сильнее. Но для этого Запад должен «обратиться лицом к Востоку». К Белому Востоку, добавим мы.

На первый взгляд, доктрина Евросибири как «нового Варшавского договора» кажется оптимальной альтернативой в современных условиях, особенно если учесть унизительное положение европейских народов в нынешнем ЕС, который г-н Фай называет «ублюдочным» и «пресмыкающимся» объектом. Однако русскому человеку сразу бросается в глаза принципиальное внутреннее противоречие, заложенное уже в самом названии «Евросибирь».

Современная Европа, как бы мы ее ни оценивали, представляет собой не только географический, но также исторический и юридический субъект. Народы, избравшие для новой общности имя дочери финикийского царя Агенора, правившего в древнем Сидоне (нынешний Ливан), имеют теперь общие законы, экономические правила, валюту, господствующую религию (католицизм), и даже парламент, заседающий в Брюсселе, своего рода европейской столице.

Сибирь же никогда не была и не будет самостоятельным историческим субъектом, потому что это лишь географическое понятие, восточная часть России. И из-за того, что на территории, колонизованной и освоенной русскими, наряду с нами живут другие этносы, пусть даже более древние, она не перестает быть российской землей. Сибирь – это такая же неотъемлемая часть нашего государства, как Урал или Камчатка, Причерноморье или Дальний Восток.

Поэтому, если уж вводить неологизм для обозначения военно-политического союза народов Европы и России, то лучше назвать его Евро-Россией, или Евро-Русью. Тогда реальный исторический и юридический субъект (Россия) не будет подменён географическим пространством (Сибирь), которое является одной из частей России. Методологически мы перейдем от геополитического взгляда – к этнополитическому, на чем так настаивает сам Гийом Фай.

Эту свою точку зрения на проект «Евросибири» я четко сформулировал в итоговом докладе на международной конференции «Будущее Белого мира» в Москве (2006), оглашенном на английском языке. Позже мой доклад, выставленный в Интернете на портале www.ateney.ru, был переведен также на французский язык, а затем выслан почтой самому г-ну Фаю и его соотечественникам, принимавшим участие в нашей московской конференции.

Приходится писать об этом сюжете подробно, поскольку не только наши друзья и соратники из западных стран, но даже многие русские люди не понимают, что такое Россия.

Россия – это судьбоносная страна. Она называлась «Русью», «Московским Царством», «Российской Империей», «Советским Союзом», теперь именуется «Российской Федерацией», и, несмотря на все эти перемены, до сих пор содержит в себе особое качество сверхдержавы. Её Белое Тело сохраняет породу, память и дух нашей расы, а не только русской нации.

Находясь в самом центре Евразии, Россия была, есть и будет самой большой европейской страной, защищающей Запад от монголо-татарских и тюркских орд. Формально её можно назвать пост-европейской, как США или Канаду, потому что мы – законные наследники белых колонизаторов. Однако, благодаря нашей расе, языку, традиции и культуре, мы были и остаёмся европейцами, несмотря на все драмы XX столетия.

Именно русские по происхождению люди, включая казачество как однокоренной субэтнос, образуют генетическую основу нашего великого народа, ядро и стержень нашего государства. Если бы не русские и не казаки, то вся Евразия и Сибирь давно бы уже были завоёваны китайцами и мусульманами. Россия и ныне является центром Белого сопротивления выходцам с Кавказа и азиатского Востока.

К сожалению, русский народ стал временно разделённой нацией, как немцы после Второй мировой войны. Сам исторический центр Руси ныне разбит на три большие части: Великую Россию, Белую Русь и Русь-Украину, где некогда находился центр Малой России. Проект ЕвроРоссии поможет объединить три Руси на новых путях и на новом уровне.

Россия снова должна стать сильным национальным государством внутри границ славянской части бывшей империи. Русские составляют более 80% нашего нынешнего населения, поэтому нашей гомогенной нации не нужно искусственное дробление на автономные субэтносы. Другие славянские, арийские и белые народы могут быть нашими союзниками в борьбе против общей генетической и культурной деградации.

В сложной архитектуре нового Священного Союза свое важное место займут не только Россия и Франция. Европейская симфония XXI века немыслима без Германии, Италии, Испании, Греции, Польши. Выражая симпатии к французскому народу, наследующему трезвый, веселый и ироничный дух древних галлов, я, вместе с тем, не могу не отметить особую роль русско-испанских отношений, которым посвятил специальное исследование.

Россия и Испания – это два крыла Европы, две древние страны, с богатым имперским прошлым. Их роль в мировом процессе всегда была весомой. Качественно отличаясь друг от друга, русский и испанский миры имеют также общие черты, параллели и аналогии, обусловленные объективными закономерностями.

С точки зрения географии, Россия и Испания расположены на противоположных полюсах Евразийского континента. С этнической точки зрения, наши народы принадлежат к европеоидной расе. В этногенезе и формировании наших национальных культур принимали участие родственные племена и народы, в том числе славянского (венедо-вандальского), германского и индо-иранского (арийского) происхождения. Русский и испанский языки, на которых сегодня говорят десятки народов, относятся к индоевропейской лингвистической семье.

С точки зрения истории, Испания и Россия также прошли схожий путь. Из небольших христианских государств, возникших в XV-XVI веках в результате Реконкисты и свержения татаро-монгольской Орды они выросли в грозные империи с обширными колониальными владениями в Азии и Америке, которые пережили в конце ХIХ – начале ХХ веков период своего краха.

Рыцарство вандалов и венедов, православная и католическая мистика с её углублённым культом Царицы Небесной, русское дон-кихотство и испанский анархизм, неоконсерватизм Доносо Кортеса и Константина Леонтьева, тоталитаризмы Сталина и Франко, демократические разочарования и неомонархические иллюзии, – вместе образуют две стороны одной европейской медали.

Вот почему, поддерживая попытки европейских друзей построить континентальную ось Москва-Берлин-Париж, мы смотрим на этот интеграционный проект шире, как на Славяно-арийский союз: от Испании до Индии.

Запад Евразии – это часть Европы

Теперь допустим, что проект Евро-России уже запущен, начали работать первые комиссии и юристы, но тогда тут же встает проблема центра. Где именно будет заседать сначала Евро-Российский совет, а затем основана столица нового Союза? В какой стране и каком городе?

Проблему организации международных совещаний континентального уровня можно решить на циркуляционной основе, то есть смены рабочих площадок по олимпийскому принципу. Однако в недалёком будущем вопрос о главном центре притяжения, реальной столице, станет решающим.

В программной книге Гийома Фая есть ответ на данный вопрос. Критикуя ограниченность местных национализмов, в том числе родного для него – французского, тщетность иллюзий вернуть «утраченную Францию» и возродить «Наполеоновскую мечту», наш стратег следует логике «европейского националиста». Прообраз новой Европы он видит в так называемом «каролингском полюсе», призывая Францию создать вместе с Германией «неокаролингское целое».

Читателю, незнакомому со средневековой историей, напомним, что Каролинги – это императорская династия в королевстве Франков, названная по имени Карла Великого (742-814). Он прославился не только своей Академией, покровительствовавшей наукам и искусствам, но еще более – агрессивными войнами, расширившими империю за счет завоеванных земель бывших германцев, латинян и славян. Мы здесь не будем касаться любопытной проблемы взаимоотношений династии Каролингов с более древней линией Меровингов, связанных родовыми корнями с вендами, но заметим, что именно Карл Великий начал христианский Drang nach Osten, покоряя европейских язычников с помощью «креста, огня и меча».

Идея воссоздания «каролингского полюса» как ядра или кристалла чаемого европейского возрождения, противопоставленного англо-саксонскому миру, является также любимой идеей геополитика-мистика Жана Парвулеско. В публичной полемике с ним мне уже приходилось писать о непривлекательности этого неокатолического проекта для православных славян и восточных европейцев в целом.

И хотя Гийом Фай не делает такой сильный акцент на «каролингском наследии», как Жан Парвулеско, европеизм автора «Идеологического словаря» в целом носит западнический характер. Методологически Гийом Фай исходит из философии истории Гегеля, делившего народы на «исторические» (германцы) и «неисторические» (славяне). Современный европоцентрист неоднократно упоминает, наряду с германцами и французами, итальянцев, каталонцев, бретонцев, шотландцев и т.д., но никогда – поляков, чехов, словенцев, украинцев или белорусов.

Русские и славяне в целом для автора теории «Евросибири» – это союзники в его стратегическом проекте, но не лидирующие субъекты. Среди действующих лиц «Идеологического словаря» вы не найдете князя Святослава Хороброго, Петра Великого, Александра Суворова, Льва Толстого или Петра Чайковского, не говоря уже о русских мыслителях и героях ХХ века, таких как Алексей Лосев, Сергей Королев или Юрий Гагарин. В качестве примера творческих личностей автором упомянуты Мольер, Моцарт, Бодлер, Ницше, Ван Гог и Селин. Перечисляя пионеров изучения космоса, наш археофутурист упоминает Жюля Верна и Вернера фон Брауна, но ни словом ни обмолвился об основоположнике научной космонавтки Константине Циолковском. Ленина и Сталина он ставит в одном ряду с Мао Цзэ-Дуном как пример знаменитых тиранов.

Разумеется, такая однобокая картина – не злой умысел автора, это его базовые знания, которые закладывались в подсознание с детства и университетской скамьи. Фактически пребывая в лоне европейского западничества и развивая ее внутреннюю логику, Гийом Фай субъективно стремится вырваться из этой западни.

Ведущая историческая роль России

Первое в жизни посещение России в 2005 году и личное общение с лидерами русского движения значительно изменили взгляды французского мыслителя на восточную часть европейского континента. Эти изменения ясно отражены в его докладе «От геополитики – к этнополитике. Новая концепция «Евросибири». Ведущая историческая роль России», оглашенном на международной конференции «Будущее Белого мира» (Москва, 2006). Поняв, что наш народ принадлежат к числу главных центров европейской цивилизации, г-н Фай сам настаивал на том, чтобы историческая встреча была проведена именно в России.

В исключительно дружеском и конструктивном по духу выступлении Гийом Фай заявил о неизбежности фундаментальной исторической и этнической солидарности, которая должна отныне объединить все народы европейского происхождения. В XXI веке мы сталкиваемся с общими угрозами гигантских масштабов не только нашей самобытности, но и самому выживанию. А посему давнее национальное соперничество между нашими народами должно быть диалектически преодолено и заменено стратегическим союзом.

Исходя из прежнего геополитического проекта построения этноцентричной и самодостаточной Евросибири «от Бретани до Берингова пролива», дополненного расовым понятием Север, г-н Фай по-новому видит и роль нашего Отечества в чаемой им конфедеративной Империи. Он теперь рассматривает Россию как потенциальный «центр самого могущественного объединения на планете».

Прозорливость археофутуриста настолько глубока, что он дает исключительно точное определение нашей страны не как «европейской», а как «сверх-европейской», имея в виду ее особую миссию – собрать лучшее наследие всех народов. Философ прекрасно осознает, что большинство людей, особенно на Западе, воспринимает его предвидение как романтическую мечту, но сам он видит Россию именно как «центр исторической Судьбы», как ось современной истории. «С помощью России европейские народы смогут объединиться и отстоять свою самобытность. Без России, ее народа, ее пространств, ее ресурсов, ее гения ничего не получится», – таково пророчество Гийома Фая.

Вот почему, проект Евросибири как одна из концепций Имперской федерации, гораздо ближе нам, чем, например, манифесты местных регионалистов, мечтающих о создании конфедерации «малых родин», или гигантомания постсоветских геополитиков, выступающих за Великую Евразию без разбора расы и племени. Наш автор сознательно стремится преодолеть ограниченность старых моделей европеизма, критикует лозунг «почва прежде крови» и даже провозглашает идеал «Третьего Рима», столь созвучный чаяниям русских православных мистиков.

Гийом Фай видит Имперскую федерацию как союз свободных этнически, культурно и исторически родственных наций. Она предполагает три уровня гражданства: 1. Региональная малая родина; 2. Гражданство исторической страны; 3. Общее этническое и историческое гражданство, охватывающее весь наш континент. Эту структуру «трёхэтажной империи» я бы дополнил юридическими различиями в понятиях «Родина» и «Отечество». Тогда мы получает другую трехчастную структуру: 1. Малая Родина (место рождения); 2. Историческое Отечество (земля предков); 3. Имперское гражданство.

Всемирная история свидетельствует о том, что континентальная Империя не может быть западнической – так сказать, одноглавой. Хищный орёл римлян, германских варваров и армии Наполеона, в конце концов, оказался слабее двуглавого чудища Византийской и Российской Империй. Именно мы, русские, наследуем и несем в себе полноту имперской традиции. Для нас европейская культура – органичная часть собственной души, не то, что русская культура для Запада. Это мы говорим с западными мыслителями на их языках, а не они с нами на русском. Мы смотрим шире и дальше, устремляясь в космические выси и глубины древней истории. Значит, нам самой Судьбой вручен жезл первенства, который надо уметь держать по-царски. И реальный центр чаемой нами Имперской федерации, действительно, должен быть не на Западе Европы, а на её Востоке, на территории исторической Руси.

Если нашего имперского орла вооружить не только ядерным арсеналом и космическими ракетами, но также расовой, генетически полноценной религиозной и идеологической стратегией, то западная и центральная Европа неизбежно станут союзниками России.

Меритократия и языческое мировоззрение

Другая серьезная проблема, встающая перед сторонниками стратегического проекта ЕвроРоссия – это вопрос о субъекте Белой революции на континенте. Проще говоря, кто её возглавит?

С точки зрения арийской традиции, строго придерживающейся принципа деления общества на касты (варны), общественными процессами должны управлять наделенные властью брахманы (священники) и кшатрии (чиновники и военные). В Западной Европе, несмотря на все революции, сохранились остатки этой иерархии. Можно критиковать слабые стороны католического папизма и вырождающейся знати, идеологию масонства и закрытых обществ, но невозможно отрицать само существование на Западе традиционной структуры власти.

В России после большевицкой революции иерархическая пирамида власти оказалась перевернутой: шудры (рабочие) были поставлены выше, чем брахманы и кшатрии. Революционный управляющий класс представлял собой псевдоэлиту, далекую от принципов аристократизма, не говоря уже о подмене прежнего национального и расового состава. Когда, в силу исторических законов, русские начали постепенно восстанавливать традиционную структуру власти, включая его этническую основу, произошел очередной переворот, который возвысил «новый средний класс» – вайшью (торговцев и ремесленников). Эти «новые русские», переключившиеся от производственной деятельности к мелкому бизнесу, уже не ассоциируют себя с «миром голодных и рабов», однако они весьма далеки от идеалов кшатриев и брахманов, которые призваны формировать аристократию.

Понятие «аристократия» в буквальном смысле означает «правление лучших». То есть здесь имеется в виду качество правителя, а не его статус в формальной иерархии или материальное состояние. Подлинная аристократия, по убеждению Гийома Фая, должна быть, прежде всего, связана тесными узами с генетическим, культурным и духовным наследием своего народа. «Каковы качества настоящего аристократа? Верность своему народу и служение ему, отказ от личных интересов, гордая скромность, творческая сила, чувство совершенства и эстетический вкус, простота и возвышенность», – пишет автор «Идеологического словаря».

Совершенно очевидно, что новая творческая аристократия не может возникнуть из торговцев, мелких предпринимателей и конформистов-чиновников. Ибо каждая каста имеет свои неотъемлемые качества (гунны), образующие вместе коллективную душу. То, что внутри одной касты считается нормой, для другой – может быть неприемлемо.

Формирование новой аристократии происходит чаще всего в воинском сословии. Условия жёсткого отбора и современной войны естественным образом выдвигают вперёд и вверх наиболее достойных лидеров, героев и вождей. Они образуют «меритократию», власть по заслугам, которую можно назвать также «аристократическим социализмом».

Меритократия призвана совершить исторический прорыв благодаря природным качествам героев Белой Революции и идеологии обновленного язычества, основанного на силе ума и красоты, на верности исконной Полярной Традиции и Арийскому духу, на принципах родства и сословной иерархии, которые породили изначальную аристократию.

Для Гийома Фая, считающего себя язычником не только по духу, но и по идеологии, это архаичное мировоззрение не является антихристианским. Оно нехристианское по сути и постхристианское по времени. Это не мы зависим от библейской традиции, а сами христиане – от исконного мировоззрения индоевропейцев. Церковь, особенно Православная, включила в себя много языческих элементов, в частности, политеизм Святой Троицы, культ Богородицы (Царицы Небесной), почитание святых, подобных древним богам (Св. Георгий, Св. Власий, Св. Пятница) и т. д.

Кроме того, современное языческое мировоззрение (неоязычество), многообразное по формам и содержанию, – это не то же самое, что взгляды античных философов или жрецов. Оно органично и целостно, смотрит на народ как на общность Судьбы, основанную на родстве и иерархии. Оно не призывает уничтожить Церковь, как это делали атеисты времен французской и советской революций, а ищет союза с теми православными людьми, которые не отвергают языческое (читай – народное и славяно-арийское) наследие.

«Исторический союз настоящих языческих философов, независимо от того, вдохновляет ли их Греция, Рим или Индия, с традиционным европейским христианством, – пишет Гийом Фай – непременное условие беспощадной борьбы, с одной стороны, против масонской гнозы, с другой – против мракобесия колонизаторов-мусульман, и с третьей – против вируса материализма».

Будучи вдохновленным эстетикой Ницше, с его культом Аполлона и Диониса, автор идеологического словаря пророчествует о возвращении языческих богов в грядущем. В одном из своих интервью Гийом Фай раскрыл своё современное понимание Пана, Зевса, Посейдона, Венеры. Он показал, что европейские боги – живы, если их воспринимать не как книжную аллегорию, а как пантеистическую реальность.

Да, с нашей точки зрения, тоже более правильно говорить о вечном пребывании Родных Богов с нами, об их небесном коловращении и перевоплощениях в бесконечном множестве образов. Не случайно, императрицу Екатерину Великую изображали в виде богини мудрости Минервы, непобедимого полководца Суворова – в виде бога войны Ареса, а императора Александра Благословенного – в образе славянского героя Родомысла. И когда современные язычники прославляют родного громовержца Перуна, за образом которого ныне стоит военно-промышленный и авиакосмический комплекс России, они ближе к Правде и к Победе, чем консерваторы-христиане, призывающие нас «молиться кротко за врагов» и искать спасения в загробном мире.

Это не значит, что мы, как старые язычники, живем в однообразном потоке повторяющихся природных циклов (космических ритмов). Наше мировоззрение не является также простым антиподом финалистической (телеономической) перспективе христианского мировоззрения. Линейному и плоскому восприятию времени и пространства, позитивистской интерпретации истории, мы противопоставляем многомерное понимание мира. В этом смысле, «сферическая» модель истории, которую наш автор развивает вслед за Ницше и Локки, более современна. Вечный возврат тождественного (а не того же самого), фаустовский драматизм, открытость недетерминированного будущего, – все это гораздо ближе нам, нежели наивный оптимизм прогрессистов или фанатичные угрозы проповедников Армагеддона.

Только я бы не стал отказываться от телеологического вектора истории. Жизнь, хотя и вращается по кругу, имеет на каждом витке свои цели и ценности. Она – не бессмысленно катящийся шар, а вечное восхождение и рождение нового качества. Иначе говоря, история выходит за рамки сферической модели. Она подобна сворачивающейся спирали, где субъекты образуют планеты, звезды и спутники, вращающиеся вокруг бесконечного множества орбит. Соединить воедино или хотя бы придать определенное направление в движении этому хаосу атомарных миров может только общий вектор. Он притягивает планеты разного достоинства и вынуждает их вращаться по законам и ритмам священного времени (календарные праздники, посты, молитвы) вокруг общей оси, той самой, которую мы называем исторической Судьбой. Вечные Парки (Мойры) вращают космическое веретено, прядут жизненные нити и ткут из них ткань нашего Бытия.

Таким образом, неoязыческое мировоззрение – это не примитивное антихристианство, а судьбоносная теургия, сознательное сотворчество с живыми Богами. Оно подобно мифу о Прометее, создавшего людей по воле всемогущего Зевса и при содействии мудрой Афины. Если же мы соединим языческую теургию с ведической и православной антропологией, то мы выходим на новый виток космогенеза, где ницшеанский миф о сверхчеловеке обретает невиданные горизонты рождающегося Богочеловечества.

Мы – воины Четвертой мировой войны, которая разворачивается в качественно новых пространствах, с участием новых субъектов и привлечением новых средств. Её главное оружие – это адекватный ответ вызовам современного мира, где особая роль принадлежит союзу России и Европы. В условиях XXI века мы вместе призваны выработать свою собственную, основанную на аристократизме, неоязыческую парадигму лидерства и господства: волевого, технологически мощного, прекрасного и ужасающего врагов, как наша грядущая Победа.

Источник: Атеней

Гийом Фай

За что мы сражаемся

Часть 1

АВТОРСКОЕ ПРЕДИСЛОИЕ
И ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ

Сплотимся вокруг четких идей против общего врага

Хуже всех других необъявленные войны. Они начинаются под сурдинку, как нездоровое поветрие, но они самые жестокие и самые смертоносные.

Страны сегодняшней Европы, в разной степени, сталкиваются с самой большой угрозой за всю ее историю. Эта угроза – и необязательно кровавым путем – может привести к тому, что европейская цивилизация исчезнет навсегда. Европа находится в состоянии войны, но она этого не знает. Она в этом сомневается и, следуя классической политике страуса, прячет голову в песок, чтобы не видеть опасность.

Нас быстро и в массовом порядке оккупируют народы Юга и Ислам. Мы подчинились американскому «новому мировому порядку» в экономическом, стратегическом и культурном плане. И эти два феномена идут рука об руку. Мы кастрированы идеологиями упадка и напускного оптимизма, мы жертвы регресса культуры и образования в сторону примитивизма и миража хрупкого процветания.

Европа – все ее родственные народы и нации-сестры – больной организм мира. На это указывают демографический упадок, физиологическая феминизация и этномазохизм господствующей идеологии, защищаемой цензорами политкорректности и ее стражами в СМИ и в судах. Нас разлагают изнутри, но одновременно на нас нападают и нас подрывают извне. Мы имеем дело с агрессорами, с оккупантами, но в то же время и с их пособниками, т.е. большинством политического класса, СМИ и интеллектуалов, как левых, так и правых. Наш народ (пока еще) не осознает угрозу, потому что полки супермаркетов (пока еще) полны. Все втайне мучатся сомнениями, не началась ли уже война, но большинство это отрицает, потому что в настоящий момент ни у кого нет смелости сражаться. В настоящий момент…

Нарастание угрозы, скатывание к хаосу, которое мы начинаем замечать сегодня, является, может быть, необходимым условием бунта и пробуждения, потому что мы еще ничего не видели. Начался только первый акт трагедии.

Как и на всякой войне, обороняющейся стороне не дают свободно выражаться. Нельзя жаловаться: таковы правила игры. Однако, у нас есть еще огромные ресурсы повсюду в Европе. Не всё еще потеряно, и пессимизму не должно быть места.

В истории всегда побеждают воинственные меньшинства, а не аморфные массы. Речь больше не идет о том, чтобы быть левым или правым, а о том, чтобы стать участником сопротивления.

В разгар трагедии, которую переживают сегодня европейские народы, при виде ненужных расколов между различными движениями борцов за самобытность, ощущается настоятельная необходимость в формулировке синтетического мировоззрения вокруг сильных идей, способных объединить на всем Континенте – нашей большой родине – родственные души и искусственно разъединенные политические силы, но при условии согласия по основным вопросам, таким как защита нашей цивилизации, наличие угрозы нашей самобытности, а также по принципам возрождения.

Повсюду заметно ожидание мобилизации вокруг четкой и объединяющей идеологии сопротивления и реконкисты, которая избежала бы чрезмерной интеллектуальной схоластики, сектантства и парализующей ностальгии. Причина проста: никогда необходимость в этом не была столь настоятельной. Следует подумать об объединяющей идеологической платформе, которая не была бы творением какой-то секты, а плодом ясных и откровенных размышлений. Когда дом в огне, не время вспоминать о внутренних склоках.

* * *

Закладка новых идеологических основ и в самом деле стала необходимой. Этот процесс происходит, с одной стороны, путем синтеза общей доктрины, а с другой – путем строгого определения концепций, основ аргументации и пропаганды. Поэтому данный манифест имеет, большей частью, форму «словаря».

Путаница в доктринах, ложные споры, искусственные противопоставления, интеллектуальные поиски наощупь и блуждания, борьба кланов и подслащивание идей в заботе о благопристойности и респектабельности слишком затянулись. Необходимо выработать четкую линию, своего рода программу-минимум, вокруг которой могло бы объединиться большинство восприимчивых и волевых людей.

Сейчас уже не время говорить лишь полуправду или забавляться игрой в «двоемыслие». Надо очистить место радикальной мысли, т.е. не такой, которая сводится к экстремизму, а восходящей к корням. Правда всегда побеждает, и она – самая эффективная форма хитрости.

Итак, пришло время, когда течение самобытной мысли, в широком смысле слова, должно самоутвердиться как самое ясное и самое целеустремленное. Это видение мира гораздо более реалистично и приспособлено к будущему, чем господствующая эгалитарная и космополитическая идеология, которую исповедуют все, от вялых правых до безумных неотроцкистов слева. Все факты – исторические, геополитические, демографические, этнические, экономические, социальные – свидетельствуют о правильности взгляда на мир с точки зрения самобытности и неравенства. Это видение мира, единственное подлинно мятежное и диссидентское, призвано во всей Европе вылиться далеко за пределы ее естественной среды, тем более что в XXI веке предстоят грандиозные кризисы, и маятники надо будет поставить на нулевую точку, когда под давлением обстоятельств произойдет кардинальный пересмотр идеологий, неожиданное перераспределение по классам и удивительная радикализация.

* * *

В прошлом я опубликовал небольшую брошюру, которая тоже называлась «За что мы сражаемся», и, вместе с Робертом Стойкерсом и Пьером Фризоном «Малый словарь сторонника Европы». Это произошло 15 лет назад, после чего появились несколько пиратских изданий. Но эти тексты, хотя они сохраняют свою ценность, не приспособлены к нынешней чрезвычайной ситуации.

С тех пор не появился ни один манифест или идеологический синтез, кроме последней книги Пьера Виаля «Одна земля, один народ». Я разделяю все ее ориентиры, и у нас с ее автором всегда был общий, «археофутуристический» выбор, т.е. защита как традиций предков, так и имперского будущего как главных идей сопротивления и реконкисты. Добавим, что данный манифест и словарь могут быть с пользой дополнены анализом названного сочинения.

Берегитесь ложных друзей!

Следует предостеречь во всей Европе молодых борцов сопротивления и диссидентов от вхождения в систему и подчинения космополитизму, чем грешат даже те, кто незаконно претендует на роль защитников европейской самобытности, находящейся под угрозой, и специалистов по ее возрождению. Я имею в виду тех, кто, как говорил де Голль, «прыгают, как козлики, крича: Европа! Европа! Европа!», только и говорят об ее «возрождении», но конкретно защищают ценности упадка, безмерного либерализма, отречения от себя и представляют себе будущую Европу в образе «терпимого» Диснейленда, открытого всем ветрам, этноплюралистического пандемониума без самобытной основы, без внутреннего порядка и без воли к власти. Искушение притворного присоединения к господствующей идеологии огромно, особенно когда оно замаскировано интеллектуальным жаргоном. Необходимо немедленно объявить бойкот всем этим псевдо-борцам за самобытность, которые из-за своего конформизма и стремления к респектабельности окольным путем распространяют догмы космополитизма и многорасового общества под прикрытием «европейской идеи» и извращают смысл «имперской идеи».

В этом супермаркете псевдо-бунтарей можно найти все: «антирасистское» причащение, расплывчатое, «анти-утилитаристское» левачество идейных потомков 1968 года, многокультурный, многорелигиозный и много-невесть-какой этноплюрализм, который открыл для себя с опозданием на 30 лет тезисы американского коммунотаризма (оставаясь, конечно, антиамериканским), антилиберализм, списанный у Бурдьё и его друзей, или, наоборот, крайних сторонников свободы торговли и поклонников Америки, наивность которых просто обезоруживает.

Наблюдается также проникновение космополитической идеологии в круги регионалистов под влиянием крайних левых, которые, якобы сражаясь против французского якобинства, ни в коей мере не защищают европейскую самобытность своих собственных «регионов».

Итак, бойтесь мнимых защитников европейской самобытности, которые только повторяют лозунги «зеленых», Кон-Бендита или Жозе Бове. Их идеология это имитация, которая работает по следующей схеме: они объявляют себя политически некорректными диссидентами во имя назойливого, догматического и плохо аргументированного антиамериканизма; они объявляют себя убежденными антилибералами, неомарксистами, но не вносят никаких встречных экономических предложений (если не считать детских левацко-фурьеристских решений 70-х годов); они объявляют себя сторонниками Европейской Федерации, но у них нет концепции мощной Европейской Империи; они называют себя антимондиалистами, людьми, привязанными к корням, сторонниками самобытности, но одновременно они «открыты всем культурам», сражаются за «дело всех народов», что конкретно выливается в любовь к иммигрантам; они объявляют себя «антипрогрессистами», но во имя туманного реализма «смысла истории» они считают любую идею этнической реконкисты в Европе нереалистической; они называют себя язычниками, христианами, католическими язычниками или агностиками, в зависимости от того, в каком ресторане собираются, но они аплодируют успехам Ислама, делают вид, будто верят в экуменизм, – кстати, скорее, вследствие конформистского невежества, чем из хитрости и т.д. Опасней всех – псевдоязычники, которые систематически смешивают политеизм с абсолютной терпимостью, т.е. попросту говоря, с анархией. К сожалению, многие из блестящих правых интеллектуалов впали в тот или иной из этих уклонов.

* * *

Механика проста: создается псевдо-оппозиция системе. Критике подвергаются ее периферийные точки, но никогда – ее суть. Об анализе современных вызовов, таких как колонизация Европы третьим миром и исламом, феминизация, утрата ценностей, африканизация культуры и демографический упадок Европы, налоговое бремя и бюрократическая «слоновая болезнь» правящей социал-демократии, торжествующая гомофилия, осторожно умалчивают все эти мнимые борцы сопротивления, лжесторонники европейского возрождения. Они не предлагают никаких геополитических, стратегических, экономических, этнических и культурных теорий сопротивления и власти. Главный враг, которого все знают, никогда не называется.

Они якобы «думают», но, «чтобы думать – как говорил Жюль Ренар – надо думать о чем-то».

Другая опасность, противоположная: ностальгические и пессимистические настроения, которые кончаются только сектантством, бессилием, маргинализацией, но не эффективным сопротивлением. Логика людей, поддающихся таким настроениям, – логика вечно проигрывающих в истории, побежденных заранее, озлобленных, впавших в уныние, тех, кто думает о себе, как об арьергарде, но не хочет стать авангардом. Но любое сопротивление, которое не считает себя основой реконкисты, обречено на неудачу.

* * *

Не следует доверять также спиритуалистическим, метафизическим или якобы «философским» уклонам. Бойтесь обманщиков, которые объявляют себя «теологами» в тиши своих кабинетов… Разумеется, духовное обновление европейцев абсолютно необходимо для их возрождения в противовес материалистическому самолюбованию, глубинной причине нынешней трагедии.

Но спиритуализм это не духовность. Она не навязывается декретом и не превращается в орудие как информационная программа. Я ревностный читатель Эволы, особенно его исключительно важных политических и социально-философских текстов, но я предостерегаю против «эволианства» (и против «генонизма», который еще опасней), которое уходит от практических и позитивных вопросов. Мысль должна быть на службе у действий, а не смешиваться с метафизической тавтологией. Это предостережение я адресую особо моим итальянским друзьям.

Нельзя доверять и искусственному, превращенному в орудие «язычеству», которое рискует либо утонуть в движении «Нью Эйдж», оторванном от реальной борьбы, либо, что еще хуже, впасть в ксенофилию и в пагубную «Любовь к Другому» во имя плохо понятого политеизма. Я говорю это с тем большей охотой, что ощущаю себя язычником, абсолютным язычником, связанным традицией с католицизмом, другом индуизма, но ярым противником тоталитарных монотеизмов пустыни.

С осторожностью следует относиться и к некоторым видам более или менее харизматической католической духовности, которая открывает двери исчезающему мистицизму, но, прежде всего, – болезненному пацифизму, отказу от своей этнической принадлежности и от воли к власти.

Да, берегитесь демобилизующего мистицизма, берегитесь интеллектуализма, столь же претенциозного, сколь и пустого, не ищите уютное убежище в «духовности» и «философизме» – это только позы, а часто способы уклониться от сопротивления, от борьбы за жизнь.

Я далек от презрительного отношения к духовным и религиозным поискам. Они прославили европейскую цивилизацию. Но подлинная духовность может жить только в борьбе. Ничтожны те, кто всерьез претендует на испытание своей духовности в одних медитациях, потому что велика опасность развоплощения, и в этом случае стремления, ошибочно считавшиеся глубокими, превращаются в никому не нужный лепет, в укрытия от борьбы за жизнь, в пену истории. Придавать жизни смысл значит, прежде всего, рисковать и бороться за свой идеал, за свой народ. Из этого естественно возникает настоящая духовность, которая не служит украшением для буржуазии, а обнаруживает себя как внутреннее пламя. Я думаю, Эвола, Хайдеггер и Абеллио прекрасно это понимали, потому что их духовность вытекала из их участия в борьбе.

Духовность – враг и противоположность спиритуализма, как разум – враг и противоположность интеллектуализма, как философия – враг и противоположность философизма. Духовность биологически и онтологически происходит из борьбы, она не предшествует ей и не продолжает ее, а сплетена с ней, как клубок змей.

Может быть, вершиной является божественность, но божественное рождается только от физического пыла людей, от их конкретной практики. Божественное не появляется, пока не началась скромная, мучительная, но гордая борьба.

Это означает, что физическая и духовная способность к борьбе, обладание четкой доктриной, такие качества, как смелость и выносливость, в наши времена пожара и трагедии гораздо важней спиритуалистических пророчеств. «В здоровом теле – здоровый дух». Будем всегда помнить, что Сократ был гоплитом, а Ксенофонт – полемархом.

* * *

Бесплодные склоки, сектантские расколы стравливают тех, кто должны быть солидарны между собой, и нейтрализуют их, тогда как враг, несмотря на всю свою многоликость, устрашающе един. Эти расколы поверхностны и разделяют тех, кто часто думает одинаково, обладает одним и тем же интуитивным самобытным видением мира, указывает на одного и того же врага, защищает, по сути, один народ и стремится к одним и тем же целям, но замыкается в ложных идеях, в недоразумениях, в эмоциональных увлечениях, в спорах по неверно поставленным проблемам («Франция» или «Европа», «суверенитет» или «федерализм», «католицизм или язычество» и т.д.). За отсутствием определенных концепций, четких, объединяющих понятий, ясных рассуждений, осознания чрезвычайности ситуации, трудно достичь соглашения и наметить четкую идеологическую линию. Но сегодня не обойтись без проекта и системы, идеологически общих и сильных. Согласно изречению, происхождение которого я не знаю, теперь надо заложить во всей Европе основы «творческой, конкретной и волюнтаристской идеи порядка».

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ СООБРАЖЕНИЯ

Вся история мира это история борьбы народов и цивилизаций за выживание или господство. Это поле, на котором сталкивается их воля к власти. Это непрерывная череда плодотворных трагедий, которые развязываются только в результате творческого порыва определенной силы. Классовая борьба тоже реальность, но вторичного порядка.

Сила народа в дальней перспективе зависит, прежде всего, от его «гермена», т.е. от сохранения им своей биологической самобытности и от его демографического обновления, а также от здоровых нравов, творческих способностей и культурной индивидуальности народа. На этих двух основных факторах зиждется цивилизация.

Вопреки современным верованиям, не экономическая или военная мощь, не общественное устройство и не политическая и стратегическая независимость определяют в конечном счете долговечность народа или цивилизации. Это очень важные элементы, но они только надстройки. Основа всего это биокультурная самобытность и демографическое обновление.

Поэтому Европа переживает сегодня трагическую ситуацию, которая означает в дальней перспективе, впервые за два тысячелетия, угрозу того, что она просто исчезнет. И это в тот момент, когда она неуклюже пытается объединяться, словно предчувствуя, что ей, части света, завоевавшей мир, угрожает смерть.

Прометеевская по своей природе, внешне оформленная той западной системой, которую она сама создала, Европа разлагается одновременно изнутри и извне. Изнутри ее разлагают буржуазный индивидуализм, близорукий культ потребительства, демографическое бесплодие, феминизация, ксенофилия, этномазохизм и снижение культурного уровня, извне – колонизации, которой мы подвергаемся, вторжение ислама и наше стратегическое и культурное подчинение сообщнику последнего: американскому противнику.

Сегодня, когда на них опускается ночь, народы Европы должны осознать, что они должны отныне рассматривать себя как одно большое целое – европейский народ, и что у последнего, поскольку поражена самая его субстанция, есть время, гораздо меньшее одного века, чтобы спасти свой «гермен» и свою цивилизацию, потому что XXI век будет решающим веком, точнее, его первые десятилетия. Более чем когда-либо оправдывает себя военный лозунг: победить или умереть. Если поколение коренных европейцев, которые достигнут 20 лет в период между 2000 и 2010 годами, не отреагирует, то все может быть потеряно навсегда. Душа храмов и соборов навсегда угаснет. И даже народы Восточной Европы, которые сегодня тоже больны, ничего не смогут больше сделать для своих братьев на Западе.

Наступающий век будет железным веком. Он увидит археофутуристический возврат древних проблем, вечных конфликтов после маленького промежутка «современности», который длится лишь три века – для истории это краткий миг. Наступающие времена будут титаническими и трагическими. Избыточное человечество, толпящееся на больной планете, вступит в решающую борьбу за выживание. Нынешнее царствие кончится и начнется междуцарствие.

В будущем главными проблемами станут не финансирование молодых предприятий в сфере высоких технологий, место женщин в политической жизни или психическое состояние общины геев, а другие: кто одержит верх в противостоянии Европы и ислама, который ее колонизирует? Останутся ли европейцы большинством в Европе? Можем ли мы затормозить драматическую деградацию окружающей среды? Данный манифест и данный словарь развивают и расширяют эти узловые вопросы.

Мы – и человечество вмести с нами – столкнемся в течение этого века, как я говорил уже не раз, на планетарном, но сначала на европейском уровне с конвергенцией катастроф. И ничто, возможно, не решится без грандиозного кризиса, когда мы начнем, наконец, реагировать, будучи припертыми к стенке. Нынешняя система, современная западная система не может быть спасена вопреки иллюзиям всех правых консерваторов и левых оптимистов. Мы должны готовиться встретить хаос и подумать о том, что будет после хаоса. «Реалисты» – резонёры упрекают меня в том, что мои взгляды революционны и трагичны. Но они позитивны. История всегда оставляет в дураках интеллектуалов-«реалистов», которые всего лишь близорукие эксперты, смотрящие на мир через уменьшающий конец лорнета. Меня называют также «апокалиптическим романтиком». Нет, я реалист и занимаюсь конкретными вопросами. Самое парадоксальное, что эти упреки исходят от самозваных «философов», которые хотят быть антипрогрессистами, но вязнут в худшей из иллюзий либерально-марксистского прогрессизма, отказываясь с псевдо-рационалистической точки зрения предвидеть катастрофу. Это страусы, которые прячут в песок свой гипертрофированный мозг; слепые морские организмы, которые живут в глубинах Марианской впадины… История это не длинный спокойный поток, у нее есть водопады, стремнины и, представьте себе, устья.

За что мы сражаемся? Мы не сражаемся в первую очередь за «дело народов», потому что самобытность каждого народа это его дело, и нас она не касается и потому что история это кладбище народов и цивилизаций. Мы сражаемся за судьбоносное дело только нашего народа. Даже в самой повседневной, самой приземленной (но необходимой), самой скромной политической, культурной или метаполитической деятельности, даже при составлении практических программ, нужно помнить этот императив Большой политики: мы сражаемся одновременно за наследие предков и за будущее детей.

Логика упадка

Европейская цивилизация поражена гангреной космополитической западной системы, рождению которой она сама способствовала, как предвидел Ницше в начале этого процесса упадка. В этом смысле ее судьба трагична.

Главной причиной упадка является развитие эгалитарных и индивидуалистических идей XVIII века в ущерб общинному, национальному и этническому сознанию. Вторая причина – возникновение светских разновидностей универсалистских – и также эгалитарных – ценностей иудео-христианства. Третья причина – жажда немедленного удовлетворения материальных потребностей, характерная для буржуазного духа.

В этом смысле сами европейцы – главные виновники тех бед, от которых они страдают: снижения рождаемости, колонизации инородными массами и исламом, падения культуры, подчинения во всем Америке, глобальной стратегической слабости и т.д. Они позволили своим врагам загрязнить свой дух, прежде чем сегодня начали деградировать их тела.

Самолюбование, потребительство, этномазохизм, феминизация, гомофилия, социальный эгоизм, ксенофилия (неправильно называемая «антирасизмом»), снижение рождаемости, культурный неопримитивизм, отказ от эстетики и нежелание жить, ненависть к аристократическим и воинским ценностям, культ экономики (светский монотеизм) в ущерб функции верховной власти и, наконец, искажение классического гуманизма и подлинной духовности ради лицемерной гуманитарной вульгарности – все эти черты утраты характера развивались в течение последнего века. Сегодня вирус этого внутреннего упадка, долгое время остававшийся невидимым, завершил свой инкубационный период и дал вспышку болезни.

Этническая колонизация

Надо говорить не об «иммиграции», а о массовой колонизации Европы африканскими, магрибинскими и азиатскими народами, и признать, что ислам стремится к завоеванию Франции и Европы; что т.н. «молодежная преступность» это лишь начало этнической гражданской войны; что инородцы наводняют нашу страну, как за счет своей высокой рождаемости, так и через наши дырявые границы; что, по демографическим причинам, во Франции может установиться исламская власть, сначала на муниципальном, а потом, может быть, на национальном уровне.

Народная школа гибнет, становясь жертвой насилия новых завоевателей, магрибинцев и негров. Число зон, в которых не действуют никакие законы, перевалило за тысячу. Уже несколько лет наблюдается резкий рост числа иммигрантов, как легальных, так и нелегальных. Новоприбывшие это уже не выгодные рабочие, а кандидаты на социальную помощь. Мы катимся в пропасть, и если ничего не изменится, через два поколения Франция, впервые за всю свою историю, перестанет быть страной с европейским большинством населения. Германия, Италии, Испании, Бельгия и Голландия идут по тому же гибельному пути с опозданием на несколько лет. Со времени падения Римской империи Европа не знала подобного исторического катаклизма. Он происходит при соучастии слепого и этномазохистского политического класса и при преступном содействии иммиграционистских лобби.

Этнический хаос, который усиливается в Европе, может обрушить нашу цивилизацию; это более серьезное событие, чем все великие эпидемии и войны, которые знала Европа. И не будем забывать, что эта колонизация, равно как и эта исламизация служат интересам США, и что интеграция, ассимиляция и многоэтнический коммунотаризм невозможны. Значит, надо готовиться к другому решению: к Реконкисте.

Никогда этническая и культурная самобытность Европы, основа ее цивилизации, не подвергалась столь серьезной угрозе при самоубийственном соучастии политических руководителей и СМИ. Лоран Жоффрен написал в «Нувель Обсерватёр» изумительную фразу: «Крайне правые думают временно облегчить беспорядки либерального будущего с помощью такого столь же ложного, как и убийственного средства, как агрессивное противопоставление этнической самобытности неизбежному смешению культур».

Но эта фаталистическая вера в смешение не подтверждается фактами. То, что мы наблюдаем во Франции, это не «смешение культур», а разрушение, искоренение, этноцид европейской культуры ради, с одной стороны, американизации, а теперь также афро-магрибизации и исламизиции.

Под прикрытием идеологии смешения, которая не воплотилась в жизнь нигде в мире, наши враги, верные своей первоначальной идеологии – троцкизму, хотят уничтожить культуру наших предков, которую они считают виновной уже в том, что она существует, и внутренне извращенной.

«Этническая самобытность» и ее защита объявляются Злом, символом агрессивности, как в приведенной цитате из Лорана Жоффрена. Иными словами, самозащита и самоутверждение – это расизм.

Не происходит никакого смешения во «всемирную цивилизацию», мировую деревню; наоборот, на нашей планете создаются сегодня большие конкурирующие самобытные этнические блоки. Смешение культур, уничтожение самобытности – это не программа XXI века. Индия, Китай, Черная Африка, арабско-мусульманский или тюрко-мусульманский мир и т.д. утверждают свою самобытность и не терпят на своей земле ни колонизации путем иммиграции, ни смешения. Только европейские псевдо-элиты защищают догму «планеты метисов». Это химера.

Европа забыла наследие своих предков, его официальная защита сводится к музейному делу, а не к творческой деятельности. Культурная самобытность, как и биологическая, в основе своей, археофутуристична, т.е. она представляет собой непрерывное возрождение форм и поколений на базе первоначального «гермена». Постоянное биологическое и культурное обновление и постоянное проявление воли к власти – таков закон жизни долговечных народов. Самобытность не может быть правильно понята без дополнительного понятия преемственности.

Борьба против самобытности – это лозунг господствующей эгалитарной идеологии. Речь идет об уничтожении как нашей крови, так и нашей памяти. Об этом свидетельствуют школьные программы: в школах теперь преподают африканские сказки, а не наши старинные песни. Пророчество Селина о вторжении тамтамов оказалось верным.

Эта колонизация уходит своими корнями в нашу собственную ментальность. Французы были специалистами по разрушению Франции посредством наплыва инородцев. Если наша страна больше всех затронута этим процессом, то причина заключается в том, что нам отказывают в самом понятии этнической и культурной самобытности.

Зло тянется из далекого прошлого. Со времени революции новая якобинская Франция мнила себя «республикой рода человеческого», «родиной всех людей», в подражание США, только что завоевавшим независимость, только в США, стране, основами которой были иммиграция и этноцид коренного индейского населения, эта формула была верной, тогда как во Франции, стране коренных народов и этносов, эта универсалистская формула – опасная ложь. С самого начала Французская республика была основана на догме превосходства апатридов.

После поражения 1870 года идеологи республики во главе с Ренаном стали противопоставлять Германии, нации, «созданной одним оригинальным народом, говорящим на одном оригинальном языке», Францию, якобы более цивилизованную, потому что она основана не на определенной расе, не на укоренении и не на наследственной самобытности, а на общественном договоре, «политическом желании жить вместе». Отсюда пошла та пагубная французская идеология, которая отрицает этническую реальность народов Франции и навязывает республиканского метиса в качестве образца идеального гражданина.

В 1914 и 1940 годах немцы, воспринимаемые как наследственные враги, изображались народом-племенем, примитивным, самобытным народом, который надо разбить, а идеалом был французский республиканский гражданин-апатрид (со своими заморскими помощниками), лишенный всяких кровных связей и связанный только общественным договором с другими членами одного с ним общества.

Вследствие фантастического эффекта исторического бумеранга, антиэтническая и антисамобытная республиканская идеология после того, как она попыталась уничтожить индивидуальность регионов Франции, не смогла интегрировать, ассимилировать и переварить миллионы иммигрантов, точнее, новых колонизаторов. Они сохраняют свою самобытность, тогда как коренные французы ее теряют. Французская идеология разрушает Францию.

Эта идеология, основанная на неизлечимом космополитизме, глубоко въелась в ментальность правящей буржуазии, отсюда почти единогласное принятие «антирасистских» законов Плевена (1974) и Гайсо (1998), создание идейной полиции, бесчисленные меры в пользу иммигрантов и отказ от какого-либо регулирования их потока со стороны как правых, так и левых правительств. В целом, французские буржуазные элиты, как политики, так и руководители СМИ, не имеют никакого этнического сознания, никакого самобытного сознания.

Они являются пособниками колонизации и нашествия инородцев из-за своего антирасистского насаждения комплекса вины и идеологической, почти религиозной веры в то, что «самобытность это зло», равно как и все политические учения с признаками этнизма. Но самые опасные пособники, по-моему, те, кто объявляет себя «правыми», потому что они разоружают и демобилизуют здоровую молодежь, ослабляют ее бдительность и волю к сопротивлению.

Эти антисамобытные импульсы и это насаждение комплекса вины, что следует называть «ксенофилией», т.е. любовью к другим, к чужакам, а не «антирасизмом», затрагивают самое сердце политических и культурных движений, которые, хотя и выступают за французскую и европейскую самобытность, но демонизируют этноцентризм. Это показывает, насколько глубоко проникло зло, насколько вирус въелся в организм.

Дом горит, но об этом не говорят. Что касается интеллектуалов, которые якобы выступают за самобытность, но защищают коммунотаризм, приуменьшают или отрицают значение иммиграции-колонизации, воют вместе с волками против «расизма», то глубинная причина этого – не обалдение, не невежество и не космополитическая идеология, а просто трусость, желание казаться респектабельным, изобразить из себя «мыслителя», подчинение идейной полиции, забота о «корректности оппозиции», о том, чтобы никогда не пересекать запретную черту. Эти изменники действуют столь топорно, что даже левые космополиты их презирают.

Враг всегда презирает собственных пособников. Враг уважает лишь тех, кто сопротивляется, кто восстает против него.

Застойное общество

Более, чем когда-либо, наше общество переживает «застой», оно поражено социальным склерозом: огромные преимущества, получаемые общественными чиновниками, косными противниками любых реформ; бессилие правителей перед лицом профсоюзов меньшинств, групп давления, улицы, – все это указывает на появление новых форм классовой борьбы. И именно левые избиратели объективно находятся на стороне эксплуататоров. Лицом к лицу сталкиваются:

1. «Лица с гарантированной заплатой» (все общественные и околообщественные чиновники, которые имеют пожизненную работу, абсолютное социальное прикрытие и бесчисленные привилегии); иммигранты, которые больше, чем коренные жители, получают сверхдостаточные пособия и могут безнаказанно вести паразитический образ жизни; традиционный узкий класс крупной богатой буржуазии (союзной с интеллектуалами и СМИ), к которому добавляется новый класс спекулянтов.

2. Средние классы, которые все меньше защищены правом на труд, находятся в полном упадке (бессрочные контракты, социальные планы, снижение жизненного уровня и т.д.), ощущают непрочность своего положения, хотя от них поступает большая часть налогов, они создают богатства и прибавочную стоимость экономики.

3. Растущий коренной пролетариат, безработный или частично безработный, который нищает и не уверен в завтрашнем дне. Следует отметить, что пресловутое «исключение» коснулось, главным образом, коренных европейцев, а иммигранты пользуются привилегиями обществен�